Терапия.

Утро встретило Наруто прохладным ветром, свежим, пока непрогретым воздухом, яркими лучами солнца… …и чьим-то лицом. - Эй, – Наруто приоткрыл глаза, когда его плеча кто-то робко коснулся, и первым делом заметил совсем незнакомый обеспокоенный взгляд, – ты в порядке? - Я? – Наруто открыл глаза пошире, фокусируясь, рассматривая мягкие женственные черты лица перед собой. Невероятно красивые, глубокие карие глаза, пышные черные ресницы, сильно выделяющие глаза и делающие их еще больше, аккуратный нос, идеальные линии приоткрытых губ. Длинные пряди волос спали на лицо, и это только придавало образу какую-то особую невинную красоту. – Да, в полном… - А так и не скажешь, – пока незнакомая персона усмехнулась, – не часто увидишь молодого парня, валяющегося вот так на грязном асфальте возле алкогольного магазина. Наруто сначала тоже усмехнулся, но почти сразу смысл слов дошел до еще не полностью проснувшегося сознания, и он резко сел, осматриваясь. И действительно: он просто развалился у угла магазина, благо, не на самом видном месте. Когда? Как? - Черт… – Наруто потер затылок, чувствуя мелкий песок в волосах, и пальцами наткнулся на какую-то шишку под ними, но не придал этому особого значения. – Я далеко от дома? - Ну-у… – в глазах появилось явное замешательство. – Ближайшие дома находятся в километрах трех отсюда, но я не знаю, где конкретно ты живешь, так что… - Как здорово. Я тоже. – Узумаки, кряхтя, поднялся на ноги и потянулся, разминаясь. Все же асфальт – не самое удобное ложе. – А ты?.. - Хаку, – Наруто пожал руку и удивился, насколько крепким оказалось рукопожатие, – вообще не местный, но этот район знаю неплохо, могу помочь. - Наруто, – кивнул Узумаки, вновь вглядываясь в черты лица. Что ж, без имени пол он сам точно не угадал бы. Наруто отряхнулся, и они вместе с новым знакомым двинулись в неизвестную ему сторону. Наруто самому стало странно оттого, что он так легко последовал за человеком, которого впервые увидел несколько минут назад. Откуда ему было знать, может, этот Хаку вел его в какой-нибудь абсолютно безлюдный район, в кармане тая разделочный нож. Или по дороге к магазину уже подобрал отличный овраг для тела. Или хороший высокий мост… - Сколько времени? – наконец, спросил Наруто после продолжительной паузы. - Сейчас, – Хаку взглянул на циферблат на запястье, – шесть утра. Наруто удивленно моргнул. - И что ты делаешь здесь в такую рань? - Не спалось, решил прогуляться. Как видишь, не напрасно. - Да… странно. - Что именно? – взгляд гигантских глаз перешел на Наруто. - Я совершенно не помню, как оказался здесь, – произнес Узумаки, оглядываясь по сторонам. – Я же как-то прошел три километра, а помню лишь, как вышел из дома и потом еще минуты две шагал… и все. - Да ты, я смотрю, здорово повеселился ночью, – посмеялся Хаку, вновь переводя взгляд на пыльную дорогу, – может, тебя послали за алкоголем, и ты уже на автомате двигался? Люди по пьяни и не такое умеют. - Да нет, ночью я не… – Наруто замолк и резко остановился, застывшим взглядом смотря на дорогу перед собой. Хаку остановился напротив. - В чем дело? - Я вообще не был дома ночью, – Наруто поднял взгляд на Хаку, – и вечером не был, я ушел где-то в полдень… - Хочешь сказать, ты почти сутки провалялся на улице? – тонкие брови сошлись на переносице. - Какое сегодня число? - М-м… Двадцать первое июня. - Двадцать… – Наруто запнулся, ошеломленным взглядом зацепившись за глаза Хаку. Он провел ладонью по лбу и дальше волосам, крепко сжимая их. Быть того не могло. Просто не могло! Из его памяти полностью стерся не один день. – Я ушел девятнадцатого… – пальцы сжались сильнее, казалось, еще немного и сорвут скальп. – Меня не было дома с девятнадцатого числа… - Двое суток? Ты шу… - Черт. Мне срочно нужно домой. Сейчас, Хаку. Пожалуйста. Саске. Он, черт возьми, оставил Саске одного на два дня! После того, что случилось тогда, на кухне, Наруто уже не знал, что думать и чего ожидать. На что теперь был способен Учиха в таком состоянии? Что, если он уже разгромил всю квартиру к чертям собачьим, убил соседей или, что еще хуже, покалечил себя? Что, если он вообще уже валяется без пульса? Сейчас он был точно маленьким ребенком, за которым нужен глаз да глаз. Маленьким ребенком-убийцей. На душе было совсем неспокойно от этих мыслей, и Наруто, схватив Хаку за локоть и попросив поторопиться, устремился вперед.

***

- Узнаешь свой? – спросил Хаку, кивая на первые дома после почти получасового бега. - Нет, – нервно бросил Наруто, осматривая каждый дом. – Дерьмо… Дерьмо! - Успокойся, – Хаку осторожно разжал до боли вцепившиеся в его руку пальцы и отвел их в сторону, – может быть, все не настолько страшно, насколько ты себе это представляешь. Так или иначе, люди имеют свойство переживать всякие беды, пожары, смерти там… - Спасибо, ты вообще не умеешь успокаивать. - Извини. Хватило еще пары минут, прежде чем Наруто, внимательно приглядевшись, узнал в стоявшем в метрах семи от себя здании нужный дом. - Вот! Вот он! – Наруто рванул к знакомому зданию, оставляя Хаку позади себя. – Спасибо, спасибо большое, что помог дойти, не знаю, как бы я справился без тебя! Прости, мне нужно быстрее… Ты… Спасибо! И прощай, Хаку! Наруто взлетел вверх по лестнице и, достигнув двери, дернул на себя и тяжело выдохнул: сейчас он мог увидеть что угодно и должен был быть готов к чему угодно. Дверь еще не успела закрыться за ним, когда с улицы донеслись слова, которые Наруто уже не мог услышать: - Рано прощаешься, еще обязательно встретимся… Намикадзе.

***

Наруто сделал еще один робкий шаг к кухне. Ни в коридоре, ни в гостиной он никого не обнаружил. Царила полная тишина. Пугающая, заставляющая мысли в голове кричать громче, вселяя еще больший страх, учащая дыхание, натягивая нервы до самого предела… - Наруто! – внезапно вылетевшая с кухни фигура набросилась на вскрикнувшего от неожиданности и испуга Узумаки, заключая лицо в маленькие, холодные ладони. – Ты с ума сошел? Где тебя носило?! - Я гулял… Успокойся, я же в порядке, видишь? Все цело, все на месте. - Гулял?! – Куренай переложила руки на плечи юноши и сжала их со всей силой. – Господи, Наруто, я себе места не находила! Какое «гулял»? Саске сказал, ты дома не ночевал! Где ты был? Наруто поджал губы. Ох, если бы он сам знал. Если бы хоть малейшее представление имел о том, что произошло. Оглянувшись назад и прислушавшись, дабы убедиться, что Саске спит, Наруто перевел встревоженный взгляд на Куренай. - Поговори со мной, пожалуйста… Куренай настороженно вгляделась в лицо Наруто и слабо кивнула. Она осторожно взяла юношу за руку, провела его за собой на кухню и закрыла дверь. - По порядку, – тихо попросила женщина, опустившись на стул и дождавшись, пока Наруто сядет напротив. – Как все было. Наруто тяжело выдохнул. - Я решил подышать свежим воздухом. Не спрашивай сейчас, почему, мне просто было необходимо. Я вышел из дома, куда идти, естественно, не знал, поэтому просто шел… вперед куда-то. Не помню, правда, не помню, мимо скольких домов я прошел. Может, двух-трех, не думаю, что больше. И… – Наруто уставился перед собой, в свои сцепленные в замок руки, невидящим взглядом. – Я не знаю, что было дальше… Понимаешь, меня будто… выдернули из окружающего мира, из реальности, вырвали и бросили куда-то на неопределенное время. Как оказалось, на двое суток. Меня нашел какой-то парень, ровесник, похоже, возле алкогольного магазина. - Возле алкогольного? Наруто, он… - Я знаю, далеко. И я знаю, что как-то дошел до него. Самостоятельно. Но, черт возьми, – Узумаки поднял взгляд на психолога, – я не знаю, как. - Вокруг было много людей? - Нет, не много. Человек пять за все то время, что осталось у меня в памяти, старики и молодая пара вроде. Никого подозрительного. - Хорошо, – задумчиво протянула женщина, внимательно смотря в глаза Наруто. – Как выглядел тот парень, что тебя нашел? Каким он был в разговоре с тобой? Может, он что-нибудь о себе рассказал? Наруто глубоко вдохнул. Стало как-то не по себе. Создавалось ужасно неприятное ощущение, что он находился на допросе, и перед ним сидела не молодая миловидная женщина-психолог, относившаяся к нему, как к члену семьи, а равнодушный следователь, в планы которого входила лишь добыча нужной информации. Не хватало лишь слепящей глаза лампы, как в фильмах. - Его зовут Хаку, – начал Наруто. – Шатен, волосы у него длинные такие. Глаза… карие, огромные. Голос какой-то женский. Вообще очень сильно на девушку похож. Спокойный, открытый… А, сказал, что не местный, но до дома меня довел без проблем, значит, частенько приезжает сюда. Может, знаешь такого? Район-то небольшой. - Понятия не имею, кто бы это мог быть, – отрешенно проговорила Куренай, мягко потирая переносицу подушечкой указательного пальца. – Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Здорово. Теперь он чувствовал себя на приеме у врача, но никак не сидящим в уютной кухне с психологом. - Как бы тебе сказать… Это бессмысленный вопрос, просто потому, что я не чувствую боли. У меня анальгезия. Поэтому ничего не могу сказать. - Вот как… Ушибы на теле? - Нет. Хотя… – рука потянулась к затылку, но тут же легла обратно на поверхность стола – стоило помнить, что перед ним сидела беременная женщина, которую он и так заставлял нервничать, похоже, одним своим присутствием уже не одну неделю. – Хотя могли бы быть. Куренай медленно кивнула и хотела было спросить что-то еще, но Наруто перебил попытку касанием ее руки. - Давай оставим этот разговор на потом. Я хотел поговорить с тобой о другом. – Взгляд Наруто стал печально-умоляющим, и Куренай, заметив это, по-матерински тепло накрыла руку Узумаки своей. - Конечно. Только это короткое, почти неслышное слово сорвалось с чужих губ, Наруто понял, что теперь ничего не может сказать. Мысли в голове, до этого момента лежавшие каждая на своей полочке, ясные и чистые, рухнули в одну кучу, ломаясь, перемешиваясь, спутываясь, связываясь друг с другом сложными, непонятными узлами. Начало и конец потерялись, как и весь смысл, и Наруто сокрушенно уронил голову на стол и зажмурился. Рубить сплеча? - Наруто? – прохладные пальцы тревожно сжали руку. – Что? - Мне плохо и очень мерзко, – слова доходили только до поверхности стола, теряясь и растворяясь в маленьком пространстве, и звучали приглушенно, – и я запутался. - Ничего. Соберись с мыслями и расскажи мн… - Мне, кажется, совсем небезразличен Саске. Тишина обрушилась неожиданно, как немой удар. Ужасная, удушающая тишина – последнее, с чем хотел встретиться Наруто. Слишком идеальное условие для зарождения новых ненужных мыслей и самого настоящего отвращения к себе. - Все хорошо, продолжай, я слушаю. Наруто распахнул глаза и стеклянным взглядом вперился в поверхность стола перед собой. Жаль, это была не черная дыра. Он был бы совсем не прочь быть поглощенным в далекое никуда, где нет никого, и где не мучает ничего. - Мы провели вместе довольно много времени, – Наруто, наконец, нашел в себе силы выпрямиться и перевести смущенный взгляд на остававшуюся совершенно спокойной собеседницу, – и я чертовски сильно к нему привязался, и понял это уже давно. - Но ведь это хорошо, – немного удивленно произнесла женщина, – ты заботишься о нем, думаешь о нем, поддерживаешь. Ему это нужно. - Нет, – Наруто горько усмехнулся, сдерживая себя от желания вновь уткнуться лбом в стол от стыда, – ты говоришь о дружбе. Он мне не друг… уже. - Скажи мне, Наруто, – рука мягко погладила тыльную сторону ладони Наруто, – я здесь для этого. Откройся. После этих слов, произнесенных ласковым шепотом, внутри, в самом центре груди, что-то больно скукожилось, сжалось в комок, останавливая смешанный поток мыслей и блокируя эмоции, а через мгновение мощным взрывом разнеслось по всему телу, унося с собой всякую робость и нерешительность, оставляя после себя руины собственного «я» и непроглядное темное облако пыли, застилающее разум и усыпляющее чувства. - Когда ты ушла, он сорвался. Удары были не его, слова – тоже, но взгляд я уже не смогу спутать ни с чьим другим. – По спине мелким песком рассыпались мурашки. – Я его поцеловал. Я поцеловал его и понял, что это бесповоротно. Нет пути назад. Я свалился в бездну, откуда мне уже не выбраться. Я схвачен, прикован и сотню раз связан. – Сердце колотилось с устрашающей силой, ускоряясь с каждым новым сказанным словом. Нет. Он не падал в бездну. Бездна, со всеми прилагающимися цепями, наручниками, веревками и Учихой, была в нем и продолжала расти замедленно, доставляя нестерпимые муки. – Я влюбился и ничего не могу с этим сделать. И снова давящая тишина. Наруто смотрел на Куренай не то с вызовом, не то с мольбой о помощи – он сам уже ничерта не понимал. И не хотел. Ему уже даже было не особо интересно – приняла ли Куренай его слова всерьез или не придала им нужного значения. Он выговорился, излился – сделал то, чего требовала изнуренная душа. Что сделано, то сделано… Только сердце продолжало предательски сильно стучать о грудь, ладони – потеть, а дыхание оставалось частым – не восстановить. В голове словно что-то щелкнуло, и создалось впечатление, будто кто-то с размаху вдарил по внутреннему выключателю, переключая состояние с «откровенности» на «растерянность». Наруто вымученно выдохнул и опустил голову, чувствуя, как к глазам предательски быстро подступает влага. Теперь он сам чувствовал себя психически нездоровым – одновременно хотелось и полностью раскрыться, выдавая все, что засело глубоко в сердце, и забиться в самый дальний и самый темный угол и никогда оттуда не вылезать. - Знаешь, Наруто… – слова доходили до перегруженного мозга как-то медленно, впитываясь плохо, с трудом, натужно связываясь в предложения. – Я бы могла сейчас начать говорить о том, что это из-за недостатка мужского внимания – ты рос без отца, но, послушай, – нежные руки легли на щеки, принуждая поднять голову и направить усталый взгляд на лицо напротив, – если ты влюблен в душу, какая разница, в чьем она теле? В груди екнуло, и Наруто шумно выдохнул, закрывая лицо чужими руками и крепко сжимая их своими пальцами. В голове творилось невесть что, и, если бы работу в черепной коробке можно было как-то озвучить, у Наруто это был бы протяжный надрывный скрип. Горячая влага неконтролируемо стекала по щекам, теряясь в женских ладонях, закусанная губа саднила, в горле застрял соленый ком усиленно сдерживаемых слез. Узумаки ненавидел плакать, ненавидел ситуации и людей, что заставляли плакать. Но сейчас на душе стало гораздо легче, и уже ради этого стоило перетерпеть собственную слабость. Справившись с эмоциями, Наруто освободил руки Куренай, которая не поспешила их отвести – большими пальцами она стерла влагу из-под нижних ресниц, совсем как любящая мать в детстве, и лучезарно улыбнулась. Наруто ответил натянутой улыбкой и поймал себя на ненавязчивой мысли, что уже завидует белой завистью будущему ребенку Куренай и до безумия за него рад. Да, у этой семьи счастливое будущее… Мысли резко прервались грохотом за дверью. Наруто полным ужаса взглядом уставился на Куренай, когда спустя мгновение до него донесся знакомый пронзительный крик. Короткий и невыносимо больно бьющий по нервам, как тогда, несколько месяцев назад, когда он держал дергающееся в судорогах тело. Стул с грохотом отлетел к стене, дверь чудом удержалась на петлях, а Наруто – в сознании, когда до мозга дошла живая картина, словно кто-то отмотал все события назад и воспроизводил заново в его голове. Раздирая нервы, выдергивая один за другим. Снова.

***

Саске лежал на огромной кровати в одной из комнат на втором этаже и бессмысленным взглядом пялился в темный потолок над собой. Казалось, он не заканчивался нигде – так и уходил куда-то в темную высь, бескрайнюю, вечную. Его жизнь была такой же. Мрачной, беспросветной, не имеющей никаких границ, никакого будущего. Только настоящее и темная неизвестность впереди. Эта черная бездна затягивала, засасывала в самые непроглядные свои части, кутая в липкую паутину существования, закрывала глаза своими огромными ледяными ладонями, тихим хрипом нежно нашептывая на ухо «ты бесполезен, ты жалок, ты не нужен, ты – никто»… И Саске слушал, внимал словам, не убирал отвратительно холодные руки с лица, не вырывался из парализующей паутины, не стремился покинуть темноту. Здесь было спокойней, тише, легче. Зачем бороться с тем, что сильнее тебя? Зачем бежать от того, что быстрее? Зачем делать что-то, если и так сойдет? Желания спать не было совершенно – оно пропало ровно в тот день, когда Наруто ушел из дома и не вернулся. Саске не побежал искать, когда он не появился через четыре часа, не думал о нем, когда наступила ночь. Так почему-то было сначала. Сейчас что-то хлопнуло в сознании и заставило задуматься: чья это вина? В том, что происходит. Не только в отношениях с Наруто. Вокруг. Во всем. Его? Скорее всего. Ссоры – его вина. Страдания других – его вина. Решение других бросить Саске одного – почему-то тоже. Впрочем… Сейчас его «вокруг» состояло преимущественно из Узумаки. Однако почему-то, оказавшись брошенным Наруто, и неважно, что ненадолго, он чувствовал, будто его бросили все, кого он когда-либо знал. Абсолютно. Мать. Брат. Родственники. Друзья. Должно быть, это и есть привязанность, о которой все твердят? Все, что дает тебе кто-то, кто стал важен, имеет теперь большее влияние, больший смысл. Он сделает для тебя маленькое доброе дело, так, мелочь – ты будешь на седьмом небе от счастья. Стоит ему предать или отказаться от тебя – вряд ли ты выберешься из депрессии слишком скоро, да и выберешься ли? И не важно, что вокруг есть те, кто готовы поддержать и кто ценят больше. Один человек вдруг становится чем-то большим, не единицей – отдельным небольшим миром, планетой в твоей собственной солнечной системе. Нельзя терять. Что ж, значит, Саске мог поздравить себя с появлением еще одного дерьма в своей жизни – он привязался к Узумаки. Или все это – бред? В последнее время он особенно сильно любил бредить. - Скоро и ты там окажешься, Саске. - В Аду? – Учиха моргнул, переводя взгляд с потолка на темную фигуру отца в кресле. – Я уже здесь. Добро пожаловать, разлагайся поудобнее. - Нет, они не хотят отпускать тебя отсюда, – низкий голос стал немного выше и громче, и звучал теперь не так глубоко и осмысленно, а как-то легко и непринужденно. – Или ты сам не хочешь уходить. - Зачем мне уходить? – взгляд вновь перешел к потолку, снова утопая в темноте. – Мне и здесь ничего так живется. Да и есть ли вообще разница? Жить здесь, жить там – для меня все равно. - Лжешь. Сколько раз в день ты говоришь себе, как сильно себя ненавидишь? - Это не имеет значения. - А сколько раз говорил, как сильно ненавидишь его? - Он здесь тем более не при чем. Я уйду или останусь вне зависимости от Узумаки. Это мое решение, он на меня никак не влияет. - Однако же позавчера ты сопротивлялся своей сущности, цепляясь за него, следуя за ним на свет. Он вытянул тебя, повлиял на тебя, но ты испугался своих чувств и спрятался обратно в раковину. – Голос глухо прокашлялся. – Ты останешься, потому что этого хочет Наруто. Но знай, ты уйдешь, как только я достаточно сильно захочу этого… - Ты на меня влияешь не сильнее, чем он, – фыркнул Саске. – Вспомни хоть раз, когда бы я действительно послушал тебя. - Ты всегда больше тянулся к матери, – согласился Фугаку, поднимаясь с кресла и подходя к окну. – Поэтому ты постоянно думал о том, насколько она мерзкая? Саске недовольно шикнул. - Так было сначала. Я изменил свое мнение. Она лишь хотела помочь мне избежать твоей участи, папа. И я благодарен ей… несмотря на то, что у нее плохо получилось. Фугаку хмыкнул. - Сходи вниз. Ты хочешь пить. Он снова поможет тебе. Сходи, если не хочешь сейчас уходить со мной. Береги голову. Окно распахнулось, и ночная тьма, словно по щелчку пальцев, рассеялась, сменяясь ярким солнечным светом, щипающим глаза. Утро. По ощущениям Саске пролежал в постели не больше двадцати минут, но прошло явно не менее четырех часов. Отец снова заболтал его… Саске сел на кровати, ероша волосы и вспоминая последние услышанные слова, пытаясь вникнуть в их смысл. «Он снова поможет тебе», «береги голову»… Ничего не было понятно. Обрывки фраз, склеенные в бессмысленное подобие текста. Одно, правда, Саске понял точно – пить действительно хотелось безумно. Еще немного посидев на постели, Учиха встал на ноги и направился вниз. - Я его поцеловал, – донеслось до Саске, как только он сошел с последней ступеньки. Тихо, зная, что половицы в некоторых местах скрипят под весом тела, он короткими шагами двинулся в сторону кухни, вслушиваясь в каждое новое слово. – Я поцеловал его и понял, что это бесповоротно. Нет пути назад. Я свалился в бездну, откуда мне уже не убежать. Я схвачен, прикован и сотню раз связан. Саске тяжело сглотнул. - Я влюбился и ничего не могу с этим сделать. Сердце сделало сильный удар и ухнуло вниз. Дыхание сперло, в легкие будто залили свинец, а ноги окаменели, машинально останавливаясь в метре от двери в кухню. Мысли в голове загустели и неподъемной тяжестью осели в мозгу, задавливая, уничтожая попытку разобрать хоть что-нибудь еще. До Саске доносились отрывистые вздохи, хриплые слова, шепот, непонятный шум – это извне. Внутри же бушевал жуткий водоворот мыслей, окончательно сбивавший Учиху с толку: чем больше он задумывался над услышанным, тем меньше понимал хоть что-то. Но в один миг все мысли словно вытряхнули из головы, оставляя темную пустоту. Гостиная вокруг поплыла, местами сжалась и начала растворяться, пол, казалось, медленно уходил из-под ног… …До того момента, пока сознание резко не отключилось и ослабленное тело под пронизывающий вскрик не бросило на пол, глубоко рассекая кожу головы об угол тумбы, сводя первой судорогой. Снова.