Когда Вселенная глючит

Я осторожно шагнула к нему. Не двигался. Все, сдох? Та-ак, меч на стенку повешу. Он прикольный! Плащ, мантию и прочие шмотки на тряпки пущу, буду за котенком вытирать. А доспехи… Хммм, куда же их деть? Не красть же в магазине одежды манекен, чтобы обрядить его в этот металлом и поставить в центр комнаты, туда, где обычно елка стоит. Угу, а на Новый Год я обмотаю это чудо мишурой и гирлянду внутрь напихаю. А потом, одной прекрасной ночью, кто-нибудь их уронит, и я благополучно поседею от внезапного грохота: нервы уже никудышные. Ну на фиг. Но не продавать же такую прелесть. Жалко… И вообще, с чего я взяла, что у него есть доспехи? Может там, в Мородоре, кризис. Вот и обеспечили Величество только модными перчатками, на остальном же сэкономили. Он же мертвый, на фига такому защита? Это стадо неадекватных мыслей пронеслось за долю секунды. А потом пришла большая и страшная гипотеза: вдруг призрак жив? Надо его потыкать. Прям рукой? Противно. Пошебуршить поварешкой? Я ж не есть его собралась. И вообще, жаль хорошую вещь пачкать, вдруг заразный. Я задумчиво побарабанила пальцами по столешнице. И тут меня осенило. Злобно улыбнувшись (сосед вздрогнул и вышел из ступора), встала поудобнее и несколько раз пошатала стол туда-сюда. Вроде-бы-дохлый король не рухнул на пол с гулким, кастрюльного звучания «бумсом», не раскатился ребристыми фрагментами доспехов и не рассыпался кудрявой вьюгой праха, будто киношный вампир. Вообще никак не отреагировал. Наверное, столотрясение было недостаточно сильным. Надо повторить. Сосед хрипло квакнул. Он ведь не сошел с ума от страха? Я испуганно покосилась в его сторону: ошалело выпучив глаза, уставился на окно. Что там? Карлсон? Хуже. За стеклом висела тучка. Тупая тучка. Она самозабвенно плющилась о стекло с упрямством одурелой мухи, расползалось серо-белыми щупальцами, которые деловито шарили по окну… Все ближе и ближе к приоткрытой форточке. Легкие облака, паутина на внешней стороне рамы, листья деревьев — не двигались. Ветра не было. Она явно вылезла из зеркала! Волшебная тучка из волшебного вулкана, да ещё и самонаводящаяся… Хрен знает, что там в составе. Знакомиться ближе не хочу! Вырвавшись из липкого плена растерянности, я кинулась к окну. Опоздала. Тучка с энтузиазмом преданной собаченции ринулась ко мне… в лицо. Завизжать не получилось: в открытый рот, как и в глаза, тут же набилось какой-то горькой гадости. Закрыв лицо ладонями, кашляя и отплевываясь, я метнулась в сторону, споткнулась о табуретку, уползла под стол. Сжавшись в комочек, вдыхая осторожно, через раз, я мысленно проклинала все и вся. Ну, и пыталась понять, что за фигня тут творится. Безуспешно. Когда я рискнула открыть глаза, нечто ровным слоем рассеялось вокруг стола. Исчерпало весь заряд дурной энергии. А кое-кто эту самую энергию обрел: Величество вышел из образа алкаша, дрыхнущего мордой в салате, и отошел к стене. Правильно. Если не удалось убиться об стол, надо попробовать об стену, это надежнее. Ох, дурак, не «прислониться», а «убиться»! Тебе помочь? Я проглотила тяжкий вздох (почувствовала себя анакондой, давящейся теленком). Нет-нет-нет, только не это! Он не сломался насовсем, а так, глюканул ненадолго. И перезагрузился. Функционировал, как будто, нормально: вон, башку невидимую поворачивал, принюхивался. Отлепившись от стены, скользнул в коридор. Что, соседские носки учуял? Поплохело, проветриваться побежал. Хммм, а не от особо мощной волны запаха он со столом обниматься начал? Ой. Где сосед? Уполз! А я входную дверь не заперла… Надеюсь, успеет удрать к себе и забаррикадироваться. Точно! Если назгул вышел, мне надо закрыться! Рванула в прихожую. Поскальзываясь и налетая на стены: голова кружилась и болела, а ноги подкашивались. Офигеть. У меня глюки? Нет. Я реально видела невозмутимого назгула (лучше бы он радостно подпрыгивал), волокущего за шкирку скулящего соседа. Ну, прямо-таки бытовая сценка «нет, Бобик, ты не пойдешь гулять». Хищно щелкнули замки — дверь захлопнулась. Назгул, здорово смахивавший на Смерть, посеявшую косу и все свои кости, брезгливо выпустил соседа, который тут же трогательно вжался в уголок. Назгул навис над ворюгой как змея над мышью; из шипящих звуков незнакомого языка выплетались слова, которые складывались в резкие, отрывистые фразы. Роскошный букет вопросов: «каким суперпиремом ты меня отрубил?», «где может быть зеркало?», «для чего вы его похитили?» и так далее, и в том же духе. Чертовски нудном. В лучших традициях коварных психологических тестов, где убитые ответами вопросы воскресают, нацепив маски других формулировок. Допрашиваемый стучал зубами и мотал башкой. Короче, старательно показывал, что ничегошеньки не знает, ничего не делал и вообще не понимает ничего. — Где скрывается другой вор? — Нннннн… Судя по всему, это значит, что сообщник дрожит дома под кроватью. Или в морозилке (иначе стук зубов истолковать не могу). А может, умотал в Антарктику, где косит под пингвинчика. — Да не знаю я-а-а, — сосед затравленно зыркнул по сторонам и уныло сник: удрать можно было только проползя у назгула под юбкой (или как там она правильно называется). — Он не говорил! Правда, не говорил… Он жестами, жестами показывал и рисунки на стенах малевал! Уууу, конспиратор чертов! Впрочем, я б такому типчику, как сосед, не что адрес — номер телефона не сказала. О. Точно! Не телепатически же они общались. — Какой у него телефон? — Спросила я, старательно игнорируя назгула. Получалось не очень: сердце сжала когтистая рука страха, в живот врезалась холодная пятка паники. Переключил, блин, на меня внимание… Отвлекись, пока окончательно не отупела! — Черный. — Выдал сосед. Истерично добавил: — Сенсорный! Нет, ну ты еще модель скажи! Похоже, не только мне мозги в экстренных ситуациях переклинивает… Я закатила глаза: — Номер, номер назови… — Н-не помню… Уууу… Но он записан! В блокнотике. Дома… Хотите, сбегаю? Кажется, у кого-то началось обострение хитрости. — Не молчи на меня, на него молчи! — Дрожащим голосом попросила назгула, — запугай его, чтоб номер продиктовал. Эта штука поможет найти второго. Величество протянул было к нему руку… Сосед, охнув, еще сильнее выпучил глаза и выдернул из кармана телефон. Держа его перед собой, как защитный амулет, проклацал зубами что-то про список исходящих вызовов. — Диктуй. А, нет, подожди, — вытащила из кармана дежурный карандаш, нашла на тумбочке какую-то бумажку, — вот теперь говори. Когда я записала, назгул склонился над соседом и протянул ладони к его лицу, будто собрался аккуратно придержать, пока чмокает в лоб, как любящий папаша ребенка перед сном. И вдруг резко крутанул его голову в сторону. Сухо хрустнули позвонки.