Такие разные сестры Варгас

Я взволнованно дышала, сердце испуганно билось в груди, а телу было холодно. Что такое говорил Гилберт? Разве может быть, что Дойцу был Империей? Или я что-то не так поняла? Я не знаю, не могу понять… И Гилберт сказал, что все это из-за меня. Я и сама так думала, но услышать это от кого-то еще… Страшно. Как я могу доводить Дойцу до такого состояния? Я же никогда-никогда не желала ему зла. Я просто хочу, чтобы с ним все было хорошо, почему же ему плохо от того, что я рядом? - Оу, Итачка, а ты чего под дверью стоишь? – заботливый голос Франции меня напугал, и я чуть не выронила кастрюльку. Я резко обернулась, взволнованно посмотрев на Франциска. Он держал в руках большой бумажный пакет, от которого приятно пахло свежей выпечкой. - Я подумал, что нам всем нужно успокоиться и выпить чаю, - с улыбкой сказал Франция. - Вот и сходил до ближайшей пекарни. - Угу, - кивнула я, хотя почти не слышала, что он говорил. - Мне надо идти… - неуверенно сказала я и быстро ушла из коридора. Прежде, чем вернуться к Дойцу, я зашла в ванну и набрала немного холодной воды. Я не знаю, прав ли Гилберт, но я хочу побыть с Людвигом, пока он не очнулся, а потом… Если ему и дальше будет становиться плохо от моего присутствия, то я… Мне стало тяжело дышать от этой мысли, было даже страшно подумать о том, что мне придется уйти от Людвига, и никогда его больше не видеть. Глазам стало горячо. Я почувствовала, как по щекам потекли обжигающие слезы. Нет-нет, мне нужно успокоиться! Я глубоко вздохнула, вытерла слезы с лица, и неспешно вернулась в комнату к Людвигу. Кьяра все еще была там. Она стояла возле окна, скрестив руки на груди, и задумчиво смотрела на светлое небо. Я тихонько прошла в комнату и снова опустилась на колени возле кровати Людвига. Он все еще был бледным, но дышал уже спокойнее. Казалось, что он просто спокойно спит. Я неуверенно улыбнулась. Надеюсь, ему стало лучше. Но что, если ему и полегчало только от того, что я сейчас уходила? А если я буду рядом, ему снова станет хуже… - Все, тебе нужно отдохнуть, - уверенно сказала Кьяра, а я только отрицательно покачала головой. - Нет, со мной все хорошо, я хочу побыть с ним… - Ой, да хватит уже! – почти закричала моя сестра, а я непонимающе на нее посмотрела. - Так нельзя, Аличе! Сколько ты уже от него не отходишь? Вторые сутки, наверное. С того момента, как ему стало плохо. И сейчас ты ему не поможешь, если сама доведешь себя до обморока. - Со мной все будет нормально, - я попыталась улыбнуться сестре, и снова повернулась к Людвигу, придвинувшись вплотную к его постели и осторожно взяв его за руку. - Да в кого ж ты такая упрямая?! – грозно спросила Кьяра и подошла ко мне, строго посмотрев на меня сверху вниз. - Просто дай мне побыть с ним еще немного, - тихо сказала я, снова вспоминая слова Пруссии. На сердце было очень больно, а в голове все повторялась и повторялась одна мысль. Скорее всего, когда Людвиг придет в себя, мне придется уйти… - Ты снова за свое… Эй! Дуреха, ты опять ревешь?! А ну прекрати, прекрати, я сказала, он того не стоит! Кьяра, опустившись на пол рядом со мной и повернув мое лицо к себе, быстро вытерла слезы с моих щек. - Бог мой, ну что же ты себя так изводишь, дуреха проклятая?! Опять, наверное, напридумывала себе кучу лишних проблем, из-за которых и ревешь, да? Ааа, можешь не отвечать, знаю, что правда, - Кьяра недовольно надулась. - Вставай, тебе нужно отдохнуть. Твой немец никуда не денется. - Нет, - я крепче вцепилась в руку Дойцу и прижалась к его постели. - Ну, вот что мне с тобой делать? – вздохнула сестра. - Думаешь, твой немец обрадуется, если очнувшись, увидит, какая ты измотанная? - Это неважно, я просто хочу побыть с ним еще немного, совсем чуть-чуть, - почти неслышно сказала я, прижимаясь лицом к одеялу Германии. Кьяра снова вздохнула и замолчала. Видимо, придумывала новые аргументы, чтобы увести меня из спальни. В коридоре снова послышались шаги, но я даже не пошевелилась. - Так, дамы, прошу на выход, - чересчур уж вежливо обратился к нам Гилберт. - Чего это ты тут раскомандовался? – с вызовом спросила его Кьяра. - Не заводись, дорогуша, я просто хочу побыть с Вестом, ясно, - теперь его голос прозвучал холодно, почти пугающе. Я вздрогнула и крепче прижалась к кровати, почувствовав, как она до боли упирается мне в живот, но я не обращала на это внимания. - Давайте-давайте! – уже строже сказал Пруссия. - Не заставляйте меня выгонять вас силой. - Пойдем, - сказала мне сестра и попыталась поднять меня с пола. - Нет, - тихонько сказала я, снова начиная задыхаться от слез. - Ладно тебе, прекрати упрямиться, - серьезно сказала Кьяра и силой подняла меня на ноги. Только сейчас я поняла, как сильно ослабло мое тело. От резкого движения у меня закружилась голова, я почувствовала, как сестра подхватила меня под руку и повела прочь из комнаты. - Не волнуйся, мы будем здесь недалеко, вон, посидим пока в кабинете твоего немца, ладно? – непривычно мягко спросила меня Кьяра, и я неохотно кивнула. - Хорошо, - согласилась я, пока сестра выводила меня из спальни. Я все же не смогла не обернуться. Надеюсь, Людвиг скоро придет в себя. В тот раз, во время похода, он тоже не сразу очнулся, но все же пришел в себя. Людвиг сильный, с ним все будет хорошо. Должно быть… *** Холодный ветер ударяет мне в лицо, в воздухе еще чувствуется свежий запах дождя и мокрой земли. Моя одежда была насквозь пропитана дождевой водой и кровью, волосы липли к лицу, все тело болело, но я ощущал все слишком размыто и нечетко. Я сделал глубокий вдох и открыл глаза, прищурившись от бледного, сероватого света. Я снова был на той же поляне, которая так часто снилась мне в последнее время, вот только теперь на ней были руины разрушенного города, но я точно знал, что это все то же самое место. Теперь я помню, что здесь произошло, и знаю, что все это было не простым сном. Я огляделся и неспешно направился вперед, осторожно обходя древние завалы. Тело болело от каждого движения, я почувствовал, как некоторые раны на моем теле начали кровоточить, но я не останавливался. Мне нужно выбраться отсюда. Голова больше не болела, и мысли медленно прояснились. Эти воспоминания… Целая жизнь, которую я раньше не помнил… Здесь должен быть выход. Я осматриваюсь, но вижу только руины, а в дали все покрыто тонким полупрозрачным холодным туманом. Я иду по влажной, поросшей темно-зеленой травой земле. Я помню это место, помню, как оно выглядело, когда было всего лишь поляной, на которой я расстался с Аличе. Где-то здесь должно быть то самое место. Я продолжаю неспешно идти, боль замедляла мои движения, пульсировала во всем теле, но я не останавливаюсь. Мне нужно найти то место, где я видел ее в последний раз. Если бы я только мог вернуться в тот момент и взять ее за руку, отказаться от своих военных планов, остаться с ней тогда… Среди разрушенных грязно-серых камней, сквозь блеклую траву пробиваются маленькие полевые цветы, остатки зданий уже начали покрываться растительностью, но я узнал это место. - Где же ты? – шепотом спрашиваю я и оглядываюсь. Но я по-прежнему здесь один. Я не знаю, куда мне еще идти, продолжаю стоять на месте, невидящим взглядом смотрю на влажную траву и блеклые цветы. - Я должен был послушать ее тогда и остаться, - послышался задумчивый, низкий голос за моей спиной, я резко обернулся. На обломках здания сидел мужчина, одетый в темную, древнюю военную форму и окутанный черным рваным плащом, в руках он держал треуголку. Он сжимал ее так крепко, что я видел, как побледнели костяшки его пальцев. Он поднял на меня взгляд, и я невольно вздрогнул. Его лицо было очень похоже на мое, почти точная копия. Почти, но не совсем. Его черты были чуть тоньше, лицо более вытянутое, и глаза были не такими яркими. Его светлые волосы были длиннее, чем у меня, и растрепаны, челка небрежно спадала на лоб, чуть ли не закрывая его печальные глаза. - Если бы я мог вернуться в тот день… Если бы я только мог, то обязательно взял бы ее за руку и сказал, что никуда не уйду, - в его голосе чувствовалась невыносимая печаль, а глаза были задумчивыми, и я был не уверен, что он видит меня. - Кто ты? – властно спросил я, и, на всякий случай, приготовился к сражению, внимательно наблюдая за ним. - Ты знаешь, кто я… - негромко обратился ко мне блондин. - Я – Священная Римская Империя. Это мою смерть ты вспомнил. - Что? – непонимающе спросил я и удивленно посмотрел на Империю, подойдя к нему чуть ближе. - Знаешь… Она плакала, когда я уходил. Я чувствовал это, хоть и не оборачивался. Я никогда не мог видеть ее слез, это слишком больно, ни одно ранение с этим не сравнится, - он говорил словно сам с собой, немного поправил плащ, и я заметил засохшие пятна крови на его одежде и руках. - Объясни, почему я вспомнил твою смерть, как это возможно? – требовательно спросил я. Империя даже не пошевелился, продолжая смотреть на землю. - Когда она только появилась в моем доме… Нет, ты не знаешь, это только мои воспоминания, я не хочу чтобы ты и их у меня отнял… - О чем ты? – что это за псих, как он вообще здесь оказался? Империя спрыгнул с развалин и прошел мимо меня, нагнулся к земле и, сорвав несколько полевых цветочков, нервно улыбнулся. - Она плела венки из таких цветов, знаешь? – он посмотрел на меня, ожидая ответа. Я только кивнул. Он прислонился спиной к полуразрушенной стене и задумчиво смотрел на цветы в своих руках. - Может, все же объяснишь, что происходит? – спросил я его, хотя уже не особо надеялся получить ответ. Я заметил под его плащом множество глубоких и, скорее всего, смертельных ран, и не понимал, как он вообще еще может двигаться. - Я хотел снова ее увидеть… Перед смертью, - тихо сказал он и посмотрел на меня, - Ты ведь знаешь, ты помнишь этот момент. Он у нас с тобой общий. Моя смерть – твое рождение. - Что ты имеешь ввиду? – насторожился я. - Только то, что сказал, - спокойно ответил Империя. - Страны не рождаются. Они появляются из руин своих предшественников. Перенимают некоторые черты исчезнувших стран… - Это чушь, - уверено сказал я. - Я – самостоятельная страна, Германия, и во мне нет ничего… - Разве? – спокойно спросил меня Империя, крепче сжимая в руке цветы. - Ты забрал от меня не только часть моей силы, внешности, но и самое дорогое и важное, что у меня было… - я почувствовал исходящую от него силу, а в глазах загорелась злоба, но я остался стоять на месте, спокойно смотря на него. - Ты мертв, меня все это не волнует, - сказал я. - Да… Еще бы тебя это волновало, когда ты получил все, что у меня было… Когда ты смог получить ее… Так легко и просто, что даже не понял этого сразу. А она каждый день была рядом с тобой, все ближе. С тобой она совсем забыла обо мне… - он опустил взгляд и грустно улыбнулся, так крепко сжав в руке цветы, что раздавил хрупкий стебель, и несколько тоненьких лепестков оторвались и медленно начали падать на землю. Я не знал, что ему сказать, мне хотелось, чтобы он исчез. Из-за него все запуталось. Он говорит, что я его преемник? Что я помню его смерть, только потому, что появился лишь благодаря ей? - Я не хочу больше сражаться, - тихо сказал он, и треуголка с тихим шелестом упала на мокрую землю из его рук. – Ты - не я. Не совсем. Лишь от части… - От части? – спросил я, чувствуя, как сердце забилось быстрее, хоть и не понял, почему. - От той части, которая любит Италию, - он снова посмотрел мне в глаза, его лицо сильно побледнело, губы заметно посинели, я увидел, что он слабо дрожит, а рваный черный плащ все сильнее пропитывался кровью. Я и не заметил, когда его старые раны начали кровоточить. Я должен ему помочь, сделать хоть что-то… Но не могу сдвинутся с места. - Ты должен был это почувствовать, когда только увидел ее, - тихо сказал Империя, и едва сдержал кашель. Я заметил, как от уголка его тонких губ начала медленно стекать капелька крови. - Что с тобой? – спросил я, хотя, и сам видел, что с ним происходило. Не думал, что своими глазами увижу, как умирает целая страна. - Она выросла такой красивой, правда? – отчаянно спросил он меня и попытался улыбнуться. - Самой красивой на свете, - тихо сказал я. Он тяжело вздохнул и ненадолго прикрыл глаза, было видно, что ему тяжело стоять. - Тебе помочь? – спросил я, но он только отрицательно покачал головой. Легкий порыв ветра донес до меня первые прохладные капли дождя, а вдалеке слышались раскаты грома. Небо над нами было не таким уж и мрачным, лишь затянуто блеклыми серыми тучами, и солнечный свет легко проникал сквозь них. - Я хотел стать сильнее, всегда защищать ее, - сказал Империя и облизнул пересохшие губы. - Думал, так будет лучше. Но это не так. Я был достаточно сильным, и вместо того, чтобы проводить время с ней, проводил его в бессмысленных походах, думал, что у меня есть время… Что его хватит, чтобы сказать ей обо всем. Он с трудом подошел ко мне почти вплотную, и пристально посмотрел мне в глаза. Я стоял не подвижно, чувствуя себя очень странно. Он так похож на меня, и совершенно другой, и при этом я чувствую нашу связь, почти ощущаю сейчас боль и тоску, которая разрывает его сердце. - Пообещай, что будешь умнее меня… Пообещай, что сможешь сделать ее счастливой, - прошептал он. Горячая капля крови с его бледного подбородка упала мне на руку и начала медленно стекать по моим пальцам, а он стоял неподвижно и ждал моего ответа. Его дыхание было хриплым и больным, он слабо пошатывался, но все еще стоял. - Я обещаю, - тихо сказал я. - Хорошо, - на выдохе сказал Империя. - Тогда… - он судорожно сглотнул, и в его глазах промелькнула невыносимая боль. - Я благословляю вас обоих. Осуществи нашу с тобой мечту. Холодная дождевая капля упала мне на лицо, и я инстинктивно прикрыл глаза всего на мгновение, но когда я их открыл, то оказался совсем один на крошечной поляне. Я посмотрел на свою руку и увидел темно-красный след. Дождь усилился, но вокруг стало светлее. Я глубоко вздохнул. *** - С ним все хорошо? – взволнованно спросила я, почувствовав, что меня начинает трясти. - Да. Только что пришел в себя, - сказал мне Антонио. - Вест, давно пора! Тоже мне мужик – в обмороке валятся. Больше не позорь так своего старшего брата! – послышался радостный голос Пруссии из спальни Людвига. - Пусти меня, - попросила я Испанию, который преграждал мне проход. - Ладно, только ненадолго, - с сомнением сказал Спейн. Я радостно пискнула и вбежала в спальню. На лестнице Франциск и Кьяра наперебой спрашивали, как себя чувствует Людвиг. - … ты со своей бумажной работой на босса и загнутся можешь, Вест, так что как придешь в себя, полностью выведу тебя на военные учения к Брагинскому, вот где почувствуешь настоящую жизнь. И никаких обмороков, а то ты прямо словно баба себя ведешь, - Гилберт несильно ударил Людвига по плечу. Дойцу уже сидел в кровати, но выглядел очень слабым. Я только хотела подойти к нему, как в комнату ворвались Франциск и Кьяра и опередили меня. - Ты придурок картофельный, ты хоть представляешь, что нам из-за тебя пришлось пережить! – закричала моя сестра. - Ты бы хоть об Аличе подумал, прежде чем болеть. Еще раз так с ней поступишь, и я лично тебя в кому вгоню! - Кьяра, спокойнее, не надо так! – радостно сказал Спейн и схватил сестру за руку, чтобы она не набросилась на Людвига. - А эта бледность тебе даже идет, - задумчиво сказал Франциск, разглядывая Людвига. - А ну, лягушатник поганый, нечего так на моего брата коситься! – грозно рыкнул Гилберт. - А что такого? Я просто могу ценить любую красоту, как женскую, так и мужскую, - оправдался Франциск. Спейн весело засмеялся. Я стояла чуть в стороне и не решалась подойти ближе, хотя мне очень-очень хотелось это сделать. От счастья я не могла перестать улыбаться. Я чувствовала, что снова плачу, а сердце как сумасшедшее билось в груди, и руки слегка дрожали. Больше всего на свете мне сейчас хотелось обнять Людвига, хотелось прижаться к нему и уже не отпускать, снова чувствовать его… Но я снова вспомнила слова Пруссии… Что, если ему опять станет хуже от того, что я рядом? Я неуверенно топталась на месте. Ничего ведь… Главное, что он очнулся. - Так, а ну все вышли, дайте я с братом поговорю! – приказал Гилберт и начал всех выпроваживать, меня он, кажется, и не заметил в темном углу спальни. - И куда ты нас гонишь? Ночь ведь уже, никуда мы не уйдем! – возмущалась Кьяра. - И не надо уезжать, просто выйдите из комнаты! – пояснил Гилберт. Я посмотрела на Людвига и сама не заметила, как подбежала к его кровати, смогла себя остановить только тогда, когда собиралась его крепко обнять. - Италия… - хрипло сказал Дойцу, и протянул ко мне руку. Я крепко ее сжала, коснулась губами его прохладных пальцев, и не могла не улыбаться. - Прости, прости, прости, это из-за меня, да, я не хотела, чтобы тебе было плохо, совсем-совсем не хотела. И я все сделаю, чтобы с тобой все было хорошо, прости меня, я хочу, чтобы с тобой все было нормально, Дойцу… - затараторила я, пытаясь сразу рассказать ему обо всем, что творилось у меня на сердце. Людвиг притянул меня ближе к себе и крепко прижал меня к своей груди. - Вее, - пискнула я. Он слишком крепко меня сжал, но я была не против, прикрыв глаза, я слушала, как бьется его сердце. - Со мной больше ничего не случится, - уверенно сказал Людвиг. - Я тебе это обещаю. Поэтому ни о чем не переживай, - он поцеловал меня в макушку, а я только кивнула и шмыгнула носом. - Так, я сказал всем выйти, - послышался за моей спиной голос Гилберта. - Хорошо… - тихонько пискнула я, с трудом оторвавшись от Людвига. - Я пока побуду в кабинете. Потом приду… хорошо? – неуверенно спросила я. Дойцу кивнул. Я вышла из его спальни и закрыла за собой дверь. - Ну, теперь успокоилась? – спросила меня Кьяра. - Да, - кивнула я. Теперь, когда я могла не переживать за Людвига, я почувствовала всю усталость, которая накопилась в моем теле за последние дни. Глаза ужасно болели. Я зашла в кабинет Германии и включила небольшую лампу, устроившись в своем широком кресле, поджала под себя ноги. - Может, лучше пойдешь в спальню и нормально поспишь? – предложила мне сестра. - Нет, я не буду спать. Просто подожду, пока Гилберт выйдет, и пойду к Дойцу. – уверенно сказала я, чувствуя, как слипаются веки. *** - Со мной все в порядке, Гилберт, честно, - уже раз в десятый повторил я. Неудивительно, что мой брат прогнал всех. Он не очень-то любит выглядеть сентиментальным на публике. - Ты в этом уверен? А ну лежи, я не разрешал тебе вставать, - Гилберт грубо толкнул меня обратно в кровать. - Гил, прекрати, - серьезно сказал я, чувствуя, как силы ко мне возвращаются. - Хорошо, но мне нужно, чтобы ты мне все рассказал, - с угрозой сказал брат, и его алые глаза живо заблестели. - О чем? - О том, что ты вспомнил, - он усмехнулся. - Не думал, что ты когда-нибудь вспомнишь, что ты преемник Империи. - Если я расскажу, то ты успокоишься? – по-деловому спросил я. Все мои мысли сейчас были заняты Аличе, больше всего на свете я сейчас хотел оказаться с ней наедине. Мне нужно сказать ей… - Посмотрим. Зависит от того, что ты расскажешь. *** Мне показалось, что разговор с Гилбертом занял целую вечность. И зачем ему только знать все подробности? Ну, это неважно. Уже неважно. Теперь, когда я ответил на все его вопросы, я наконец смог выйти из душной спальни. Я медленно подошел к кабинету, открыл дверь и неслышно вошел внутрь. Аличе мирно спала, уютно устроившись в своем нелепо-огромном кресле, чуть откинувшись назад на его спинку. Мягкий свет от лампы освещал ее, вырывая из темноты, которая окутывала весь кабинет плотной пеленой. Я нервно вздохнул, не сводя с нее взгляда. Как я мог забыть обо всем? Когда-то мне и целой жизни не хватило для того, чтобы признаться ей, и сейчас каждый день, который мы проводим вместе, я трачу впустую, стараясь держать ее на расстоянии, и лишь изредка позволяя ей немного узнать меня. Я неспешно приближался к ней, чувствуя, как быстрее забилось мое сердце, а на душе появилась странное, почти забытое чувство… Словно я впервые вижу ее с тех пор… Я медленно опустился перед ней на колени, с замиранием сердца смотрел на ее спокойное, расслабленное лицо, на отблеск света на ее растрепанных волосах, вслушивался в ее глубокое дыхание… Моя Италия… Я медленно придвинулся к ней ближе, осторожно прикоснувшись к ее теплой руке. Аличе вздрогнула, резко открыла глаза, и растерянно посмотрев на меня, попыталась приподняться в кресле. - Дойцу… - Тише-тише, - шепотом проговорил я, глядя ей в глаза и придвигаясь еще ближе. Моя рука медленно заскользила по ее ноге от колена и выше, и я почувствовал, как Аличе напряглась, но она и не думала останавливать меня. - Людвиг… - прошептала Италия, нежно касаясь моего лица, - тебе же нужно отдыхать, я не хочу, чтобы ты снова… - Ich liebe dich, - перебил я ее, прижимая к креслу. Я не говорил ей этого раньше… Ни разу за все время, которое у нас было, я не говорил ей этих слов, но сейчас я хочу, чтобы она это знала, чтобы никогда не сомневалась во мне. Я убрал руку с ее бедра и едва ощутимо прикоснулся к ее подбородку, не отводя взгляда от ее удивленных блестящих золотистых глаз, и повторил на выдохе. - Ich liebe dich, Аличе. Я наклонился к ней еще ближе и поцеловал. Это был совсем легкий и нежный поцелуй, но от него мое сердце забилось сильнее, а на душе стало легче. Я провел рукой по ее мягким волосам, притягивая ее ближе к себе, медленно углубляя поцелуй. Я почти целиком забрался к ней в кресло, держал ее крепко и чувствовал, как Аличе обняла меня, вцепившись в мою майку, и, почему-то, едва ощутимо дрожа… Но я понял, что она плачет, лишь когда почувствовал стекающие по ее щекам горячие слезы. Я оборвал поцелуй и удивленно от нее отстранился, пытаясь рассмотреть ее лицо, но Италия уже прижалась к моему плечу, крепко сжав ткань футболки. Я чуть растерянно начал поглаживать ее по спине и волосам, пытаясь успокоить, а она прижималась ко мне все ближе, почти забравшись ко мне на колени. - Италия, что с тобой? – взволнованно спросил я, не понимая, чем вызваны ее слезы. - Дойцу… - тихо и сдавленно шепнула она и подняла на меня взгляд. Аличе потянулась ко мне, чтобы снова поцеловать, но я ласково прикоснулся к ее лицу, остановил ее и начал бережно вытирать слезы с ее щек. - Что-то не так? – непонимающе спросил я. Она тихонько всхлипнула, стараясь успокоиться, и нервно мне улыбнулась, чем окончательно сбила меня с толку. - Дойцу меня любит… - очень тихо сказала она, и ее улыбка стала чуть шире, а она счастливо на меня посмотрела. Я все еще непонимающе смотрел на нее. Пусть я раньше не признавался ей в любви, но думал, что она знает это и без слов… - … Любит… - снова шепнула она, опуская взгляд. Я неуверенно улыбнулся и наклонился к ней, чтобы поцеловать в щеку, нежно коснулся губами ее теплой, чуть влажной от слез кожи, чувствуя солоноватый привкус на языке. - Конечно, люблю, - горячо прошептал я ей на ухо и почувствовал, как она вздрогнула, но только крепче удерживал ее. Она прикоснулась к моей щеке и посмотрела мне в глаза. Никогда раньше я не видел ее такой… Счастливой. Она потянулась ко мне и поцеловала прежде, чем я успел хоть что-то сказать. Я чуть откинулся на подлокотник кресла, пытаясь устроиться удобнее, позволить ей почти лечь на себя. Как же приятно чувствовать ее так близко, такую нежную и хрупкую… Аличе устроилась на мне верхом, как-то непривычно и нервно жалась ко мне, все еще дрожа, ее поцелуи то и дело прерывались короткими вздохами, она все еще не до конца успокоилась. Я крепко сжал волосы у нее на затылке, прижимал ее к себе, не позволяя оборвать поцелуй, а свободной рукой провел вниз по ее спине, неспешно задирая край ее легкого платья. Я медленно провел ладонью по ее обнаженной ножке вверх, осторожно задевая тонкую ткань трусиков, чувствуя, как мое тело все сильнее напрягается, желая чувствовать ее ближе. - Дойцу… - тихо шепнула она, когда моя рука скользнула между ее ног. - Тише, милая, - чуть улыбаясь сказал я, целуя ее лицо, и отпуская ее волосы. Я хотел целиком стянуть с нее платье, эта тонкая ткань только мешала мне чувствовать тепло тела Италии. Я почти ощущал, как закипает кровь в венах, а сердце билось так громко, что я удивлялся, как Аличе может не слышать его стука. Я медленно снял с нее платье, откинул его в сторону и сразу же справился с застежкой на ее кремовом кружевном бюстгальтере, отбросив его на пол. Провел ладонью по ее груди и прижался губами к ее шее, стараясь целовать ее не слишком грубо. - Людвиг… - тихо простонала Аличе и крепче вцепилась в меня. Мне уже было трудно дышать спокойно, я провел языком по ушку Аличе, почувствовал, как она взволновано вздрогнула, а по ее коже побежали мурашки. Нежно прикусил мочку ее уха, крепче сжимал ее мягкую грудь, ласково касался уже твердого соска, свободной рукой проводил по ее обнаженной спине, прижимая Италию ближе, с наслаждением вслушиваясь в ее тихие, едва сдерживаемые стоны. - Дойцу, - снова шепнула она и нервно провела рукой по моим волосам. Я издал тихий полу-стон и резко сел ровно в кресле, удерживая на себе Италию, помог ей удобнее устроиться на мне верхом, заставил ее крепче прижаться ко мне бедрами… Уверен, она чувствовала мое возбуждение даже через ткань одежды. Италия взволнованно закусила губу и, воспользовавшись моментом, начала стягивать с меня футболку. Я помог ей, и как только отбросил футболку в сторону, крепко схватил Аличе за талию, придвигая ее еще ближе к себе, и прижимаясь лицом к ее груди, снова и снова целуя ее нежное тело. Италия покорно жалась ко мне, все громче реагировала на мои поцелуи и прикосновения, ласково проводила руками по моей шее и затылку. Я тихо зарычал, нежно прикусил ее грудь, ласково провел по ней языком, чувствуя, что все больше теряю над собой контроль, а от стонов Аличе голова пошла кругом. Я крепко схватил ее за бедра, прижал к себе так плотно, как мог и начал неспешно раскачивать ее, пытаясь унять болезненное возбуждение, понимая, что долго я просто не выдержу. Аличе выгнулась мне навстречу, крепко прижала мою голову к свой груди, и я довольно усмехнулся, почти целиком взяв ее в рот, несильно начал посасывать, чувствуя, как Италия напрягается все больше, а стоны все чаще срываются на вскрики. - Дорогая моя, - хрипло произнес я, с трудом отрываясь от ее нежной кожи и осторожно спуская ее со своих колен. - Вее? – непонимающе пискнула Италия и взволнованно на меня посмотрела. - Все хорошо, – шепнул ей я, и быстро коснулся губами ее виска, чувствуя на губах едва ощутимы привкус ее пота. - Я не хочу, чтобы ты останавливался, - взволнованно пискнула Аличе стоя на коленях возле кресла, но я уже спустил ее на пол и сам опустился рядом с ней. - Не переживай, - ответил ей я, снова прижимая ее к себе и коротко целуя, едва в состоянии сдерживаться. – Развернись, - шепнул ей я. Аличе тихонько пискнула, но выполнила мою просьбу. - Веее, - нервно протянула она, когда я помог ей упереться руками в кресло и провел рукой по ее спине, заставляя сильнее прогнуться. Но не удержался и, склонившись над ней сверху, начал целовать ее плечи и шею, животом касаясь ее обряженной спины. Я перекинул ее волосы через плечи, дышал тяжело, ласково провел языком у нее за ушком, счастливо вслушиваясь в ее тихий стон. - Я никогда тебя не отпущу, - прошептал я, словно в странном бреду, и не переставал целовать Италию, крепко прижался к ней сзади, провел рукой между ее ног, заставляя сильнее их раздвинуть, медленно спустил с нее трусики. - … Дойцу, - простонала она, содрогаясь всем телом от моих прикосновений. Проклятые брюки, как же они мешали, надо было снять их с самого начала! Я еще раз быстро коснулся губами шеи Аличе и с трудом заставил себя отстраниться от нее, быстро расстегнул ширинку и спустил брюки. - Тише-тише, - успокаивающе шепнул я Италии, снова склоняясь к ней сверху и специально медленно продвигаясь в нее, позволяя ей привыкнуть ко мне, начинал двигаться медленно, и почти сразу затерялся в сладостных ощущениях, сильнее прижимался к Италии, держал ее крепко, уткнувшись лицом в ее плечи, и шептал что-то сквозь стоны, хоть почти и не понимал, что я говорю. Я двигался в ней все быстрее, помогал ей двигаться со мной в одном ритме, сходил с ума от ее громких стонов, чувствовал, как она напрягается все сильнее, как ее тело начинает дрожать, и почти обжигает меня. Я видел, как крепко она вцепилась в обивку кресла, и только ускорил темп… Аличе громко вскрикнула и плотно сжалась вокруг меня, я чувствовал, как ее тело расслабляется, но не останавливался, сжимал ее все сильнее, пока мое тело не пронзило острой, сладостной судорогой, от которой потемнело в глазах. Италия тяжело дышала подо мной, все еще крепко цепляясь за кресло. Я неуверенно улыбнулся, осторожно отстранился от Аличе и застегнул брюки. Бережно обнял Италию, она прижалась ко мне. Ее золотистые глаза счастливо блестели, были слегка влажными от слез. Я хотел было поднять ее на руки, но она не сильно толкнула меня назад, не успел я опомниться, как мы уже лежали на мягком ковре, Аличе всем телом прижималась ко мне, ласково проводила ладонью по моей груди. Я нежно коснулся ее лица, провел рукой по мягким волосам, приобнял ее, пытаясь крепче прижать к себе. В мягком свете от лампы она казалась еще более хрупкой и нежной, чем обычно. Ее золотистые глаза счастливо блестели, а на волосах виднелись светлые блики от света. А я… Никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас, и я не мог сдержать улыбки. Ласково поцеловал Италию, неспешно поглаживая ее по обнаженной спине. - Вее, - тихонько протянула Аличе, обрывая поцелуй, и посмотрела мне в глаза, я ласково коснулся ее щеки, не отводя от нее взгляда. – Людвиг, скажи это еще раз, - чуть смущенно попросила меня Италия. - Я люблю тебя.