Когда наступит счастье?

Пролог. Не знаю, где правда. Кого слушать, за кем идти… Совершая какой-либо поступок, мы делаем его для себя. И советуя что-то, в первую очередь ищем собственной выгоды. Но все ошибаются. И ужасно то, что беды приходят не к советчикам, а к тем, кто внимает их советам и следует их – чужим – желаниям. Я был трусом. И тот поступок совершил, как слабак, положившись на волю случая. Можно ли его считать действительно своим, осмысленным и желанным действием? Или это вмешательство Судьбы? Потому что случай - это и есть судьба, а значит, все случайное происходит по желанию Судьбы. А она прекрасная дама, пусть и капризная, и жестокая иногда не в меру. Я жил в городе, построенном на воде. У нас было так много всяких рек, речушек и ручейков, свободно протекающих через город во всех направлениях, что создавалось ощущение, будто здания стоят на плотах, соединенные лишь хлипкими мостиками. Ну, хоть не шатаются, и палуба под ногами не ходит ходуном. А вот мосты давно требовали ремонта, это вам не Венеция, это Русь-матушка. Моя случайность-то и случилась из-за него. Моста. Впрочем, моей вины в том немногим меньше. Нечего шляться где попало, как хором говорят одни мои... парни. Я с тяжелым вздохом оперся на парапет одного из самых ненадежных мостов в районе. Даже осознавая всю шаткость своего положения, я не мог куда-либо еще идти: не осталось ни сил, ни желания. На душе было муторно и тоскливо до слез. Пожалуй, сегодняшний день, уже подходящий к концу, стал самым тяжелым за все мои восемнадцать лет. Да, уже восемнадцать бесцельно прожитых лет. - С днем рожденья меня, - горько прошептал я и усмехнулся своему отражению в безмятежно текущей воде. Разбитые губы тут же принялись саднить, а от привкуса крови во рту к горлу подкатила тошнота. Эх, был бы вампиром, получал сейчас удовольствие по полной программе. Отражение вновь мне криво улыбнулось, подперев щеку рукой, и вздохнуло. Запавшие глаза на худющем бледном лице, темные волосы, спутанной копной свисающие до груди, и кроваво-красные губы. Ну, точно, вампир. Голодный, злой и несчастный. Нет, я не жалею себя. Уже привык. Просто сегодня такой день, что хотелось бы... хоть чего-то! Не говорю о волшебстве и доброй фее, но хотя бы ма-а-аленького человеческого чуда. Я так ждал его, свой восемнадцатый день рожденья, жила внутри наивная надежда на то, что что-то изменится. Я ведь теперь стал взрослым, но... Ничего не изменилось. По щеке скатилась непрошенная слеза, и я смахнул ее рукавом, но другие горькие капли с удвоенной скоростью полились из глаз. Черт! Не хватало еще разреветься как девчонка. Вот за это брат и зовет меня не иначе как эмка. Это от слова "эмо", так обидно. Черт, черт, черт! Да пошел он! жирная скотина... Я зашипел, остервенело вытирая глаза и щеки. Соль, попав в ранки на губах, вызывала не самые приятные ощущения. Стало ужасно обидно. На себя, за то, что не хватает смелости подняться с колен. На мать, что бросила меня своему любовнику и смылась в неизвестном направлении. Лучше бы в детский дом отдала, ей богу. В свидетельстве о рождении говорится, что этот мужчина мой отец. Ха-ха, как бы ни так! Мы совершенно не похожи, особенно если сравнить меня и его старшего сына, Володьку. Вот там - фамильное сходство на лицо, вернее, на морду. Два жирных хряка, по ошибке родившихся людьми. Не знаю, почему он меня еще не выбросил на улицу, как паршивого щенка. Издеваться, что ли, чтобы было над кем? Я мог бы еще много о них сказать, но ругаться в мыслях - глупо, а вслух не получается, слишком... Внезапный спазм скрутил меня чуть ли не пополам. Так... есть хочется... а денег стащить не получилось... Слезы, только-только остановившиеся, вновь брызнули из глаз, и я уже не мог их остановить. Из последних сил хватаясь за поручень, я пытался не закричать, пережидая спазмы оголодавшего желудка. Тонкое железо под руками угрожающе заскрежетало. Но что это значило, я понял лишь тогда, когда прут, за который держался, под моим весом прогнулся и выскочил из расшатанного крепления, и я полетел с трехметровой высоты прямо в реку. Хаотично замолотил руками и ногами, пытаясь нащупать хоть какую-то опору, но вокруг была лишь темная, мутная вода. Глаза обожгло, и я закрыл их, отдаваясь на волю течения. Последней связной мыслью было: "Как глупо. Но может это и хорошо, что я не умею плавать..."