Терапия.

Дождь тяжелыми бусинами бился об оконное стекло. На улице было абсолютно темно, и лишь изредка все заливалось ярким светом секундной вспышки молнии. Глубокую тишину прерывали сильные раскаты грома. Но тишина все равно страшнее. Невысокая женщина с длинными угольными волосами, заколотыми на затылке, и заплаканными черными глазами наклонилась за очередной чудом уцелевшей тарелкой и положила ее в стопку остальных. Под ногами были разбросаны ножи, ложки, вилки, подбитые чашки, в углу валялась смятая скатерть, рядом, в луже воды, лежали осколки любимой вазы и подаренные недавно цветы. Занавески с окон были сдернуты вниз так, что во многих местах дорогая тонкая ткань просто не выдержала и порвалась. - Вам не надоело, – высокий мужчина лет пятидесяти смахнул упавшие на лицо пряди черных волос и подошел к женщине, наклонившейся за очередной тарелкой, – каждый раз делать вид, будто все так и должно быть? Женщина сначала подняла на него красные от слез глаза, а затем выпрямилась вся. - Микото, – мужчина покачал головой и положил руки на плечи Учихи, усаживая ее на стул, – Вы устраняете не ту проблему. Проблема – не это, – Орочимару обвел кухню рукой, – а сам исток. А исток… Правда. Она может быть настолько горькой, что ничем, кроме пули в висок, ее не закусить. - Саске, – тихо закончила женщина, опуская голову. Она никогда не хотела такой судьбы для любимого сына и всячески старалась не думать, что его может коснуться сама Смерть. Но сколько не закрашивай уродливый рисунок белой краской, со временем она все равно потрескается и осыплется. Не убежать. Ни от Правды, ни от Судьбы, ни от Смерти. - Мы должны начать терапию. Только от одной этой фразы женщину передернуло. - Нет! – вскрикнула она, звонко хлопнув по столу дрожащей ладонью и сильно зажмурившись. Лежавшая на боку солонка плавно покатилась к краю и спустя секунду с высокой нотой разбилась о гладкий ламинат. – Нет. Мы… мы подождем. Порой ожидание губит. Медленно, изнутри. Совсем безболезненно, так, что сразу и не заметишь. Это как заболеть раком; болезнь будет протекать незаметно, по крайней мере, сначала. Однако последствия будут ужасными. Уже на протяжении трех месяцев Орочимару уговаривал Микото срочно начать терапию, пока это было еще возможно, но женщина все время отказывалась, перенося лечение на более позднее время. Но настал тот момент, когда пора было понять – тянуть больше нельзя. Иначе конец наступит слишком скоро. - Ваш муж, – совершенно спокойно начал Орочимару. Микото непонимающе посмотрела на него. - Зачем Вы… - Почему Вы дали ему умереть? Из глаз женщины новым потоком хлынули слезы. Воспоминания впивались в голову острыми иглами, смоченными смертельным ядом. - Я не давала ему умереть! Я этого не хотела! – захлебываясь собственным горем, прокричала женщина. - Может быть. Но Вы ведь понимаете, что если не начать действовать сейчас… - Замолчите! – все больше и больше тяжелых капель разбивалось о стол. – Прекратите говорить об этом. Прекратите! Я все знаю! Мне тяжело, потому что для меня Саске – не какой-то надоевший груз, свалившийся на плечи. Он – мой сын. А груз – осознание, что это не остановить. Нельзя отрезать эту черную нить, оставив ее где-то в прошлом. - Терапия, Микото. Разве же, по-вашему, это не то самое спасительное лезвие? – мужчина опустился на стул напротив утиравшей глаза Учихи и еле заметно ухмыльнулся. - Вы ведь не знаете, что будет в конечном итоге. - Это так, – честно согласился Орочимару. – Мы или отрежем нить, или раним мальчика. - Мы не можем так рисковать, – тихо, охрипшим от криков голосом проговорила женщина. Ослепляющая вспышка молнии и очередной раскат грома. - Однако мужем вы рискнули. Тишина. Слышен был только шум дождя, тихое жужжание холодильника и тиканье настенных часов, стрелки которых уже давно прошли мимо одиннадцати. - В любом случае, – сказал мужчина, поднимаясь. – Обдумайте все тщательно. Надеюсь, вы очень скоро снова наберете мой номер. Скорее, чем придется набирать номер похоронного бюро. Орочимару медленно, переступая осколки посуды и другие разбросанные по кухне вещи, прошел к входной двери, напоследок бросив взгляд на полуразрушенную комнату. - А Вам бы я посоветовал провести терапию души. Кажется, вы ее теряете. Дверь тихо открылась и через секунду так же бесшумно закрылась.