Такие разные сестры Варгас

Дождевые капли с тихим шорохом ударялись об оконное стекло и медленно стекали по нему все ниже, делая вид снаружи чуть размытым. А вот утреннее небо было совсем светлым, озаряясь первыми лучи солнца и окрашиваясь во все тона оранжевого и красных цветов. Они причудливо смешивались и перетекали друг в друга, от чего небо казалось живым и очень теплым. Я уютнее устроилась под одеялком, крепче прижалась к Людвигу, стараясь не разбудить его, а просто быть к нему поближе. Он дышал спокойно и глубоко, его челка растрепалась, закрывая лоб, его рука была небрежно перекинута через мою талию, и когда я поворачивалась в постели, мне пришлось очень постараться, чтобы не потревожить Дойцу, но я справилась с этой нелегкой миссией. Может, из-за дождя мы не будем сегодня тренироваться? Тем более, что Людвиг только недавно очнулся после своей болезни, не думаю, что ему можно сильно напрягаться… Ну, по крайней мере на тренировках. Было бы здорово, если бы мы могли все утро просто вместе поваляться в постели. Я это очень люблю, хоть раньше и не получалось заставить Людвига просто остаться в постели надолго. Я улыбнулась, глядя на его спокойное лицо. Не так уж и часто я вижу его спящим. И то, каким он был, пока болел, не считается. Надеюсь, с ним все будет хорошо. Ну вот, вспомнила о его болезни, и на душе снова стало тревожно, даже улыбаться больше не хочется. Дойцу, конечно, сказал мне, что с ним все будет хорошо, но может ли он быть в этом уверен? Вчера, когда он пришел ко мне, пока я спала в кабинете, я и думать забыла о словах Гилберта о том, что Людвигу становится хуже из-за меня. Но… Когда Людвиг признался мне в любви, я была так счастлива, что вообще не могла ни о чем думать, мне просто хотелось быть как можно ближе к нему. Да и сейчас я ни за что не хочу от него отходить. Но что, если мое присутствие сделает ему только хуже? - Доброе утро, - от тихого голоса Людвига я даже вздрогнула, но все же улыбнулась ему, - ты рано сегодня проснулась. - Угу, - сказала я, не решаясь прижаться к нему теснее, меня все еще мучали сомнения. - Ты в порядке? – заботливо спросил Людвиг и легко провел рукой по моим волосам, убрав прядку за ухо, бережно касаясь моей кожи. - Со мной все хорошо, но я за тебя переживаю, - честно сказала я, решив, что нет смысла скрывать от Людвига свои мысли. - Почему? – удивленно спросил Дойцу. Он все еще продолжал ласково меня поглаживать, и от его прикосновений я едва не млела. - Гилберт сказал, что тебе было плохо из-за меня, - грустно сказала я. - Не волнуйся, - Людвиг осторожно коснулся губами моего лба, - со мной такого не повторится. Теперь все в порядке. - Откуда ты знаешь? – спросила я и внимательно посмотрела ему в глаза. - Просто знаю, - не сразу ответил он на мой вопрос. Я с сомнением на него посмотрела, но все же решила поверить ему. Он ведь не стал бы меня обманывать. - Тогда все хорошо? – радостно спросила я его и снова улыбнулась. - Да, - коротко ответил Людвиг, несильно потянув меня за завитушку, торчавшую из волос. Мне, почему-то, стало немного щекотно, и я тихонько хихикнула. Людвиг нежно коснулся моего лица, слегка задумчиво посмотрел на меня, а я хотела задать ему еще один вопрос, который меня очень волновал. - Дойцу, - осторожно сказала я, - я слышала от Гилберта… Что ты, ну… Вее… Что твои воспоминания, те, из-за которых тебе было плохо, они из жизни Империи. И я подумала… Это же значит, что ты… - Нет, - перебил меня Германия. Я удивленно на него посмотрела, он ведь даже недослушал меня, – Аличе, - серьезно сказал Людвиг и со вздохом сел в постели, а я так и осталась лежать рядом с ним, - Я знаю, что Империя много значил для тебя… Ты сама рассказывала мне о нем, еще когда мы только познакомились, и я знаю, что тебе было тяжело его потерять, но не думай, что я - это он. Я не хочу, чтобы у тебя оставались сомнения на этот счет из-за слов моего брата. Империя давно мертв, и я не имею к нему никакого отношения. - Но как еще объяснить то, что ты вспомнил? – я перекатилась на живот и приподнялась на локтях, с надеждой посмотрев на Дойцу. Почему он так говорит? Мне… Мне правда так бы хотелось, чтобы он был Империей, это было бы так чудесно! Ведь все так хорошо складывалось, все сходилось… - Не знаю, но это сейчас и не имеет значения. Для меня важно, чтобы ты понимала, что мы с ним разные страны, и даже в мыслях не сравнивала нас, тебе это понятно? – строго спросил он. Я какое-то время смотрела на него, а затем просто кивнула и опустила взгляд, вслушиваясь в тихий шорох дождя за окном. - Аличе? – тихо позвал меня Людвиг спустя какое-то время, и я снова подняла на него взгляд. – Я давно хотел спросить тебя… - Людвиг едва заметно покраснел и откашлялся, - это как раз касается Империи. Ты… - он вздохнул, кажется, не мог подобрать нужных слов, - мне нужно знать. Ты все это время была со мной только потому, что думала, что я могу быть Империей? Я ответила не сразу, мне не хотелось его обманывать, но и огорчать правдой тоже. Но раз уж он сам спросил, врать нет смысла, и если я смогу объяснить… - Сначала, когда я впервые тебя увидела, я приняла тебя за него, - тихо сказала я, опустив взгляд и уставившись на простыни, - но потом, именно с тобой я о нем забыла. Мне было стыдно перед ним, но ты занял его место в моем сердце целиком и полностью. Я люблю именно тебя… - Понятно, - на выдохе сказал Людвиг, и в его голосе я услышала облегчение, - прости, я расстроил тебя этим разговором? - Немного, - призналась я и снова посмотрела на него. Германия выглядел чуть смущенным. – Но я рад, что теперь все позади. - Да, - я попыталась улыбнуться. Что-то сегодня утро не очень радужно началось. А я так хотела, чтобы сегодня все было по-особенному. Даже не знаю, как конкретно. А этим разговором, кажется, я только испортила настроение и себе, и Людвигу. Дойцу откинул одеяло в сторону, собираясь встать с кровати, и почему-то мое сердце взволнованно забилось. Мне не хотелось, чтобы наше утро начиналось так. - Италия! – возмущенно прикрикнул на меня Людвиг, но я уже схватила его за майку и повалила поперек кровати. Так и не дав ему встать, я забралась на него сверху, чтобы он снова не попытался уйти, – так… Аличе, ты что делаешь? – напряженно спросил меня Людвиг. - Не хочу, чтобы ты уходил, - честно сказала я и легла на него, осторожно коснувшись кончиками пальцев его подбородка, – я люблю тебя, - почти шепотом сказала я и улыбнулась ему. Раз он спрашивал меня про Империю, наверное, сомневается в моих чувствах. Я не хочу этого, он не должен сомневаться во мне никогда… Я наклонилась ниже и нежно его поцеловала, закрыла глаза, наслаждаясь моментом, ласково прикасалась к его шее, чувствуя под своими пальцами чуть прохладную цепочку от креста. Людвиг не сразу ответил на мой поцелуй, и осторожно провел рукой по моей спине. - Аличе… - я чуть нахмурилась, когда он оборвал поцелуй. - Вее, ну я же хочу поднять тебе настроение, - сказала я прежде, чем он успел бы разрушить момент, - хочу, чтобы сегодняшнее утро было только нашим, - я теснее к нему прижалась. Германия издал тихий вздох, и неожиданно мне улыбнулся. Не успела я даже понять, что происходит, как он резко перекатился, подминая меня под себя, и крепко придавил меня к кровати. Он резко меня поцеловал, да так, что мне стало тяжело дышать. Его поцелуи быстро перешли на мое лицо и шею, он громко сопел, нежно прикусывал и посасывал мою кожу. Я громко вздыхала от каждого его прикосновения, чувствуя, как по телу побежали мурашки, почти неосознанно начала ласкать Людвига, мне хотелось к нему прикасаться, хотелось чувствовать его… - Ты правда думала, что ты мне безразлична? – вдруг прорычал мне на ухо Людвиг и остановился, тяжело дыша и пристально смотря мне в глаза. Я смущенно замерла под ним. Мысли немного путались, и мне не хотелось ему врать. - Вее… Просто, мне было трудно тебя понять, тем более… Я же знаю, что часто делаю то, что заставляет тебя злиться, вот я и подумала… - А теперь?... – спросил меня Дойцу и провел рукой по моим волосам, поправляя растрепанную прядку. - После того, что ты мне вчера сказал, я больше не волнуюсь, - честно сказала я и лукаво улыбнулась, обхватила Людвига ногами за талию и потянулась к нему, чтобы снова поцеловать, но тут дверь комнаты с грохотом раскрылась. - Эй, Вест… Оууу! - Воскликнул Пруссия, я почувствовала, как сильно напрягся Германия, и его щеки заметно покраснели, – пришел проверить, как ты себя чувствуешь, - пояснил Гилберт, оперившись о косяк двери и с ухмылкой наблюдая за нами. Я отпустила Людвига, и он быстро сел в постели, старался не встречаться с братом взглядом. - А постучать не мог? – грубо спросил Людвиг. - Не думал, что в этом есть необходимость, - с ухмылкой сказал Пруссия. Я тоже села, начала поправлять маечку, немного разозлившись на Пруссию. Что же я не подумала о том, чтобы запереть дверь? - Ты так и будешь стоять? – раздраженно и смущенно спросил Людвиг у брата. - Нуу, мне же надо убедиться, что ты полностью здоров, так что, пожалуй, тут побуду, - задумчиво сказал Пруссия и я почувствовала на себе его взгляд. А вот Дойцу почему-то разозлился, резко поднялся с постели и подошел к брату. - Все в порядке, тебе понятно? Так, на меня смотреть! – приказал Германия, я даже вздрогнула от его командного тона. - Да успокойся, - примирительно сказал Гилберт, хотя, на мгновение мне показалось, что он хотел начать спор с Дойцу, но почему-то передумал, – вижу, что ты в порядке, раз у тебя есть силы на… Италию, - он усмехнулся, - ладно, - быстро сказал Гилберт, когда Германия уже был почти готов его ударить, - там Франциск завтрак приготовил, мы все ждем тебя и Аличе, так что… Не задерживайтесь здесь, ладно? – он подмигнул Людвигу и быстро скрылся в коридоре. Германия тихо выругался, а я так и не поняла, что его разозлило, но уже поднялась с постели и полезла в шкаф, чтобы переодеться. Хотя, может, и не так плохо, что к нам зашел Пруссия. Все же беспокоились о Дойцу и хотят узнать, как он. Я сняла с себя майку и комком запихнула ее на полку, достала с вешалки платье и уже собиралась его надеть, как почувствовала легкое прикосновение к своей талии. Дойцу встал позади меня почти вплотную и несильно приобнял меня. - Вее, - довольно пискнула я и прижалась к нему спиной, – я так рада, что ты поправился, - негромко сказала я. *** - Ну, и чего они там застряли?! – я уперла руки в бока, и посмотрела на накрытый, почти праздничный стол. - Сейчас спустятся, Великий Я уже все уладил, - бодро сообщил Пруссия, проходя в кухню. - Слава томатам! – чуть успокоилась я, - но все равно, нельзя так нас заставлять себя ждать! - Успокойся, Кьяра, просто расслабься, а то ты постоянно хмуришься, и от этого у тебя будут морщинки, - весело сказал Спейн и поставил на стол бутылку вина. - И ничего не будут! – фыркнула я. - А вот и наши голубки, - весело сказал Франциск, и я обернулась. Аличе и Людвиг только что вошли. Да, а ее картофельный немец и правда выглядит уставшим и бледным. - Ну, что я тебе говорила, дуреха? – сказала я сестре, - видишь, все с ним нормально, и стоило так убиваться? - Что ты имеешь ввиду? – тут же спросил меня Германия, садясь за стол рядом с моей сестрой. - Кьяра, не надо, это все ерунда, - тихонько пискнула Аличе, но я ее проигнорировала. Конечно, она хочет промолчать, вечно так! Сама будет изводить себя, а при своем картофельном придурке притворяться, что все отлично! - А то, что пока ты валялся без сознания, эта дуреха глаз не смыкала и от тебя отойти боялась, всю себя извела, в жизни не видела ее такой измученной! – честно сказала я. - Таак, Кьяра, сядь за стол и успокойся, - мягко сказал Спейн и отодвинул мне стул. Я села на свое место и скрестила руки на груди, враждебно посмотрев на Людвига. - Что? – переспросил меня Крауц, а затем перевел взгляд на мою сестру, которая смущенно сидела рядом с ним, уставившись в свою пустую тарелку, – Аличе… - Все хорошо! – внезапно бодро и весело сказала Ита, - давайте завтракать, я хочу отметить выздоровление Дойцу, - она радостно улыбнулась. - Поддерживаю, - с явным облегчением сказал Франциск. Он, наверное, решил, что я собираюсь устроить Германии скандал, но он ошибался. Я просто хотела, чтобы этот идиот прилизанный знал, как сильно моя сестра за него переживает. Раз уж я не могу ее уговорить найти себе кого-нибудь повнимательнее этого поганого солдафона, то хоть как-то дам ему знать о ее чувствах. Надеюсь, теперь он будет к ней внимательней. Аличе вечно пытается скрыть свои переживания и печальные мысли, просто не хочет никого огорчать или тревожить. А если Крауц будет верить каждой ее улыбке, то это ничем хорошим не закончится. Надо будет за ними присматривать. - Вееест, в общем, с выздоровлением! – сказал Гилберт и поднял огромную стеклянную кружку с пивом. *** - А где Гилберт и Франциск? – спросил я у Спейна, который стоял возле своей машины и ждал, пока Италии попрощаются. - Они уехали раньше, сразу после обеда, разве Гило тебе не сказал? – немного удивился Антонио. - Нет, - признался я. - Ну, наверное, у него появились страшно важные дела, и Великий Он не соизволил нас в них посвящать. Ну, а Франциск не упустит возможности… Да не важно, - сам прервал себя испанец. Я подозрительно посмотрел на Антонио, но решил не уточнять, что именно он имел ввиду. Это дела моего брата и мне не хочется знать подробностей. Другое дело, что теперь все вернется в нормальное русло. Я не против гостей в моем доме, но все же мне куда привычнее, когда мы живем только вдвоем с Италией. Я перевел взгляд на Аличе, она вместе с сестрой все еще стояла возле дома и, кажется, они о чем-то спорили. Аличе взволнованно верещала, а Кьяра ее ругала, но, они же всегда так общаются, так что это вполне нормально. - Я так понимаю, у тебя все хорошо с Италией? – вдруг спросил меня Антонио. - Вполне, - коротко ответил я. - Ну, в таком случае я могу спокойно уезжать, только Кьяру дождусь. Не буду вам мешать. И, если что, звони. - Зачем? – я все еще смотрел на Италий, они только что перестали ругаться и крепко обнялись. - Ну, мало ли… - усмехнулся Антонио, - Кьяра, иди ко мне! – он помахал рукой своей Италии и они обе подошли к нам. - Вее, пока, приезжай еще в гости, я буду рада, - улыбнулась сестре Аличе, а я вот напрягся, это все же мой дом, а я не отличаюсь особым гостеприимством. - Только если ты не будешь кормить меня картошкой. Ты со своим придурком и пасту готовить разучишься, а я тебе этого не прощу… Я почувствовал вибрацию мобильного телефона, извинился, и отошел от них чуть подальше, чтобы ответить. - Да, - быстро сказал я в трубку. - Ты куда пропал? – с угрозой спросила мой босс. А вот теперь у меня могут быть проблемы. *** За окном машины уже смеркалось, и небо окрасилось в густые темные тона синего, серого и фиолетовых цветов и только далеко на горизонте еще горели малиновым светом последние луча уходящего солнца. А когда мы только ехали к Аличе, мне показалось, что дорога заняла гораздо меньше времени. Я удобнее устроилась в кресле, скинула балетки и поджала под себя ноги. - Мы скоро приедем, но если хочешь, можешь поспать, я тебя до дома донесу, - заботливо предложил Антонио. - Да нет, я пока не хочу спать, - ответила я и прижалась лбом к стеклу, следя за тем, как стремительно под нами ускользает дорога. - О чем задумалась? – мягко спросил меня Спейн. - О том, как сильно я сейчас хочу пиццу, - ворчливо сказала я. - И все? – Антонио с улыбкой на меня покосился, а я только надулась и скрестила руки на груди. - Ну… Может еще об это глупой художнице, - неохотно призналась я, - мне не нравится ее немец, но раз уж здесь ничего не поделать… - я вздохнула и откинулась на спинку сидения, - надо будет почаще с ней видиться, просто чтобы знать, что у нее все хорошо. - А мне кажется, что у них с Людвигом и так все не плохо, - пожал плечами Спейн. - А я вот не уверена, - с сомнением сказала я, уставившись в крышу машины, - помяни мое слово, она со своим солдафоном еще намается! - я закрыла глаза и решила больше ничего не говорить. Мне просто не хотелось, чтобы Аличе снова осталась одна, когда у нее будут неприятности с ее немцем, а то с нее будет. Доведет себя до истерики из-за того, что он откажется от ее пасты или вернется слишком поздно с совещания. Эх, ну почему она не смогла найти себе кого-нибудь более… подходящего? *** Я стояла возле окна в темной комнате и смотрела на тускло освещенный дворик. Свет от уличных фонарей разрезал темноту и плавно с ней сливался. Совсем недавно все уехали, разъехавшись по домам, а Дойцу снова поехал на работу. А я осталась дома одна. Не люблю я этого. Тем более сейчас. Ну почему босс Дойцу тут же вызвала его на работу. Могла бы дать ему еще денек отдохнуть. Жестокий у него босс. Я отошла от окна и залезла на нашу с Людвигом кровать, легла на спину и уставилась на темный потолок с бледно-серыми тенями. Без Дойцу мне не хочется засыпать. Мне очень хочется его подбодрить, встретить после работы, узнать, как он себя чувствует. А еще я успела приготовить самую вкусную на свете пасту. Можно было бы… Глаза сами слипались, а кровать казалась невероятно мягкой и удобной. Нет, я подожду Дойцу. Вот он вернется и мы вместе ляжем спать, я его обниму и спокойно усну рядом, зная, что с ним все в порядке. А если он будет в настроении, то может даже поцелует меня на ночь… *** Вот я и дома. День выдался не из простых, босс навалила на меня столько работы, что я был не уверен, что вообще смогу сегодня вернуться домой. Ну, а чего мне еще было ожидать после нескольких дней прогула? Но зато теперь все вернулось на свои места, все будет по готовому распорядку и никаких непредвиденных ситуаций не возникнет. Хотя, о чем это я? Я же живу с Италией. Кстати, она, должно быть, уже спит. Я снял ботинки и неспешно направился к ванной, все тело окутывала противная усталость, и сейчас я только и мог мечтать о душе и постели. Пока я шел по коридору, добираясь до ванной комнаты, мне почему-то вспомнился наш утренней разговор с Аличе. Сейчас это мирное утро уже казалось чем-то нереально далеким, но я почувствовал себя виноватым из-за того, что мне пришлось соврать ей, когда она спросила про Империю. Но я не хотел отвечать ей иначе. Венгрия мне как-то рассказывала, что Империя был близким другом Аличе, не смотря на то, что она была у него в подчинении. Даже больше, Италия его любила. Да это можно было и так понять, если просто представить, с какой грустью и нежностью она про него вспоминала и рассказывала, когда мы только познакомились. И поэтому, когда она только заговорила о нем и смотрела на меня с такой робкой надеждой, мне показалось, что она хочет видеть его во мне. Поэтому я соврал. Правда сейчас ей не нужна. Нет, не так. Я не хочу, чтобы она ее знала. Мне нужно, чтобы каждый раз, когда она смотрела на меня, Италия видела бы именно меня, а не своего старого возлюбленного друга. Я не хочу, чтобы она считала нас одним целым. Не хочу делить ее с кем-либо, даже если этот кто-то будет частью моего прошлого. После душа мне стало немного легче, я устало добрался до спальни и постарался пройти внутрь как можно тише, чтобы не разбудить Аличе. И правда, она лежала, растянувшись на кровати, и тихонько сопела во сне. Я невольно улыбнулся. Подумать только, а пару месяцев назад, я бы скорее всего разозлился, увидев ее у себя в комнате. Накричал и выпроводил ее из своей спальни, а может, и из дома ее прогнал бы. Я аккуратно уложил Аличе в постель, сам лег рядом с ней и укрыл нас одеялом. Пока я ее укладывал, она не то что не проснулась, кажется, вообще никак не отреагировала на мои прикосновения. Только, когда я уже устроился рядом, она повернулась во сне и уткнулась лицом мне в грудь. Сначала я лежал неподвижно, боясь ее потревожить, но затем расслабился и приобнял ее. Я внимательно посмотрел на ее спокойное личико, и легко улыбнулся, осторожно коснувшись ее лица, провел пальцем по ее чуть приоткрытым губам. Еще недавно я упорно считал ее только другом, союзником и наглой страной, которая злоупотребляет моим гостеприимством настолько, что уже поселилась у меня. А сейчас мне трудно представить, что я вернулся домой, и ее там не было. Я осторожно поцеловал ее в лоб и закрыл глаза, так и не выпустив ее из объятий. Все же, я не зря тогда взял ее с собой на ту конференцию. Ведь иначе, возможно, я так и продолжил бы держать ее на расстоянии. Италия тихонько вздохнула во сне и крепче ко мне прижалась.