Кровные узы

      Страницы «Ежедневного пророка» пестрели сенсационными заголовками и живыми фотографиями, что улыбались Джеймсу с газетных листов. Перевернув страницу, он вперил взгляд в статью о поимке беглого преступника, осуждённого за перепродажу тёмных артефактов и сбежавшего из Азкабана ещё в августе. Отец хмуро смотрел на Джеймса с почти неживой чёрно-белой колдографии, которая красовалась на полстраницы. На одну короткую секунду юноше показалось, что он изучает собственное отражение в зеркале: покатые уставшие плечи, подавленный взгляд, опущенные уголки губ, которые не выражали ни капли радости, — но всем известный шрам, изумрудные глаза и сеточка морщинок, покрывших лицо Гарри Поттера, утверждали обратное. Сколько Джеймс помнил себя, отец всегда был погружён в работу, но воодушевление, которое должно было вызывать призвание жизни, никогда не появлялось на его изнурённом лице, когда он аппарировал в Министерство; лишь возвращаясь домой, он мог безмятежно улыбнуться жене и детям, даря им тёплые, но такие редкие для него улыбки. Этим летом, когда семья Поттеров отдыхала в Бразилии, Джеймсу впервые показалось, что отец действительно счастлив, однако отчёты о проделанной работе его сотрудников, которые приходили ему несколько раз в неделю даже в отпуске, каждый раз возвращали озабоченность в его вмиг тускнеющий взгляд.       Джеймс на секунду прикрыл глаза, представляя, что через десятки лет будет выглядеть так же. Решив пойти по стопам отца, он ещё на третьем курсе определился с тем, что станет аврором. Это были не просто туманные планы на будущее, а чёткий план, которому юноша следовал вот уже четвёртый год. Тяжёлая подготовка, изнурительные тренировки, дополнительные занятия и стремление уже сейчас добиться тех успехов, которыми славился Гарри Поттер, превратили Джеймса в машину, которая механически продолжала штамповать одну и ту же деталь, не имея установки на создание чего-то другого.       Но, когда он взглянул на фотографию отца и осознал свои будущие перспективы, непоколебимая уверенность в правильности такого выбора пошатнулась. Джеймс был растерян и напуган тем, что в последнее время он всё чаще подвергал сомнениям всё то, что раньше было для него так важно. И не знал, что делать с этим осознанием.       Большой зал стремительно наполнялся учениками, спешившими на обед, дабы восполнить силы после тяжёлых занятий. Шум, возникший с их появлением, позволил Джеймсу отвлечься от своих мыслей и заняться дневной трапезой. Он списал своё лёгкое помутнение рассудка на сумбурную речь Серены Малфой и поспешил забыть об этом, отпив крепкого чая. Поставив кружку на место, он перелистнул страницу и только прошёлся глазами по названию первой статьи, но хор девичьих голосков в совокупности с приземлившейся прямо перед ним хогвартской газетой отвлёк его. Оглянувшись, он заметил хихикающих слизеринок-четверокурсниц, которые пробежали мимо него, и фыркнул. Эти девицы были писаками из «Хогвартского вестника» и вечно собирали всякие сплетни, раздувая из них драму вселенского масштаба. И крупный заголовок на первой странице «Джеймс оджеймился» был тому доказательством.       Придвинув к себе эту сомнительную беллетристику, Поттер взглянул на первые строчки и скорчил лицо в отвращении. Отпихнул газетёнку в сторону и только успел согнать с лица расстроенное выражение, как услышал голос своей сестры:       — На её роже и царапинки не осталось! А они всё не уймутся! Месть они задумали! Это просто смешно! — Лили приземлилась напротив Джеймса и, стащив пирожок с его тарелки, с набитым ртом продолжила:       — Ижиоты нещащные!       — Вот-вот! Малфой совсем с катушек слетел! — присев рядом с ней, закивала головой Роксана.       — Это всё из-за этой Серены! — сердито заключила Лили, протягивая руку к следующему пирожку.       Джеймс тяжело вздохнул и, коротко коснувшись переносицы, устало произнёс:       — Хватит, Лили, прошу! Она тут ни при чем. Это моя вина.       Лили едва не подавилась. Она с изумлением уставилась на брата и приоткрыла рот. Джеймс лишь закатил глаза, следя за реакцией девушки.       — И давно ты научился признавать свои ошибки?       Но на этом удивление Лили исчерпало себя, и она потянулась к ароматной ватрушке с сахарной пудрой. Джеймс нахмурился и ударил сестру по рукам, так что та вскрикнула от неожиданности.       — С недавних! Хватит есть мой обед!       — Ой, да ладно тебе! Скоро тренировка, я должна быть полна энергии! — надула губки Лили. — Тебе жалко пары пирожков для своей сестры?       — Да делай ты, что хочешь, только меня не трогай! — Джеймс скорчил измученную гримасу и раздражённо отставил от себя кружку, дабы не опрокинуть её на стол. А что, это был выход. Можно было бы залить эту грёбаную газету, чтобы она не мозолила глаза своими кричащими заголовками, и с удовольствием наблюдать, как расплываются на её страницах строчки букв. Он даже не понимал, что разозлило его больше: эта писанина, Лили, которая съела все пирожки с его тарелки, или сложившаяся ситуация в целом.       Проследив за взглядом брата, Лили увидела «Вестник» и тут же выхватила газету прямо из-под его носа, так что тот даже не успел перехватить её — младшая сестра была слишком ловкой. Быстро пробежав глазами по написанному и что-то тихо прошипев себе под нос, она показательно смяла бумажонку и кинула её себе за спину, куда-то в сторону стола Слизерина. И как ни в чём не бывало вновь посмотрела на Джеймса, безмятежно улыбаясь. За её спиной послышались ругательства слизеринцев, что вызвало у неё ещё большее удовлетворение, заставив улыбнуться шире.       — Забей, Джеймс, не слушай их, — подключилась Роксана, отпивая сок.       — Кучке слизеринцев меня не напугать, я же не какая-нибудь глупая первокурсница, — скривился тот.       — А если они напугают твою невесту Беттани? — притворно ужаснулась Лили.       Джеймс громко цокнул и закатил глаза. Лили ещё в первый день достала его с этой Беттани Ратаковски, которая теперь каждое утро приносила ему на завтрак конфеты, яблоки и тыквенный сок.       — Алисия ещё не расправилась с конкуренткой? — подыграла кузине Роксана.       — О, а я-то думала, почему вы поссорились первого сентября? Теперь всё ясно! — продолжала иронизировать Лили.       — Очень смешно!       Джеймс незаметно напрягся, вспоминая настоящую причину, но не подал вида, что случилось что-то по-настоящему серьёзное. Он пробежался глазами по гриффиндорскому столу, но Алисии не обнаружил. Вместо этого столкнулся со взглядом Серены, которая только вошла в зал. Она поджала губы в подобии улыбки, быстро отвернулась и застучала каблучками по пути к столу Слизерина. Джеймс неосознанно следил за ней до тех пор, пока она не села рядом с Томасом Пьюси, завязывая с ним непринуждённый разговор. Вернув внимание к сёстрам, он наткнулся на подозрительный взгляд Лили, которая наблюдала за ним с плохо скрываемым беспокойством.       Джеймс едва поборол раздражение — он ненавидел, когда его жалели — и поспешил подняться из-за стола.       — Тренировка после следующей пары, не забудьте! И чтобы без опозданий!       С этими словами он покинул компанию своих сестёр и пошёл в сторону стола магистрантов. Лили с тревогой наблюдала за тем, как он подсел к Коулу Вуду и завёл с ним непринуждённый разговор. И, хоть со стороны казалось, что с ним всё в порядке: он уже о чём-то смеялся со своим бывшим товарищем по команде, да и просто выглядел так, словно его совсем не задела та ситуация со слизеринцами, — она знала, что это не так. Странная потерянность во взгляде брата появилась ещё первого сентября, когда она обратила внимание на него во время праздничного ужина. И она только прогрессировала, хотя Джеймс и делал вид, что всё под контролем. Он всегда делал вид, что всё под контролем.       Раньше он был другим, и Лили с ностальгией вспоминала те времена, когда маленький Джим творил шалости и вечно получал от взрослых за свои проказы. С ним было весело. Но сейчас он слишком дорожил своей репутацией, чтобы творить глупости. Это было его дело, но сестра считала это лицемерием.       Однако за брата Лили была готова наколдовать не только летучих мышей, но и что-то куда более серьёзное.       Она обернулась, скользнула ищущим взглядом по слизеринскому столу и, найдя, уставилась на Серену. Та сидела в компании своего дружка Пьюси и за светской беседой с ним попивала чай. На её лице и вправду не было и следа от глубокой царапины. Зато как изощрялся Малфой в своём рассказе: «разворотили лицо, то, сё!» Тьфу! Лили едва не начала плеваться прямо за столом. А когда увидела, что к Серене подходит всё тот же Скорпиус в компании Альбуса и начинает суетиться вокруг, всё ли в порядке, не сдержала себя и громко фыркнула. В тот самый момент Малфой обернулся в её сторону и противно ухмыльнулся. Лили еле сдержалась от того, чтобы не показать ему неприличный жест, и встала из-за стола.       — Пойдём отсюда.       Роксана застонала — она ещё не закончила поглощать свою порцию — но всё же поспешила за кузиной, и вместе они покинули Большой зал.

* * *

      — Да, устроили вы веселье с самого первого дня, ничего не скажешь, — усмехнулся Коул Вуд, когда Джеймс закончил свой подробный рассказ обо всём, что случилось за первые учебные дни. — Вы бы ещё вечеринку прямо в Хогвартс-Экспрессе закатили и подорвали поезд по пути.       Поттер не смог сдержать ухмылки и самодовольно скрестил руки перед собой.       — Тогда наш выпуск точно бы никто не забыл.       — Наш тоже будут вспоминать ещё долго.       Коул закончил школу в июне, а в сентябре вернулся в Хогвартс уже в качестве магистранта, предсказуемо выбрав своей специализацией квиддич. Магистратура представляла собой два дополнительных года обучения в Хогвартсе: необязательного, углублённого и сулящего большие перспективы, ведь студенты, прошедшие профессиональные курсы по своей специализации, могли получить приглашения на стажировки от лучших работодателей волшебного сообщества по всему миру. К тому же это была отличная возможность задержаться в стенах школы ещё на какое-то время и тем самым немного продлить беззаботные студенческие годы.       Таким, как Коул Вуд, это было необходимо, ведь школьные годы он считал своим золотым временем. Выпустившись, он оставил за собой славу лучшего капитана и вратаря, всеобщего любимца и золотого медалиста. Джеймс всегда равнялся на него: с того самого дня, когда Вуд стал капитаном ещё на четвёртом курсе и практически единственный, кто поддержал его годом ранее, когда многие отвернулись от Поттера. Они были друзьями, хотя часто Коул был для него и старшим братом, и наставником, и первым критиком.       — И что теперь думаешь делать, потеряв пятьдесят очков? — спросил он.       — Брать квиддичем.       Вуд уважительно кивнул, видя решительный настрой Джеймса.       — Ты всё сделаешь правильно, я уверен. Но не переусердствуй. Ты всегда прикладываешь слишком много усилий, я уже говорил.       Джеймс ещё минуту выдержал его обеспокоенный, жалостливый, почти отеческий взгляд и дёрнул головой в сторону. Он ненавидел, когда его жалеют. Не мог вынести таких взглядов, словно он маленький мальчик, нуждающийся в помощи и опеке. И даже если ему и вправду нужна была помощь, он бы никогда не признался в этом.       Он неосознанно посмотрел в другой конец Большого зала и выхватил глазами силуэт Серены, которая поднялась со своего места. Он стал замечать, что всё чаще его взгляд останавливался на ней во время общих занятий, и даже в кишащих учениками коридорах он поразительно удачно умудрялся разглядеть её развевающиеся от движения тёмные кудри, хотя даже не пытался этого делать.       — Ты смотришь на неё?       Джеймс опомнился и непонимающе взглянул на Вуда. Тот с ехидной улыбкой кивал в сторону Серены.       — На кого — «на неё»? — притворился дурачком Джеймс.       — На неё — «на неё»! — продолжая указывать на Серену, повторил Коул.       — Ты в курсе, что показывать пальцем на людей — неприлично?       Поттер стукнул его по рукам, чтобы тот перестал тыкать пальцами в сторону девушки — Мерлин, лишь бы она не заметила! — и поймал на себе ещё один особый взгляд, требующий объяснений.       — Так да или нет?       — Нет, закрыли тему.       — Она тебе нравится? — не унимался Вуд.       — Ты серьёзно? — Коул напоминал ему маму, которая всегда расспрашивала у сына про девочек, а его это всегда раздражало. — Мне вообще плевать на неё. Тем более она из Слизерина и сестрица Малфоя. И вообще, у меня есть Алисия!       Джеймс отвернулся от друга, потому как знал, что сейчас он будет смотреть на него своим фирменным взглядом отца-настоятеля, а он этого не любил.       — Во-первых, какая разница, какая у неё фамилия и с какого она факультета, если у тебя есть какие-то чувства?       — Да нет у меня к ней никаких чувств! Мы с ней едва парой слов обмолвились за шесть лет. О чём вообще речь?! — перебил его Джеймс и опасливо покосился по сторонам, боясь, что кто-то мог услышать его.       — Тогда почему ты постоянно пялишься на неё? — Коул тоже перешёл на шёпот, однако хитрая улыбка никуда не делась.       — Не понимаю, о чём ты, — отчеканил Джеймс и одним жёстким взглядом прервал Коула, который уже хотел открыть рот, чтобы возразить.       Он предусмотрительно замолчал. Спорить с Поттером было бесполезно, как и давить на него. Как правило, он сам начинал разговор, если хотел чем-то поделиться, но перед этим могла пройти уйма времени. Вуд привык ждать.       — Как скажешь, тема закрыта, — примирительно отозвался он. — А с Алисией вы всё равно расстанетесь, так что на твоём месте я бы присмотрелся к этой Серене.       Джеймс закатил глаза.       — Закрыта, говоришь? И вообще, с чего ты взял, что я и Алисия вдруг расстанемся? Мы с четвёртого курса вместе и после магистратуры вообще планировали съехаться.       — Ну я-то не слепой. В отличие от некоторых.       Поттер кинул на него тяжёлый взгляд, но от ответной речи воздержался. Он и сам знал, что гипотетическое будущее с Алисией было под большим вопросом из-за ссор, которые возникали между ними всё чаще, и в принципе разных взглядов на многие вещи. Но другого плана у него не было, а Джеймс привык просчитывать всё наперёд, тем более такой ответственный шаг, как женитьбу. И уж точно в его планы не входила перспектива закрутить роман с какой-то слизеринкой, с которой было связано не одно неприятное событие, случившееся в его жизни.       — Скоро звонок, мне пора, — поднимаясь из-за стола, напомнил он Вуду.       — Как скажете, мистер Важный Капитан Команды Гриффиндора! — с довольной улыбкой поддел его Коул. — Тогда увидимся там. Только у меня есть кое-какое дело, так что, возможно, я немного опоздаю.       Джеймс неодобрительно покачал головой:       — Думаешь, раз стал тренером, можно отлынивать от своих обязанностей?       Магистранты, выбравшие своей специализацией квиддич, становились личными тренерами команд тех факультетов, где обучались ранее; таким образом, Коул Вуд с этого года занял пост куратора гриффиндорской сборной.       — Я думаю, ты справишься и без меня, — он одобрительно кивнул Джеймсу, и тот не удержался от того, чтобы самодовольно ухмыльнуться. — Только не зазнавайся.       Джеймс с улыбкой отмахнулся от него и покинул Большой зал. Но только вышел в коридор, чей-то тоненький голосок остановил его:       — Сэр, мистер Поттер!       Юноша обернулся и среди покидающих зал учеников нашёл маленького мальчика, который прорывался к нему через толпу. На нём были отличительные знаки Слизерина, и Джеймс не мог найти хотя бы одной причины, почему мальчишка обращался к нему. Но этот благоговейный взгляд, каким слизеринец смотрел на Поттера, смягчил его раздражение и заставил разважничаться. Он благосклонно посмотрел на мальчика и кивнул ему, позволяя говорить.       — Вам… просили… передать, — запыхавшимся голосом проговорил он и что-то протянул Джеймсу.       Поттер настороженно посмотрел на то, что стремился отдать ему паренёк, и по своим инициалам узнал платок, который несколько дней назад отдал Серене. Принял его и пристально изучил, словно это совершенно другая вещь. Но он, как и прежде, был белоснежен, и инициалы никуда не делись. Но всё же Джеймс продолжал разглядывать его, словно искал какие-то признаки того, что им пользовалась Малфой. Хоть одно пятнышко, чтобы доказать, что она не так чиста, как кажется. Но ничего не было.       Он раздосадованно фыркнул и вновь взглянул на слизеринца, который продолжал стоять подле него.       — Что-то ещё? — резче, чем планировал, выпалил он.       Мальчик потупил взгляд и робко протянул ему холст бумаги. Джеймс шумно выдохнул — как его это достало! — и оставил свою закорючку на пергаменте. Мальчишка благодарно улыбнулся и пулей умчался, оставляя Поттера смотреть ему вслед и удивляться тому, что даже вот такие мальчишки-слизеринцы знали его и уважали настолько, что просили автограф. И это должно было льстить, но в последнее время Джеймса это только злило, ведь он всё чаще задумывался, что не достоин таких почестей.

* * *

      — Скорпиус, ты можешь идти по своим делам, необязательно провожать меня.       Скорпиус и ухом не повёл, продолжая упрямо идти рядом с Сереной. Он показательно поднял руку и вперил взгляд в часы, которые болтались на его запястье, после чего задумался и самодовольно ухмыльнулся:       — У меня есть ещё полчаса, так что нет, мне не трудно проследить за тем, чтобы ещё какой-нибудь гриффиндорец случайно не огрел тебя заклинанием.       — Это вышло случайно! — уже в который раз втолковывала ему Серена. — Джеймс не целился конкретно в меня, его палочка была направлена на Маркуса, но вышло так, что заклинание ударило в стену…       — Я это уже слышал, можешь не утруждаться, — перебил её Скорпиус. — Но у него не было никакого права размахивать палочкой, когда ты была рядом! Хотя судебный запрет спал ещё год назад, он вообще не должен был приближаться к тебе! И он поплатится за то, что ты пострадала по его вине уже во второй раз!       — Скорпиус, пожалуйста!       Но он и слушать не стал.       Заметив свежий выпуск «Хогвартского вестника», торчащего из сумочки сестры, Скорпиус выхватил его и потряс им перед Сереной, так что живая фотография Джеймса с первой страницы начала плясать перед её глазами яркими пятнами.       — Читала, что написали Кэти и Лив? — осведомился он. — Это я их надоумил!       Серена поражённо уставилась на брата и скривила губы:       — Это отвратительно.       — Я старался, — довольный собой похвастался Скорпиус и приоткрыл двери Больничного крыла, пропуская Серену первой.       Девушка кивнула головой в знак благодарности и прошла в помещение, пропахшее лечебными настойками и травами. Мисс Маринетт Куинн, молодая колдомедик, которая устроилась в Хогвартс всего несколько лет назад, увидев пришедших, выудила из шкафчика, что стоял позади её стола, несколько склянок.       — Как вы себя чувствуете, мисс? — приветливо осведомилась она.       — Прекрасно, — Серена выразительно посмотрела на Скорпиуса. — Мне стало лучше ещё после первого приёма зелья, так что я думаю, что больше нет смысла продолжать лечение.       — Так как ранее у вас уже была сильная травма головы, стоит пропить весь курс, — безапелляционно произнесла мисс Куинн и протянула девушке первую склянку.       Та обречённо приняла её и опрокинула в себя; несмотря на противное послевкусие, лицо не скривилось в отвращении — будучи двенадцатилетней девочкой она принимала его в течение года и привыкла к этому. Колдомедик принялась осматривать лоб Серены на предмет царапины или шрама, но ничего не обнаружилось, и она не посмела задерживать девушку. Серена поблагодарила её и поспешила увести брата, который уже распылял своё обаяние перед Куинн; та, в свою очередь, лишь снисходительно улыбалась и качала головой, не обращая внимания на несовершеннолетнего студента.       — Надо было всё-таки рассказать, что это Поттер во всём виноват, — заключил Скорпиус, когда они вышли из Больничного крыла.       — Нет, — одёрнула его Серена. — Никому об этом ни слова, тем более отцу, ты понял? Кроме того Джеймс даже…       — Извинился, я в курсе. Но это никак не оправдывает его и не отменяет того, что его ждёт месть. Кстати об этом, — он вновь сверился с часами. — Мне пора.       — Что ты задумал? — скрестив перед собой руки, твёрдо спросила Серена.       — Небольшую шутку, — Скорпиус невинно захлопал глазами и поспешил удалиться, пока сестра причитала ему вслед.

* * *

      Квиддич был для Лили Поттер одной из отдушин в Хогвартсе, потому как учиться она не любила, внеклассной деятельностью не занималась и уж точно не была душой компании.       Она стала охотником на третьем курсе, но только потому, что Джеймс не позволил ей вступить в команду раньше из-за того, что почти все соперники были как минимум на два года старше её и уж точно раза в два крупнее. Но она таки добилась своего: Коул с удовольствием принял юркую охотницу в команду, пророча ей массу успехов и намекая Джеймсу, что она могла бы заменить его на позиции ловца. Старший брат тогда не разговаривал с ней месяц, но в итоге остыл и сам гордился её успехами.       — Бьюсь об заклад, Хьюго умудрится опоздать на первую же свою тренировку, — заключила Роксана по пути на тренировочное поле.       — Он не будет собой, если не проспит всё на свете, — согласилась с ней Лили. — А Джеймс не будет Джеймсом, если не разорётся, как тот посмел, и вообще, «это же такая честь, а он так безалаберно к этому относится» и так далее…       Лили хотела было продолжить иронизировать, но, увидев на поле, которое забронировал Джеймс, слизеринцев, едва не подавилась своим же «ха».       — Что за… срань гиппогрифа!       Она пулей летела к тренировочной площадке, преодолела переход между корпусами, ограждённый колонами, и фурией ворвалась на газонную траву. Роксана еле поспевала за ней, готовая точно так же зайтись в возмущении.       Среди слизеринцев, уже разложивших мячи и биты, Поттер заметила блондинистую голову Малфоя и, топая как можно громче, что было довольно проблематично на траве, устремилась прямиком к нему. Её уже заметили остальные и не без ухмылки наблюдали, как Лили пытается выглядеть грозно на фоне старшекурсников.       — Поттер, — Скорпиус самодовольно поприветствовал девушку и скрестил руки на груди. — А что это мы…       — Какого чёрта, Малфой?! — прервала его Лили, не желая тратить время на прелюдии.       — Выражайся конкретнее, пожалуйста, — закатил глаза тот. — И не пере…       — Конкретнее? — вспыхнула Лили. — Ну хорошо… Какого дементора вы забыли на поле, которое забронировали мы?!       — …бивай, это не красиво… — таки закончил свою мысль Малфой.       — А занимать чужую площадку — красиво? — вступила Роксана, потому как Лили уже была готова биться в нервных конвульсиях от присутствия Малфоя. Она не переносила его ехидства и мелких гадостей, коих стерпела уже немало. А когда дело касалось квиддича — и вовсе не могла совладать с собой. Плюс ко всему, она ещё не забыла то, как он заколдовал её в начале недели и поливал грязью Джеймса. Лили была готова полить грязью Скорпиуса, причём буквально.       Палочка непроизвольно оказалась в её руке, когда в диалог вступила Дотемрия Нотт, миловидная кукла, которая, однако, не была такой уж милой, и раздражала Лили не меньше, чем Малфой.       — Проваливайте и поищите себе другое место, мы здесь оказались первыми.       Она надменно посмотрела на Лили, и теперь уже она хотела заколдовать Нотт.       — Зачем ты так, Диа. Они не виноваты, что их капитан слишком безответственный, что профукал пятьдесят очков, покалечил мою сестру и опоздал на тренировку, тем самым оставив поле без присмотра. Вот придёт он, с ним и поговорим.       По лицу Малфоя было видно, какое наслаждение ему доставляет эта ситуация, а его ехидство поддерживала почти вся команда: Нотт, Лестрейндж, Забини и Флинт.       — Скорпиус, ты же говорил, что поле зарезервировал ты, — напомнил Пьюси, который наравне с Гойлом не был в восторге от сложившейся ситуации.       — Заткнись, — беззлобно отозвался Скорпиус и вперил ехидный взгляд в Лили.       — Так вот чего ты добиваешься? Это и есть твоя «маленькая месть» моему брату?       — Нет, Поттер. Месть будет куда страшнее. Уж будь в этом уверена.       Они сверлили друг на друга глазами и словно обменивались мыслями, так это выглядело со стороны. На самом же деле Малфой просто наслаждался произведённым эффектом, а Лили не знала, что ещё ему сказать. Ей было страшно за Джеймса, потому как извращённой фантазии Малфоя мог позавидовать любой, и в то же время не могла поверить, что он способен на что-то по-настоящему ужасное. Его коньком были мелкие гадости, колкости и максимум безобидные заклятия и подзатыльники. Но сложившаяся ситуация рисовала совсем другие перспективы.       — Твой Джеймс получит по заслугам и будет молить нас о пощаде на коленях, — вновь вставила своё словечко Нотт.       И как бы Лили ни ненавидела Малфоя, эта вечно лезущая не в своё дело девчонка выводила её из себя куда чаще. Только в её случае дело было вовсе не в том, что она была настолько злой и противной, скорее — ещё маленькой и глупой. И от этого отчаянно стремившейся быть похожей на свою старшую сестру Бефану и остальных привилегированных слизеринцев. Это и раздражало Лили, и она не выдержала:       — А тебе-то что он сделал? Сломал ноготь?       — Нет, но я бы сама что-нибудь ему сломала! — полагая, что это остроумно, рявкнула Нотт.       — Не брат, так я, — усмехнулась Лили и движением палочки заставила её споткнуться.       Дотемрия упала лицом в траву и взвыла от боли.       — Надеюсь, ты таки сломала себе свои когтищи!       — Вот же дрянь! — заверещала Дотемрия и, едва поднявшись на ноги, понеслась на противницу. — Ты испортила мою дизайнерскую форму!       — Лучше бы тебя заботил квиддич, а не твоя безвкусная форма!       Нотт толкнула Лили, и та отпрянула от неё, едва не споткнувшись, а палочка выпала из рук.       — О-о-о, драка, — воодушевился Малфой.       — Безвкусная — это твоё кредо! Перекрасься уж тогда в красный, если тебе так нравится этот кричащий рыжий цвет! — с этими словами слизеринку, призывая успокоиться, оттащил назад Дэниэл Гойл.       Лили прикрыла глаза и, досчитав до десяти, мило улыбнулась.       — Ты что опять собираешься залечивать свои побои в госпитале, Нотт?!       Год назад Лили одним ударом оставила у неё под глазом ярко-фиолетовый синяк, который слизеринка с трудом вывела специальной мазью, и то не сразу — ей пришлось походить пару дней в солнцезащитный очках.       — Да что ты мне сделаешь, Поттер? — нахально отозвалась она, вырываясь из рук своего личного телохранителя, который всюду таскался за принцессой.       — Вот и посмотрим, что я тебе сделаю!       Скорпиус присвистнул, когда первый удар Лили пришёлся прямо в глаз Дотемрии. Та заверещала и вцепилась в волосы сопернице, оставив при этом царапину на щеке.       — Так, срочно нужен бассейн с грязью и пару бикини, — диктовал в палочку Малфой, словно по телефону.       — И ещё несколько красоток! — вдогонку крикнул Забини.       — Надо разнять их!       Похоже, Том был единственным здравомыслящим человеком, тогда как Нерисса и Арес хохотали, а Скорпиус и Маркус придумывали, что ещё можно устроить для более эффектного зрелища: остановились они на шезлонгах с зонтиками и паре коктейлей. Дэн не знал, как подступиться к дерущимся девушкам, которые подобно двум кошкам намертво вцепились друг в друга.       — Ладно, надо заканчивать этот балаган, — благосклонно отозвался Скорпиус и буквально отодрал Лили от уже плачущей Дотемрии, волосы которой были взлохмачены, а на лице синел фингал и виднелась пара царапин.       Дэн проделал то же самое с Нотт, но та и так была готова сдаться и больше не кидалась на противницу. А вот Поттер только вошла во вкус и вырывалась из рук Малфоя, чтобы продолжить бой.       — Пусти меня!       — Ты и так на ней живого места не оставила, — в голос рассмеялся Скорпиус.       Рёв Дотемрии усилился, а сопротивление Лили ослабло, но не пропало окончательно, поэтому, пока Малфой оттаскивал её подальше от слизеринки, она продолжала отбрыкиваться и отмахиваться от него. Пару раз заехав локтём ему в челюсть и ногой в пах — после чего Скорпиус сдался окончательно — окончательно успокоилась и Лили.       — Ну ты и бешеная, Поттер! Нет, я конечно всегда знал…       — Заткнись!       Они стояли в переходе между корпусом и полем, ограждённые от слизеринцев и Роксаны цепью колонн. Лили уже не стремилась вновь наброситься на Дотемрию, напротив, пожинала плоды недавней драки, прикасаясь к исцарапанным щекам. Ранки неприятно щипало, и она шикнула от боли и поморщилась.       — Не трогай! А то заразу занесёшь! — серьёзно проговорил Скорпиус, но потом усмехнулся. — Хотя, зараза к заразе же не липнет.       — Замолкни! Тоже мне, умник нашёлся! — обиженно ответила Лили.       — Ну, кто-то же из нас должен быть умным.       Лили передразнила его «Хто-то зе из нась долзень быть умним!» и, присев на каменное ограждение, хотела было потянуться к сумке, но лишь потом вспомнила, что кинула её на поле, там же, где и палочку. Малфой, уловив ход её мыслей, наколдовал небольшое резное зеркальце из серебра и протянул девушке.       — Полюбуйся.       Лили фыркнула, но зеркало приняла, изучая своё раскрасневшееся исцарапанное лицо.       — Тебе надо учиться контролировать свой гнев, Поттер.       — А тебе свою тупость, Малфой!       Малфой изобразил на лице крайнюю степень оскорблённости:       — Я вообще-то о тебе забочусь…       — Засунь свою заботу в… — огрызнулась Лили.       Скорпиус не выдержал и не дал девушке договорить:       — Не стоит благодарности!       Развернулся и ушёл. Его всегда раздражала эта «милая» особенность Лили перебивать, не давать договорить и отвечать резкостью даже на самую безобидную фразу. Как будто она думает, что за каждым его словом стоит злой умысел, и вот прямо после того, как договорит, он выхватит палочку и прикончит её. И, дабы избежать этого, атакует первой. Бешеная. Фурия. Чертовка. Или просто…       Глупая Лили Поттер…       — Лили, всё нормально?       Малфоя сменила Роксана, которая принесла с собой сумку и палочку, принадлежавшие Лили. Она подбежала к кузине и вгляделась в её лицо, изучая покрасневшие царапины.       — Надо сходить к мисс Куинн, мало ли какую заразу могла занести эта дрянь!       Лили фыркнула, вспоминая слова Скорпиуса, но от комментариев воздержалась. Лишь благодарно улыбнулась и покачала головой — такие мелочи, как царапины, не загонят её в лазарет.       — Зато завтра все будут говорить, как ты надрала ей задницу!       Лили довольно ухмыльнулась — другого ей и не надо.       — А вот и Джеймс, — констатировала Роксана, вглядываясь вдаль.       Джеймс действительно пулей мчался в сторону поля, должно быть, уже заметивший бесчинство слизеринцев. За ним спешили Фред, Алисия и Маклагген; Хьюго, разумеется, не было.       — Джим! — Лили ринулась к нему навстречу, на ходу тараторя:       — Они заняли наше поле и…       — Сам вижу, — рыкнул Джеймс и аккуратно отстранил сестру рукой, прокладывая себе дорогу к слизеринцам. — Седьмое пекло!       — А вот и капитан, — самодовольно заметил Малфой, наблюдая, как команда Гриффиндора в почти полном составе приближается к ним.       — Какого чёрта, Малфой?!       — Это у вас что, семейное?       Лили презрительно фыркнула и закатила глаза.       — Убирай отсюда свой балаган! Или ты забыл, как вчера я опередил тебя с бронированием поля?!       — А что ты мне сделаешь, если не уйду? — сощурился Скорпиус, но Джеймс промолчал. — То-то же. А вот я могу поведать МакГонагалл увлекательнейшую историю о том, как ты устроил потасовку на территории школы и применил заклятие, которое подвергло опасности жизнь студентки. Думаю, старухе будет крайне любопытно, почему ты ещё здесь, а не пакуешь свои вещички домой, что должен был сделать ещё четыре года назад!       Джеймс сжимал кулаки от злости и негодования — этот мелкий слизеринский слизняк вздумал шантажировать его?! — но не мог найти слов. Понимал, что в этот раз МакГонагалл может не простить ему случившееся и выставить из Хогвартса, а ведь до его цели оставались какие-то ничтожные девять месяцев. И он сдался.       — Джим, лучше пойдём… — Лили потянула его за край алой квиддичной мантии.       — Послушай свою сестричку, Поттер. В этот раз я позволю тебе просто уйти. А что будет в следующий раз… посмотрим…       Джеймс не мог поверить, что ему придётся уступить, но другого варианта не видел. Почти беспомощно смотрел перед собой, надеясь на какую-нибудь подсказку свыше или помощь. Но в ответ — ничего.       — Мы ещё встретимся! — напоследок произнёс Фред, указывая пальцем на Малфоя.       — Жду с нетерпением! — напоказ раскланялся тот и самодовольно наблюдал, как гриффиндорцы покидают площадку.       — Они ещё поплатятся! — раздражённо произнесла Алисия.       Джеймс лишь кивнул, однако знал, что поплатится он.

* * *

      Они всегда считали друг друга врагами, но за вечным противостоянием даже не замечали, что их настоящий враг подкрался совсем близко.