Расклад

Повешенный ( прямая позиция ). Ключевые слова и фразы: приостановка, жертвенность, смена приоритетов. Появляется тогда, когда надо немного приостановиться, чтобы пересмотреть свое отношение, обозначить свои приоритеты и свои цели. Вполне возможно, что сменить их. Может указывать на перемены и жертвы. Вполне возможно, что для достижения определенной цели надо пойти на жертвы или надо отказаться от старого, чтобы расчистить путь к новому. Жертвы могут быть или материального характера, или придется отказаться от прежних убеждений, но в любом случае они оправданы. Иногда означает, что человек оказался на пороге перемен.(с) Таро.

Король Дюмон Второй поднял взгляд сияющих светлых глаз, оторвавшись от бумаг, и довольно улыбнулся, наблюдая за собственными сыновьями. Два совершенно непохожих друг на друга мальчика играли на пушистом ковре. Игрушечные лошадки путались в длинном ворсе, а дети издавали смешные фыркающие звуки, подражая животным. - Клем, - тихо, почти заговорщицки позвал монарх, подмигнув старшему мальчику, и тот, быстро вскочив на ноги, подбежал к отцу. Дюмон потрепал мальчика по волосам и достал из стола небольшое зеленое яблоко. – Разделите? – спросил король, и ребенок довольно закивал, принимая подарок. Советник осторожно кашлянул, и король, обреченно вздохнув, вернулся к своим обязанностям. Когда мальчик вернулся на ковер, он, улыбаясь, протянул яблоко брату, но тот лишь брезгливо и обиженно поджал губы и отрицательно мотнул головой. Яблоко осталось лежать на ковре рядом, а Клем снова схватился за игрушечную лошадку, собираясь продолжить игру. - Не смей, - тихо прошипел маленький светловолосый ангел, недовольно проводя рукой по ворсу ковра, будто расчерчивая линию. – Это моя игра, мой папа, моя страна! Брат маленького ангела тихо вздохнул, сдувая с глаз мешающую темную челку, и молча привлек вредину в объятья. - Все твое, не переживай. Я буду лишь помогать тебе. Голубые глаза удивленно моргнули пару раз, и мальчишка выставил руки вперед, упираясь брату в грудь. - Правда? Темноволосый кивнул. Дюмон в очередной раз оторвался от дел и с умилением наблюдал за обнимающимися сыновьями. "Вы будете править вместе", - думал король. Знал бы он, насколько ошибался… *** Мужчина сидел за широким столом и вглядывался в строчки письма: буквы, аккуратно выведенные, с множеством раздражающих завитушек уже невольно вызывали тошноту. Клеман Бастьен откинулся в высоком бархатном кресле и устало потер переносицу – можно было даже не читать, пытаясь разобрать текст в тусклом свете. Опять одно и тоже, письмо за письмом, будто копируя слова. На границе - война с Ардуром и полный беспорядок, а ему рассказывают, как замечательно живется пограничным деревушкам и как процветает экономика "Великого государства" Рейнор… Действительно, зачем лишний раз говорить государю о различных «мелочах», когда можно под шумок оторвать себе кусочек воюющей земли, практически лишившейся какого-либо контроля? Мужчина раздраженно скомкал лист бумаги и поднес получившийся комок к слабому огоньку свечи. Огонек, казалось, ожил, благодарно принимая подношение, и с тихим треском поглотил бумагу. Война действительно имела место быть – не столь масштабная, как это показалось на первых порах, но имеющая вполне неприятные последствия. Граница медленно сдвигалась, съедая территории Рейнора арпан за арпаном*, а король сидел, будто закрыв глаза, и не реагировал на происходящее. Клеман – бастард, кровник короля, советник и приближенный светлого государя - не раз пытался донести до правителя реальное положение вещей, но взбалмошный монарх, увлеченный, несомненно, более важными делами, отказывался слушать даже его, предпочитая политическим делам охоту, вино и женщин. - Когда он очухается, будет уже поздно. – Пальцы запутались в длинных темных волосах, и Клем устало откинулся на спинку кресла. Да, когда это произойдет, ему повезет, если голова советника первой не полетит с плеч от руки разъярённого Дюмона. Мужчина рывком поднялся на ноги и прошелся по кабинету, пытаясь собраться с мыслями. Замер на мгновение и снова бросился к столу. Легкое движение, скидывая со стола книги, бумаги и прочие мелочи. Пальцы быстро размотали старую потрепанную карту, и Бастьен наклонился, снимая с полки подсвечник и опираясь одной рукой, быстро осмотрел красную линию границ. - Должен быть какой-то выход. Свеча почти не давала света, но даже этого сейчас было достаточно, чтобы видеть уже, казалось бы, навечно отпечатавшиеся в памяти территории. *** На сегодня был назначен совет, на котором предполагалось решение вопросов внешней политики, но даже спустя месяц войны графья думать не думали о том, чтобы намекнуть правителю о такой мелочи, как война. Разумеется, на все слова придворных, пытающихся вместе с Клеманом донести до правителя реальное положение дел, тот лишь лениво отмахивался: двор врет, а вот льстецы не могут говорить неправду, они ведь хвалят самого короля! Дюмон Третий, развалившись, сидел в высоком резном кресле из вишневого дерева, лениво поглаживая одной рукой собственное колено, обтянутое светлым шелком. Монарх был красив – статный, молодой юноша со слегка женскими чертами лица в обрамлении множества светлых кудряшек, а вот острый взгляд хитрых голубых глаз, окидывающий всех слегка надменно, был обманчив. Дюмон отличался исключительной наивностью. Клеман стоял за спиной правителя: очередной вельможа, рассыпаясь в низких поклонах, рассказывал о том, как все замечательно в стране, и все, разумеется, благодаря такому блистательному уму великого монарха. Правитель расплывался в благодарной улыбке, а Бастьен с каждым "сладким" словом становился все мрачнее. Дюмон резким движением взмахнул рукой, и льстец сменился другим, не менее наглым типом, владеющим довольно большой провинцией. - О, Ваша Величество! Ваш ум не знает границ… - Клем не выдержал и привычным жестом потер переносицу. Голова раскалывалась – верна давала свои последствия, но без нее в последнее время было не обойтись. Зелье на основе туман-травы временно позволяло очистить рассудок и прогоняло усталость, после возвращая все сторицей. Препротивнейшая вещица, при частом использовании вызывающая привыкание и туманящая рассудок, но Бастьен знал свою меру. Совет медленно и верно подходил к концу, а никто не сказал ни слова о действительно нуждающемся в решении деле. Рейнор – большое государство - граничило с Ардуром и Мердрисом: на севере вздымались высокие горы, полные запасов необходимой руды; на юге располагались берега Безымянного моря, богатого рыбой и жемчугом. И все же, несмотря на все это, страна переживала не лучшие свои времена. Старый король покинул этот мир поспешно, неожиданно умерев во сне и не оставив после себя почти никаких указаний. Клем, всегда любивший отца, вынужден был признать младшего Дюмона законным королем. И страна присягнула, тайком утирая горькие слезы. За три года правления рудники медленно приходили в негодность, требуя ремонта глубоких шахт; армия находилась в полной разрухе; зато столица, Гринром, вместе с королем получила себе новый театр и роскошный сад. Клем кусал локти, выл от безысходности, но ничего не мог поделать – монарх не желал слушать никого, предпочитая принимать решения самостоятельно, а к бастарду в принципе не испытывал теплых чувств, не забывая указывать советнику его место. Король лениво поднялся и, зевнув, распустил графов по домам. Бастьен поспешно пошел следом за монархом. Когда дверь личных покоев закрылась за спиной, Дюмон устало опустился на собственную кровать и лукаво посмотрел на брата. - Ну что ж, мой милый, кажется мне, мы славно поработали! Клем закусил щеку, пытаясь не сказать лишнего, и открыл маленький ящик, доставая благовония, – традиция, которую Дюмон считал обязательной. Почему именно бастард должен был заниматься этим - оставалось загадкой. Каждый раз после окончания совета они сидели в комнате монарха и жгли тонкие палочки, пропитанные эфирными маслами. Язычок огня тронул палочку, и комнату начало медленно заволакивать тяжелым дымом, наполнявшим помещение запахом мирабилиса. Дюмон закрыл глаза и блаженно потянулся, втягивая носом пряный аромат. Клем поморщился – любимый запах короля всегда раздражал его, голова начинала гудеть все больше, а виски ломило. Перед глазами медленно плыл туман, вызванный остатками верны и очередной бессонной ночью. - Друг мой, – промурлыкал монарх, – как думаешь, а не поднять ли нам налог? Бастьен дернулся, как от удара. - Ваше Величество, но… - Я хочу новый дворец, – перебил брата правитель, объясняя собственные мысли. – Знаешь, такой высо-о-окий, с длинными шпилями и резными окошками. – Дюмон блаженно прикрыл глаза. - Лучше бы Вы обратили внимание на пограничную войну, – устало бросил бастард, выпрямляя спину. - Войну? Да пойми же ты, - Дюмон резко сел, улыбаясь, – нет никакой войны, глупый, – это все твои выдумки! Монарх легко вскочил на ноги и, засмеявшись, закружился по покоям, подбираясь к брату. - Но Ардур скоро доберется до рудников, и тогда... – Пальцы правителя быстро прошлись по подбородку Клема, надавливая и заставляя закрыть рот. Мужчина сжал зубы. - Не говори глупостей, говорю тебе. Бастьен прикусил губу, в очередной раз пытаясь успокоиться. - Решено! – Глаза восторженно блеснули. – Новый дворец в Гринроме! О, это будет замечательно! – юноша снова засмеялся и отошел к окну. Нет, это была последняя капля. - Вы позорите отца, – тихо произнес бастард, и спина короля замерла на мгновение. - Что? - Вы. Позорите. Отца, – чуть ли не по буквам проговорил Клеман, и губы вмиг взбешенного монарха обиженно сжались, выдавая в нем все того же эгоистичного мальчишку. Он дернулся вперед – звонкая пощечина эхом отозвалась в покоях. - Стража! – медовый голос вмиг приобрел противные истеричные нотки. Личная стража вошла сразу же. - В темницу - и казнить! Казнить за ересь! Клеман! Мне надоел твой бред! Сколько можно это терпеть?! – король раздраженно сложил руки на груди. *** Из-за непривычно жесткой постели болела спина, заснуть казалось делом совершенно невозможным, и Клем в очередной раз перевернулся на другой бок. В действительности, чего он ожидал? Что брат прислушается? Что этот эгоцентричный ребенок вылезет, наконец, из собственных иллюзий и разберется с захватчиками? Бастьен в очередной раз проклял себя за глупость. Если бы не усталость, он бы придумал тысячу поводов отговорить короля, но нет же, его угораздило сорваться именно сегодня… Казнь не слишком-то пугала мужчину, вряд ли вспыльчивый Дюмон действительно отправит его на плаху. Он уже не раз приказывал казнить Клема, но пока все ограничивалось холодной ночью на жесткой постели и больной простуженной спиной. Куда больше мужчину угнетало чувство вины. Ему хотелось, чтобы отец, всегда являющийся для него примером, мог гордиться страной, которую оставил, а теперь все окончательно разваливалось в руках юного правителя. Холодный сквозняк гулял по полу, заставляя поежиться, и мужчина обнял себя руками, пытаясь согреться. Мысли крутились в голове, мешая сосредоточиться, голова отчаянно трещала после нескольких бессонных ночей, и Клем сам не заметил, как провалился в беспокойный сон. Ему снились крики и шум боя. Глаза застилало красным маревом, не позволявшим разглядеть детали, пахло порохом, железом. Советник спешил, он не понимал, - куда, зачем, почему - но четко чувствовал, что совершенно не имеет права опаздывать. Он остановился на миг, и в туже секунду его поразила острая боль. На груди расцветал красный цветок. Дверь тихонько скрипнула, и в коридоре послышался звук тяжелых шагов, заставивший проснуться. - Клеман Бастьен? Встать, повернуться лицом к стене, руки над головой. Мужчина вздохнул, сонно моргнув, пытаясь избавиться от красной пелены перед глазами, и обреченно поднялся с койки, выполняя инструкции. - Никогда бы не подумал, что мне даже не дадут дождаться утра. За спиной тихо фыркнули, и запястья быстро перехватили, заламывая руки. - Уже утро - и мы ведем Вас не на плаху, Сир, – стражник как-то зло улыбнулся. – Мне были даны другие указания. Клеман удивленно взглянул на конвоира: если бы его хотели выпустить, то уже освободили бы, а не пытались скрутить по новой. Но долго думать ему не дали, подгоняя вперед. Шаги отдавались привычной головной болью, и Бастьен облизнул искусанную губу. Свежий воздух опьянял, и мужчина не сразу сообразил, что происходит. Перед входом нервно перешагивали с ноги на ногу лошади – три статных черных жеребца городской стражи под одетыми в броню мужчинами и гнедая кобыла, ожидающая хозяина. Клема подвели к его собственной любимице и отпустили руки. Конвоир лениво почесал редкую темную бороду и достал небольшой свиток, пока бастард одним прыжком вскакивал на лошадь. - Клеман Бастьен, бастард старого короля, советник, именем Дюмона Третьего приговаривается к ссылке на границу великого государства Рейнор и государства Ардур, в город Кхарг, для службы своей стране и королю, ради процветания Великой империи! Клем не смог сдержать обреченный вздох… Кто в действительности сказал, что Дюмон глуп? Нет, в некоторых ситуациях он умудрялся показать себя совсем с неожиданной стороны... Мужчина тряхнул головой, прогоняя нелепые мысли. Нет, однозначно кто-то нашептал это на ухо монарху, тот не додумался бы сам. Отправить советника на границу? В самое пекло якобы несуществующей войны? Это вполне можно было считать смертным приговором… Стражник как-то виновато улыбнулся, демонстрируя неровный ряд желтых зубов, и протянул бывшему заключенному маленький конверт с королевской печатью. - Это велено передать Вам лично в руки. Вы должны покинуть столицу сегодня же. Сопровождение будет следовать до Рьяха; если в течение недели король не получит от Вас вестей с границы – Ваша персона будет объявлена в розыск. Ваши вещи уже собраны. – Стражник потупился и, протянув руку, коснулся мягкой губы близстоящего коня. – Удачи. Клем кивнул, тряхнув черными волосами, и тут же припустил кобылу. Сопровождение не заставило себя ждать, бросаясь следом за бывшим советником. Все понимали, что от Бастьена избавились. Ветер развевал неубранные волосы, превращая их в колтуны, но мужчина все гнал вперед, не жалея лошадь и почти не видя перед собой дороги. Громкий стук копыт сзади говорил о том, что его не оставили. Пытаться нарушить "приказ" и свернуть вопреки изгнанию было бы глупостью, а оторваться все равно бы не получилось. Любимая кобыла Бьянка была уже немолода, и юные жеребцы сопровождающей стражи, при желании, догнали бы ее, не напрягаясь. Дорога до Кхарга занимала около пяти дней легкой трусцой. Клем прикинул расстояние и пришпорил бедную Бьянку, подгоняя. К вечеру лошадь, не привыкшая к дальним путешествиям, взмылилась, заставляя сделать остановку. Бастьен остановился и нехотя слез с кобылы. Ноги затекли, спина болела после неудобной койки, а шея онемела от долгой скачки. Мужчина потер уставшие мышцы и потянулся. Бьянка, глубоко дыша округлыми боками, опустила тяжелую голову, защипывая пучок сухой травы. Недалеко начали останавливаться спутники, но бастард принципиально игнорировал их, погрузившись в собственные мысли. Граница Рьяха была в часе езды, значит, вскоре он останется один. Пытаться бежать – бесполезно. Вряд ли король действительно объявит розыск, но не имея прав воспользоваться именем, Клем долго не протянет – дорога остается только одна. Тем более что она дает маленький шанс попробовать исправить эту глупую пограничную бойню за территории. Мужчина привязал кобылу к дереву, стащил с нее знакомое кожаное седло, потник и заботливо, не иначе, собранную поклажу. Достал щетку и скребок, торопливо проходя по бокам Бьянки. В сумке обнаружилась смена одежды на несколько дней, питьевая вода, плед, огниво и еще несколько необходимых мелочей. Клем глубоко вздохнул, перебирая содержимое. Пальцы сами нашли запечатанный конверт, но открывать его Бастьен пока не решался – что-то новое он вряд ли уже узнает. Мужчина чертовски устал, нервы в последнее время были на пределе, а глаза закрывались, требуя сна, и Клем почти готов был провалиться в забытье, когда тяжелая рука в кожаной перчатке коснулась плеча. - Клеман, не печальтесь, – заботливо проговорил высокий мужчина в легких доспехах. – Все могло быть куда хуже, Вам почти оказали милость. Бастьен окрысился, стряхивая с себя руку: - Вы считаете? Мужчина неуверенно кивнул и машинально отступил назад – бастард явно был не настроен на задушевные разговоры. Стражники поспешно развели костер, разобрались с караулом и теперь занимались своими делами, погладывая на изгнанника. Точилом по мечу, ложка, помешивающая медленно греющуюся на костре кашу, треск пощелкивающих в огне веток. Обычно предусмотрительный бастард позволил себе слабость, залезая под теплый шерстяной плед, – сегодня он собирался выспаться и не открывать глаз до самого утра. Летняя ночь была теплой, потрескивание огня успокаивало, и стражники тихо переговаривались между собой, стараясь не беспокоить нервного изгнанника. Клем не слушал слов, но заснуть все равно не мог: он закрывал глаза, проваливался в темноту и, будто рывком, выныривал обратно. Утро встретило слабыми солнечными лучами, Клем с трудом смог разомкнуть веки. Настроение было ни к черту. Один из стражников, одетый в тяжелый доспех, молча протянул изгнаннику плошку с кашей, и Бастьен благодарно кивнул, приняв не слишком привычную для него еду. Плошка, нагревшись, делилась теплом с руками, бастард равнодушно поглядывал перед собой. - Мы оставим Вас, – тихо проговорил стражник. – Еда в дорогу. – Небольшая сумка опустилась на землю рядом с мужчиной, и Клем кивнул. Стражники засобирались, засыпали костер, запрягли лошадей, и, лишь оставшись в одиночестве, изгнанник зло закинул деревянную плошку куда-то в кусты и с силой сжал виски, сгибаясь пополам. Подступившая истерика все же накрыла его с головой. *** Кхарг – приграничный маленький городишка, застроенный низкими двухэтажными домиками с серыми крышами. Невзрачный городок, окруженный невысокой каменной стеной, которая может отпугнуть разве что обнаглевшую дикую тварь, если той вздумается зачем-то лезть к людям. Город, наполненный серыми красками, мало отличающийся в действительности от любого другого места: узкие улочки, площадь, небольшая церковь, таверна, постоялый двор – ничего особенного. Город, медленно погружающийся в вечерний полумрак, встретил Клема на третий день пути. Взмыленная и уставшая лошадь заплеталась в собственных копытах, и бастарду пришлось слезть на землю, давая животному возможность немного отдохнуть. Мужчина и сам валился от усталости, он равнодушно смотрел перед собой, пробираясь по узким улочкам, пока не наткнулся взглядом на покачивающуюся деревянную вывеску "Волчий привал". Клем пошарил в кармане и, не глядя, кинул пару монет мальчишке-конюшему, оставив Бьянку на входе, буквально вваливаясь внутрь таверны. Шаг, еще шаг - и мужчина рухнул на стойку, оставляя на деревянной поверхности еще несколько монет. - Еду в номер - и не беспокоить, - бесцветным голосом прохрипел бастард и, покачиваясь, направился к узкой лестнице. Все таверны, по сути, были построены одинаково. *Арпан - 58м