Передозировка

Привет всем! А вот и блудный автор... И очередная, небольшая, но продка:) Что ж, продолжим знакомиться с героями?:) Глава 3 POV Том В жизни у каждого человека бывают такие моменты, когда хочется взять и повернуть время вспять. Не знаю, если бы мне выпал шанс попасть в прошлое и что-то в нем изменить, то куда бы я отправился? Может, в день нашего знакомства, пока общение не переросло в дружбу… А, может, в тот миг, когда я впервые, в шутку, поцеловал его… А, может, во вчерашнюю ночь… *** *Та самая ночь…* - Фуууух… - тяжелый вздох над ухом. Усмехаюсь и сильнее цепляюсь за хрупкую фигурку, которой доверили мое бренное тело. - Вот почему я должен тащить твою неподъемную тушку, а? – задает вопрос он, практически, риторический, так как явно не ожидает, что я еще способен отвечать. Но Томас Бруннер полон сюрпрайзов! - Хмм, не знааааю… Может, потому, что… <ик>… тушка пьяна и сама тащиться не в состоянии? – Ну, а, что? Вполне логично, нет? Очередной тяжелый вздох: - Ладно, уточняю: почему именно Я? Я! Самый тощий из твоих друзей! – Взъерошенный, уставший, Билл на миг останавливается, чтобы перекинуть меня поудобнее, и продолжает плестись дальше. Так, мне, вроде, снова вопрос задали… Это, че, опять думать надо? Нууу… - Нууу… Во-первых, ты мой ЛУЧШИЙ друг… А, во-вторых,… <ик>… ты пьян и время проморгал, тебя уже в общагу не пустят. - Знаешь, Том, вот у Фокса те же самые проблемы: он тоже твой ЛУЧШИЙ друг и живет в том же студенческом общежитие, что и я. И, в отличие от некоторых, я трезвый… - Воооот… А Фокс нажрался еще хуже меня, ха… Его твоя, между прочим, девушка к их предкам повезла. А Йозеф так в клубе и уснул. Не, ему-то можно, у него там друганы работают. Дааа… Нет, ну, не Каре же было меня тащить, верно? Она, все-таки, девушка. - Ага. Твоя девушка! И весовые категории у нас с ней не особо отличаются, к слову… - Бииилли, ну, чего ты какой? - Какой? – Очередной тяжелый вздох. - Вредный… И злой. – Надуваю губы и щеки. Как в детстве. Капец, я в дрова… - Ага. И трезвый. - Вооот! Вот в чем причина! А я тебе говорил: пей, Билли, пей, чтобы было веселееей… А ты все в никакую. Непослушный какой. Те кто дал право папку не слушаться, а? Плохой… Плохой мальчик. – И пальцем помотать. Да, вот так, поучительно. Блядь, пристрелите меня… - Ага, накажи еще. Отшлепай. Том, ты че за пургу несешь вообще, а? - Это ты меня несешь… - Зааа что? – Очередной(!) вздох. - Билли, сходи к врачу. У тебя что-то с дыхалкой… *** - Тооом, сделай милость… Слезь с меня, на хуй! – Сквозь пелену пьяного сна доносится какой-то смутно знакомый, уставший голос. Открываю глаза и отрываю голову от чего-то, заменяющего мне подушку. Вглядываюсь в лицо лежащего прямо на полу человека. - Ммм? Билли? Бииилли! Хех… А че ты тут лежишь? - Потому, что ты грохнулся в коридоре, Том. На меня! - Ааа… Ну, клево. Я спать. Бай-бай, Билл. - Эээй, алле!!! Том, слезь с меня! - Зачем? Ты мягкий… - Поймав скептический взгляд, поерзал немного на костлявом «матраце». – Ладно, хрен с тобой. Не мягкий. Зато теплый. Билли, заткнись и давай уже спать. - Здесь?! Том, ты тяжелый! И мы даже дверь не закрыли… Закатываю глаза к потолку, правда, прямо под веками, потому, что поднимать их – это тяжкий и непосильный труд. Вытягиваю ногу, пиная дверь, отчего она сталкивается с косяком. Услышав щелчок замка, с довольный лыбой смотрю на надутого и взъерошенного Билла. - Готово. Вдох-выдох… Тело подо мной, кажется, уговаривает самого себя меня не убивать… Ну, в таком случае, лежать на нем, тем самым и удерживая – это сейчас просто необходимо. В целях собственной безопасности. Роняю голову обратно на худенькое плечо, намереваясь свалить в Нирвану и облапив Билла, как плюшевого мишку. «Мишка» же, видимо, смирившись со своей участью, больше не предпринимает никаких попыток высвободиться. Просто лежит подо мной. Такой, как всегда. Спокойный, сдержанный, холодный. И только сердце в его груди бьется часто-часто, как будто хочет выпрыгнуть. Из-за чего это, Билл? Поднимаю голову, вглядываясь в почти уже родные безразличные карие глаза. Его сердце разрывается на части. Но он смотрит спокойно, словно ничего не хочет и ничего не ждет. Он никогда меня не оттолкнет. Почему? Не знаю. Просто, потому что он мой лучший друг. Он понимает меня с полуслова, полу-взгляда. Мы такие разные, у нас, практически, нет ничего общего. Кроме любопытства. Ему интересен мой мир, полный ярких, радужных красок, шума и веселья. Всего, чего нет в этом странном человеке. Билл, как хамелеон. Он пустой изначально, прозрачный. И видимым становится лишь рядом с кем-то, перенимая привычки, манеру поведения. Он может стать простым и легким со мной, дерзким и взрывоопасным – с Фоксом, источать элегантность и смотреть на мир, как бы, снисходительно, если рядом Астер. Словно у него не желание жить, а долг. Его надо учить, ведь сам он не умеет. И я делаю его человеком. Я вытащил его из скорлупы, познакомил с людьми, чьи характеры он отпечатал на чистом листе собственного. Впитал, как губка. Но ему мало. Ему все еще любопытно. Как и мне. Мне интересно все, что я еще не знаю или не пробовал. Так было всегда. Именно поэтому, встретив Билла и приглядевшись к нему, я понял, что этого человека должен удержать. Ведь он сплошная загадка. Каждый новый знакомый меняет его. Каждый раз, глядя в его глаза, я вижу что-то новое, что-то, что еще не знаю. Но, нет, поиск жизни для Билла и разгадка его самого для меня – это не единственное, куда нас заводит любопытство. Не скажу уже даже, сколько раз мы, примерно, целовались… Но первый не забуду никогда. Просто было интересно. Просто не было неприятно. Просто… Все просто. И его глаза тогда были такими же. Равнодушными, ничего не ждущими. Пустыми, а, значит, готовыми принять что-то новое. Такие красивые, на самом деле, глаза… Билл смотрит на меня. Я провожу рукой по его щеке. Такая нежная кожа… Такая длинная, тонкая шея… острые ключицы… Надо же, а в парне может быть что-то соблазнительное... И почему я раньше не замечал?... Эх, Томас, пить тебе меньше надо... Черт, какой же он, все-таки, худой. А я лежу на нем… И как не раздавил еще? Но вот слезать все равно не хочется. Мои руки на этом хрупком теле кажутся особенно большими. Глажу его, чувствуя ладонью тепло, которым делится со мной Билл. Я знаю, что кожа под его футболкой безумно бледная. А еще я узнаю, что в свете луны она похожа на снег, так же сияет. Я это узнаю. А пока просто глажу стройное, гибкое тело, притягивая за тонкую талию ближе к себе. Билл послушно выгибается, чуть шире раздвигая разведенные при нашем падении ноги. Он смотрит все так же холодно и безразлично. А его сердце все так же бьется мне в грудь. Возможно, завтра мы будем жалеть о том, что никто до сих пор не изобрел машину времени. А, может, мы даже ничего и не вспомним… Да это и не важно. Сегодня есть эта ночь. Есть я и Билл. И ничего между нами. Общество, наши девушки, наша дружба… Все это вернется завтра. А сегодня – мы пьяны и нам любопытно. Я перестаю вглядываться в безразличные глаза и закрываю свои, склоняясь, стирая расстояние, целуя Билла. Так привычно целуя лучшего друга и привычно же понимая, что он отвечает, вцепляясь руками в мою рубашку на спине, пока я стягиваю с лохматых, черных прядей ненужную резинку. Я знаю, что, когда вновь посмотрю на него, то холода во взгляде уже не будет. В нем будет та же страсть, что закипает во мне. И что-то от самого Билла. Какая-то маленькая часть его настоящих эмоций. Билл ни о чем не спросит. Он и так понял, чего я хочу. Его. Во всем виноват алкоголь. Я впервые хочу парня. Я впервые хочу Билла. И не вижу в этом ничего странного. Мне просто любопытно. Как и ему. Просто любопытно… Тогда, почему спокойное и, по идее, не умеющее чувствовать сердце Билла так отчаянно бьется о клетку ребер, словно мечтая вырваться на волю? Мой пьяный мозг не задумывается об этом. И, какое же совпадение, именно это я на утро и забуду. Как и то, что Билл, в отличие от меня, был трезв.