Договоры в Йоль

Люциус Абраксас Малфой, обвиняемый в пособничестве Томасу Марволо Реддлу, а также в многочисленных убийствах магглов с применением Непростительных заклятий, ежится, плотнее закутываясь в куцее одеяло, не спасающее от промозглого холода и сырости. Магия пока безжалостно вытравливает из ослабленного организма болезни, но и она уже на пределе. Двадцать первое декабря. Солнцеворот, священная ночь Йоля, и Люциус по привычке не спит, шепчет ритуальные слова и поет гимны Одину. Он бережно перебирает пальцами веточки падуба, омелы и плюща, поглаживает листья ясеня, с таким трудом переданные Драко и вглядывается во Тьму в безнадежной попытке отыскать хоть одну звезду за чуть выделяющимся на общем фоне окном. С потрескавшихся губ срывается мольба: - Один, предводитель асов, в чьей власти принимать и отвергать дары священной ночи. Прими кровь на моих руках, как дар Великому воину и охотнику. Прошу, дай шанс передать Наследнику Тайные знания, сохранив их для потомков. Взамен обещаю безусловную преданность имени твоему темного Рода Малфой вплоть до десятого колена. Да осуществится принесение жертв и даров в твою честь. Да будет так! Магия окутывает исхудавшее тело, подтверждая слова клятвы, принося ощущение тепла и робкой надежды. Злобствующий ветер с яростью швыряет мелкую гальку и ветви деревьев на неприступные стены, донося до узника вой ночного хищника. Люциус ждет, замерев на вдохе. Одна. Две. Три. Четыре. Пять секунд... Десять. Сквозь хмарь пробивается слабый луч одной единственной звезды и тут же гаснет. Тонкие кружева, сплетенные из лунного света, окончательно растворяются во мраке Ночи, проигрывая битву с непогодой. Тонкий луч света. Вой хищника. Мелкая галька, поднятая ветром… Игра воображения или Знак Одина? Можно лишь ждать. И шептать знакомые с детства ритуальные слова. Приближается рассвет. Двадцать второе декабря. Утро. Люциус неторопливо разминается, выполняя давно вбитый в память комплекс упражнений, затем усаживается с книгой ближе к окну. Руки сжимают так и не открытый фолиант - полный, самообновляющийся свод законов. Взгляд бегло пробегает по уже выученным строчкам, позволяя мыслям унестись прочь в горечь размышлений. О себе, о близких, об обществе, потерявшемся на нехоженых тропинках Истории. До рассмотрения дела правой руки Волдеморта в суде остается всего несколько дней. Семнадцать, если быть точным. Именно тогда завершатся все празднования, и комиссия возобновит свою работу. Карая. Милуя. Узурпируя божественное право считать, что есть правильно, а что - обман, ложь, неугодная уставшему от войны и смертей обществу, покорному сейчас любому решению правительства, освободившего их от тирании Темного Лорда. Странно, что за прошедшие месяцы представители министерства ни разу не предложили ему выгодно обменять Азкабан на домашний арест. Им решили пожертвовать в угоду агрессивным настроениям магглорожденных как одним из самых ярых сторонников Волдеморта? Люциус усмехается, бережно перебирая воспоминания о прошедших событиях. Не надеясь пережить войну, оставшись при этом независимым, за последний год он сделал все, чтобы сын сохранил СВОБОДУ и магию РОДА. Длинные пальцы словно вытаскивают из вороха событий картинку, и лорд Малфой невольно морщится, шепчет что-то неразборчивое, теребя лист все еще лежащей в руках книги. Апартаменты Дамблдора, куда он пришел как глава Попечительского совета и, отрешившись от затопляющих сознание чувства вины и униженности, ведет переговоры о переходе на сторону «Света». Директор увлеченно просчитывает различные комбинации с участием нового шпиона, поглаживая белоснежную бороду узловатыми пальцами, покрытыми старческими пигментными пятнами. Верный феникс, отвернувшись от гостя, чистит перья, словно давая понять, что не видит в гордом аристократе объекта, достойного внимания. Кабинет в мэноре несколько часов спустя, со стоящими в ряд пустыми бутылками и рассыпавшимися по полу бумагами - глумливый символ его почившей надежды на ренессанс магического мира. Да, он предал Лорда, утратившего свой острый ум после страшного возрождения, а также пусть далеко не безобидных, но верных данным когда-то клятвам соратников. Если бы Люциусу вновь пришлось стоять перед выбором, он поступил бы также, цинично сдавая правосудию наиболее беспринципных «коллег», замаравших руки кровью невинных, а потом опять и опять напиваясь до беспамятства в самых защищенных уголках Малфой-мэнора вроде комнат Наследника под жалостливо-испуганным взглядом Драко и удрученным Нарциссы, пытающейся мысленно просчитать, что с них потребует магия за предательство. Нарцисса. Верная спутница, последовавшая за ним по пути лжи до самого конца, намеренно введшая Лорда в заблуждение о состоянии мальчишки, громогласно заявив о его смерти и попутно всунув в грязную от крови ладонь склянку с укрепляющим. Погибшая в Битве за Хогвартс, подставившись под Аваду Волдеморта. Считала ли она, что тем самым платит магии дань, оберегая мужа? Более чем вероятно. Защищала ли Драко Жертвой матери, как когда-то Лили Поттер, отдавшая жизнь за маленького Гарри? Можно лишь догадываться и сделать все возможное, чтобы смерть ее не была напрасной. Ему повезло. Он выжил. Или просто смалодушничал? Не смог оставить наследника в столь сложное время. Магия сочла спасение жизни Поттера, когда Люциус, рискуя быть пойманным в любой момент, помогал тому бежать из подземелий мэнора, соразмерной платой за нарушение клятв, данных Темному Лорду. А миг, когда мальчишка, чуть пошатываясь от множества вскрывшихся за время пути по тайным туннелям ран и от бесконечной усталости, шагнул прочь, лишь напоследок зачем-то обернувшись, стал одним из самых светлых воспоминаний последних месяцев войны, бережно хранимых в памяти. Помощь будущему победителю Волдеморта стала самым сильным козырем Малфоя-старшего в последующем противостоянии с министерством. Воспоминания Дамблдора о действиях высокомерного аристократа в пользу ордена были частично утеряны, фениксовцы о втором шпионе просто не знали, Северус погиб. Но остался Поттер, уже согласовавший с адвокатом свою речь и твердо свидетельствовавший в пользу Драко и других детей слизеринцев, отстаивая их свободу. Шаг за шагом Герой отвоевывал у чиновников наследников Темных Родов, не гнушаясь использовать свою популярность, давая интервью, ведя переговоры с самыми различными представителями магического сообщества, облеченными властью, игнорируя многочисленные попытки оттереть его в сторону, подарив лишь красивую жизнь «эмблемы победы». Мальчишка оказался крепким орешком, под стать обоим своим учителям – Дамблдору и Снейпу. Темной лошадкой, чьи действия вдруг приобрели опасную непредсказуемость для всех заинтересованных сторон. Хмурое лицо Люциуса чуть смягчается, когда на губах появляется едва заметная улыбка. Благодаря на удивление грамотной политической позиции Поттера, Драко сейчас свободен, а Родовое гнездо защищено от посягательств. Жаль, не все знания еще переданы Наследнику, часть силы будет безвозвратно утеряна, если только глава семьи не вырвется из застенков. Сын сейчас отдыхает. Его светлые до полупрозрачности волосы разметались по подушке, а ресницы практически сливаются с кожей. На лице редкое выражение умиротворения, свойственное только детям, не познавшим горестей жизни и людям, с честью прошедшим испытания ритуалами первой ночи Йоля. Тонкая кисть привычно охватывает край подушки, под которой покоится палочка. Вторая рука вытянута вдоль тела. Так хочется очутиться сейчас в мэноре, разбудить сына мягким поцелуем в висок и легким сдуванием шелковой пряди со щеки. Ресницы мгновенно взлетят вверх, являя миру и отцу серые глаза, затуманенные сном, но постепенно приобретающие присущую им остроту, а губы тронет мягкая улыбка. Пальцы мнут ни в чем не повинный лист свода законов. Сегодня Люциусу не дано разделить с Драко утро и почувствовать магию Рода, заботливо обволакивающую наследника. Тот в мэноре совершенно один. Один. Как и другие дети чистокровных, магически ослабленные и отчаянно нуждающиеся в уверенности в завтрашнем дне, в надежде на восстановление равновесия, стремительно тающей под ударами паладинов Света. Дамблдора. Поттера. История не понимает сослагательного наклонения, Люциус, тебе ли не знать? Хроноворот - лишь игрушка для безумцев, возомнивших себя всемогущими богами, насмешка над Судьбой. Сам Дамблдор, будучи полукровкой, действовал скорее по наитию, став случайной фигурой в шахматной игре богов, развернувшейся в результате грубейших ошибок Грин-де-Вальда. Он не смог ни адекватно реализовать собственный потенциал, излишне увлекшись политикой, ни подготовить к происходящему мальчишку Поттеров. Как результат, вакханалия Сил и распад общества. Почему сыну Джеймса выпало родиться полукровкой? Наследников испокон веков защищали объединенные силы слившихся Семей, и постороннее вмешательство было чревато для агрессора потерей жизни и магии, что собственно и случилось с Волдемортом. Увы, разрозненные потомки Поттеров, раскиданные по всей Европе, посчитали потерю полукровки небольшой утратой, допустили вмешательство в его судьбу заигравшегося старого интригана, проводящего в жизнь ложные идеалы, разобщающие и ослабляющие их сообщество. Ввод в Хогвартсе маггловских религиозных праздников - один из ярчайших примеров. Сейчас Йоль. Сколько магов сегодня проводят ритуалы, соблюдая все необходимые условия? Тот же Поттер под бдительным оком предателей крови Уизли будет праздновать Рождество, участвуя в церемониях, придуманных убийцами магов. Ирония жизни. Люциус грустно усмехается. Христианство - своего рода институт власти, посчитавший магов наиболее опасными соперниками в борьбе за умы людей и бросивший огромные силы на уничтожение врагов. После того, как начались тщательно подогреваемые фанатиками гонения на ведьм и был утвержден Статут Секретности, религиозные деятели провели ряд мероприятий, целью которых стала подмена привычных традиций на выгодные Церкви. Так Один стал святым Николасом, Йоль – Рождеством, языческие символы плавно перетекли в христианские, а обычай проводить эти дни в кругу семьи и друзей, веселясь и обмениваясь подарками, потихоньку вытеснил легенды о мертвецах, что покидают в эту ночь пределы Иного Мира в поисках возможности возродиться. Магия проиграла, мир скатился назад, в пучину невежества, оставив волшебству место лишь в сказках о злых ведьмах и оборотнях, побеждаемых серебряным крестом. Прошли века. Магглорожденные живут по иным законам, а выходцы из их среды активно насаждают свою идеологию везде, где появляются. Невинные агнцы грязных игр. Остались ли еще ходы у чистокровных, или им уже поставлены шах и мат? И кем был Волдеморт в игре? Королем? Ладьей, совершившей короткую рокировку, чтобы укрыть главную фигуру от удара? Ответы придется искать самому. Люциус откидывается на покрытую трещинами и грозящую занозами щербатую спинку кровати. Все, что он может, – ждать. И верить в Одина.