Передозировка

Всем привет:) Я снова притащила продку:) Продолжим немного знакомиться с Томом, а он пока пусть подумает над тем, как жить дальше... Что ж, ну, а я снова пропадаю на пару дней:) Но даже не надейтесь, я вернусь!:) И, наверное, попробую писать уже от лица Билла, пора бы и с ним познакомиться, как думаете? Глава 4 POV Том Сжальтесь надо мной: убейте меня! Голова просто раскалывается, в глотке пустыня Сахара, а во рту филиал… Не, походу, это не филиал, а сам главный офис кошачьего туалета. И так, я проснулся, лохматый, помятый, короче, просто красавец. Чувствую себя преотвратно, а рядом спит абсолютно голый, мой лучший друг. ЗА-ШИ-БИСЬ! И что мы с ним натворили? Кажется, в этот раз любопытство совсем уж завело нас за грани разумного. Я переспал с парнем! Кошмар. Хотя… Не, ну, не такой-то уж и кошмар, если приглядеться… Без очков и своего извечного глупого хвостика, без масок, которые он постоянно меняет, примеряя порой что-нибудь уж совсем ни впопад, Билл симпатичный. Даже, наверное, красивый, если, конечно, привести его в порядок. Но ему словно все равно, как он выглядит. Плохое зрение, поэтому очки – необходимо и удобно. Хвостик - быстро и без проблем. Хм… такое беззаботное лицо, когда он спит. Нежное. У Билла вообще очень нежная кожа, совсем как у мальчишки, словно он и не брился еще никогда. И ровная, белоснежная. Такой позавидовала бы любая девушка. Только вот он парень. Стройный, хрупкий, но, все-таки, парень. И, к тому же, мой лучший друг. И это хорошо. Лучше с ним, чем… Уж не знаю, как он себя поведет, когда проснется… Потому что от него вообще никогда не знаешь, чего ожидать. Но, думаю, он поймет все правильно. Это было просто любопытство. Мы просто были пьяны. Мы шутили. Мы уже шутили до этого, когда впервые поцеловались. И ничего. Потом между нами ничего не изменилось. Мы просто стали немного ближе. Могли так же по пьяни или в шутку целоваться. Но только, когда мы одни. А для остальных – между нами ничего не изменилось. Мы не изменились. Я все тот же беззаботный весельчак, а Билл - все тот же, скучный ботаник. А теперь… Хм, как бы я себя не успокаивал, но то, что произошло ночью – это не просто поцелуйчик. И сложно, наверно, забыть, как тебя поимели и сделать вид, что все осталось таким же, как и прежде… Как ты себя поведешь, Билл? Смотрю на бледную спину и фарфоровую кожу, которую нежно гладят солнечные лучи. Не сдерживаюсь и следую их примеру, невесомо ведя пальцами вдоль позвоночника, от шеи вниз, до самой, скрытой простынею,… Кхм… М-да, Бруннер, а ночка-то выдалась жаркой… Задумчиво прокручиваю в голове фрагменты, воспоминания, те ощущения чего-то нового, запретного и неимоверно сладкого, такого незнакомого, но… Не знаю, правильного, что ли… « - Ух, ты… Ахренеть… - Идиот, Бруннер, больно же! Так узко и горячо, как никогда… Идеально… Даже не понимаю, а нужно ли двигаться, потому что крышу сорвало уже от того, что я просто вошел. Билл подо мной дрожит, царапает руками простыни и вгрызается в подушку. Ему больно, он шипит. Но не просит прекратить. Я не двигаюсь, а он старается привыкнуть. Он хочет, ему интересно. Он терпит. Склоняюсь над ним, прижимаясь грудью к худой, дрожащей спине. Целую в загривок, прикусывая кожу. Нежности нет, он парень, она не нужна. Но и боль тоже. А, значит, его просто надо отвлечь. Чтобы он перестал о ней думать… - Смотри, Билл… Я полностью в тебе. Как ощущения? Знаешь, а мы идеально подходим по размерам… - Шепчу ему на ухо, обжигая дыханием. - Да что ты говоришь? – Шипение и ехидство. Я улыбаюсь и отцепляю одну руку Билла от измученных простыней, завожу ее ему за спину, давая коснуться, почувствовать наше слияние и делая, при этом, первый толчок. Билл вскрикивает. Он чувствует меня. Чувствует в себе, чувствует тонкими пальцами, которые касаются… Я двигаюсь, а он снова шипит и мученически зажмуривается, склоняясь и утыкаясь лицом в подушку. Но уже не из-за боли. Он сейчас такой горячий, кожа лоснится от пота, капелька сбегает по виску, и я закусываю губу, чтобы сдержаться и не сцеловать ее. Билл шипит. Снова и снова. И краснеет. Ему не больно. Ему стыдно. Безумно стыдно сейчас, потому что просто невыносимо хорошо…» Воспоминания похожи на обрывистые кадры из кино. И, да, они размытые, но, все равно, слишком яркие, слишком обжигающие, слишком реальные… Потому, что это было еще вчера. Чувствую, как в паху начинает концентрироваться жар. Рывком отрываю руку от кожи Билла, и, глядя на него как-то хмуро, громко произношу: - Билл, вставай. Пора просыпаться. Вообще-то, сам я уже одет и даже завтрак приготовил. И пришел-то ради того, чтобы разбудить эту «Спящую красавицу», только вот, почему-то, посмотрел на него и завис, задумался. Ага, и мне чуть дрочка не понадобилась. Додумался, блядь, называется! - Ууу… - жалобное завывание, приглушенное подушкой, в которой Билл спрятал свое лицо. Параллельно умудряясь укутываться в простыню по самую макушку. Зашибись, детский сад! - Билл, вставай. Хватит хандрить, пора посмотреть в лицо реальности. Черная макушка нехотя выпутывается, являя себя сему миру, и в меня утыкаются два удивленно-возмущенных карих омута. Билл хмурит брови и, прищуриваясь, чтобы лучше меня разглядеть без очков, хриплым спросонья голосом произносит: - Ты такой спокойный, Том. Ты, что, ничего не помнишь? О, да, Билли! Я – само спокойствие. Ага. Только вот сигарету щас сгрызу, а так, все заебись. - Нет. Я все прекрасно помню. – Очередная затяжка. Только вот лучше не напоминай, а то придется повторить. Черт, и чего я завожусь-то снова? Что-то меня слишком уж быстро в жар бросает. Но Билл ничего не замечает, и это радует. - А чего ты тогда так спокоен? - Переживания не изменят факта. – Выпускаю дым, хмуро глядя на надутого парня. - Вот за что я не люблю технарей. – Шипит, сверля меня глазами. – Тебе бы стоило проявить больше такта. - И, что, я должен сейчас петь серенады юному гуманитарию, которого посмел лишить чести? – Если честно, меня все это начинает напрягать. Я думал, что Билл отнесется ко всему этому несколько проще. Ну, точнее, не думал, а надеялся. - Ооох… - Билл измученно падает лицом в подушку, показывая тем самым всю степень его разочарованности в этом мире. Но тут его щеки начинают приобретать помидорный оттенок, а это уже удивляет и настораживает меня. - Билл? - Откровенно говоря… - Тихий, едва различимый шепот все в ту же подушку. – Было хорошо. – Билл поднимает, наконец, свои глаза, проверяя мою реакцию. Я лишь выгибаю брови: - Это, что, комплимент? Я был хорош? - Нет, придурок! – Тут же подрывается, вновь надуваясь, пыхтя и краснея еще сильнее, Билл. – У меня задница болит! Не успеваю ничего ответить, просто фигея от тех эмоций, что он мне показывает. Вот еще секунду назад он был готов рвать и метать, параллельно падая в обморок от смущения, а сейчас… Опять уткнулся в бедную подушку, задумчиво и грустно глядя куда-то сквозь стену, и продолжил: - Больно, да… Но… Как бы сказать… Неизведанное удовольствие. Оно того стоило, что ли… И… - Неизведанное удовольствие, да? – Очередная затяжка, а пульс, почему-то, снова ускоряется, начиная стучать по вискам. – Ну, да. Секс давно не был таким горячим. - И с чего-это я вдруг охрип, а? Билл опять несколько возмущенно смотрит на меня: - Ну, уж точно не для тебя, Том. - Нет, правда. И для меня тоже. Это было… Здорово. И именно поэтому с этим нельзя шутить. – Говорю серьезно, докуривая, наконец, сигарету. Билл смотрит на меня так… Странно… Когда человек смотрит и, словно бы, понимает тебя. И, в то же время, понимает как-то по-своему. Неправильно. Не успеваю даже всерьез над этим задуматься, как в брюнете происходят метаморфозы. В меня утыкается лукаво-игривый взгляд, а губы, которые я целовал этой ночью, искривляются в какой-то неестественной улыбке. Да, я узнаю это. Это маска. Одна из сотен масок, которые он неизменно носит в себе, выставляя их временами (а, если точнее, то почти постоянно) на всеобщее обозрение, скрывая тем самым себя самого. Одна из тех ролей, которую впитала в себя его хамелеонская натура. Одна из тех масок, к которым я так привык. Привык настолько, что, увидев ее, невольно расслабляюсь, ведь Билл спрятался. Тот Билл, которого я не знаю и не понимаю. А этот мне знаком. Я знаю, чего от него ожидать. А, значит, все будет хорошо. Улыбаюсь, наконец-то, заговаривая: - У нас у обоих есть девушки. – Билл кивает. – Мы любим их. – На этот раз в ответ – лишь улыбка. – Так, что, давай унесем эту ночь с собой в могилу? – Говоря все это, я присел на кровать и с каждым словом склонялся все ближе к спокойному и равнодушно-насмешливому лицу. – Мы просто напились и поддались порыву, не так ли? – И вот уже совсем близко… - Да, согласен. – Билл улыбается еще шире и стирает последнее расстояние между нами. Отвечаю на поцелуй, привычно сминая мягкие губы, перехватывая инициативу. Спустя какое-то время отрываемся, и я просто смотрю в лукавые глаза напротив. Как все-таки хорошо, что у меня есть такой замечательный друг. Друг, который всегда и во всем меня понимает. Я улыбаюсь на его улыбку и Билл, как всегда, улыбается в ответ еще шире. - Пойдем, поедим, что ли? Билл кивает и, потянувшись, встает с постели, беззаботно направляясь в сторону кухни. А я продолжаю сидеть. Ну, точнее, я-то сижу, а вот у меня встает вслед за Биллом… А все потому, что он… - Слушай, Дильс, ты бы хоть оделся, что ли? *** То же утро, чуть позже… POV Билл Задумчиво иду по коридору общаги, задумчиво подхожу и отрываю дверь, задумчиво останавливаюсь, глядя в окно, где за безразличным стеклом проносится безразличная толпа бездушных людей, одним из которых я был рожден. Одним из которых я кажусь для окружающих. Одним из которых я хотел бы снова стать. Но в голове бушуют ураганы мыслей, а в груди отчаянно бьется, разбиваясь с каждым ударам на все более мелкие осколки, живое, горячее и глупое сердце. Я так устал… Но меня не оставят в покое. Никто и нигде. Даже здесь, в комнате общежития, я не один. Привычно слышу скрип кровати, соседней с моей. Привычные шаги за спиной и привычные сильные мужские руки, которые крепко обнимают меня, притягивая к широкой груди. Привычное ощущение горячих ладоней у меня под футболкой. И привычный голос ядовитым шепотом прямо в ухо, обжигая дыханием: - Ну, привет, малыш Билли. Где шлялся?