Когда наступит счастье?

Мы блуждали по лесу не долго, но мои ноги все равно жутко устали. А вы попробуйте походить босиком пару часов кряду, да не по зеленой травке, а сквозь дебри, где и шагу не ступить без того, чтобы не споткнуться о какой-нибудь выползший из земли корень. В конечном итоге мое тело потеряло чувствительность, день клонился к своему завершению, и становилось прохладно, а все, что не онемело от холода, саднило и кровоточило. В самом начале мы двигались вниз по течению реки, а потом свернули и пошли сквозь лес напролом. Тамарэль, правда, старался идти по звериным тропкам, но для меня, что эти тропки, что бурелом – одно и то же. Когда я начал чувствовать, что еще немного и свалюсь прямо на месте, мы наконец-то куда-то пришли. Куда-то – потому что стояли на полянке, а кругом был все тот же лес. Посередине поляны возлежал белоснежный конь. Увидев нас, выходящих из-за деревьев, он вскочил на ноги и, радостно заржав, бросился к эльфу. Ушастый не менее громко застонал, но я бы не назвал это проявлением радости. Принятые мной за камни штуки, на которых жеребец только что лежал, на самом деле оказались седлом со сбруей и двумя вещмешками. Сама же животина принялась с энтузиазмом вылизывать хозяину лицо. Ох, ха-ха, ой… Хвост мазнул по груди, слегка поумерив мое веселье. - Хватит, Штиль, я сказал – хватит, - Тамарэль оттолкнул коня в сторону и повернул ко мне обслюнявленную физиономию. – Располагайся. Думаю, стоит переночевать здесь, место хорошее, а завтра решим, что делать дальше. - Хорошо, - меня такое положение дел полностью устраивало, поэтому я кивнул, прошел пару шагов, покачиваясь, и рухнул в траву. Ой-й. Эльф сразу нарисовался рядом. - Ты как, малыш? – Кто-кто? А сам-то, тоже мне, нашелся, великовозрастный дылда. В шею ткнулась большая лошадиная морда, обдавая горячим дыханием. Я поежился от побежавших по телу мурашек. - Нормально, - я с трудом перевернулся на живот и отодвинул от себя теплую шелковистую морду. Ты, конечно, красавчик, приятель, но я не съедобный. – Просто устал… маленько. На мою попытку оправдаться эльф только хмыкнул. Встал, исчез из поля зрения и чем-то зашебуршал. Наконец, когда я готов был голову вывернуть от любопытства, он вновь появился передо мной, без лишних слов поднял на руки и перенес на расстеленное на земле одеяло. - Эй, - запоздало возмутилось мое достоинство. - Лежи, - шикнул Тамарэль и быстро спеленал меня. Ну спасибо ему, чувствую себя младенцем в люльке. Зато сразу стало та-ак тепло. Пожалуй, можно простить ему столь беспардонное отношение. Вновь. - Спасибо, - пробормотал я, засыпая. Что ответил эльф я уже не слышал. *** Костер весело потрескивал, выстреливая в воздух маленькие снопы искорок всякий раз, когда получал новую порцию хвороста. Тамарэль полулежал, прислонившись к теплому боку Штиля, и подбрасывал в огонь ветки. Конь всякий раз взмахивал хвостом, все еще надеялся подбить ветку на лету. Странные все-таки создания, эти ватхары. Ватхары, или, как их называют люди, вьюжные кони. Отец подарил Таму Штиля, когда мальчику было пятнадцать лет. Сейчас ему сорок, не ахти какой возраст, конечно, но у тех же людей он мог считаться взрослым. Вот только за эти двадцать пять лет и Тамарэль, и Штиль мало изменились. Говорят, вьюжные кони живут по двести лет и к концу жизни настолько сродняются с хозяином, если такой есть, что даже могут мысленно с ним общаться. Эльфу с его любимцем до подобного было еще очень далеко, но понимать хозяина с полуслова Штиль уже научился. - Как думаешь, что мне теперь делать? – спросил парень. Фигурка Саа, спящего с другой стороны костра, была освещена всполохами пламени. Синие волосы водяного казались темнее, словно действительно были черного или коричневого цвета, как у наземных. Черты лица заострились и под глазами залегли глубокие тени. Ватхар изогнул шею и легонько куснул эльфа за хвост на затылке. И чего он переживает? Конь и парочку детишек в два счета вывезет. По мнению Штиля здесь совсем не над чем было думать, и он не скрывал своей симпатии к водяному. - Кого это ты ребенком назвал, кляча? – полушутя обиделся Тама, за что тут же получил чуть более болезненный укус за мочку уха. – Вот смотри, отдам на живодерню. Конь насмешливо фыркнул. Нашел дурака, вам, двуногим, верить – жеребенком дрожащим всю жизнь бегать. Он и так хозяина полдня на стоянке ждал, чуть не помер со скуки. - Ну извини, - длинноухий толкнул жеребца в бок и чуть отстранился, а то эта обнаглевшая скотина вознамерилась обслюнявить хозяину все лицо. Снова. Когда Тамарэль, только-только расположившись на привал и расседлав коня, почувствовал странное возмущение леса, он не собирался интересоваться, что же вмешалось в размеренную жизнь растений. Но с каждой минутой магия леса все больше закипала, словно вода в котелке. Вообще-то, все остальные эльфы чувствуют возмущения леса как круги, расходящиеся по воде от проблемного места, но для Тама магия растений представлялась пузырьками воздуха, выныривающими на поверхность с горячего дна. Чем ближе место «недовольства», тем больше там пузырей. Когда этих пузырей стало за тысячу, любопытство длинноухого не выдержало издевательств и послало эльфа на разведку. Оставив Штиля сторожить вещи, Тамарэль понесся через лес. Место возмущения оказалось даже дальше, чем он предполагал, в самой чаще. Парень выскочил на берег небольшой речки, с трудом опознав в ней Лиизу, одну из самых больших рек Назерлиа. До этого он три для ехал вверх по ее течению и наблюдал, как полноводная река становилась все уже, а потом скрылась среди древесных стволов. По всей видимости, недалеко отсюда она и берет начало. Здесь ее можно было перейти вброд, по колено в воде, тогда как ниже по течению по ней даже пускали корабли. Но, как говорится, будет желание – способ найдется. Это к тому, что даже в такой луже кто-то смог утопиться. Тамарэль свесился с низкого берега и задумчиво обозрел предмет возмущения. За торчащий в воде корень зацепился длинной шевелюрой какой-то человек. Потом эльф узрел перепончатые уши и удивился еще больше. Водяной? Здесь? Да еще и потонувший… Но медлить не следовало. Сначала-то Тама грешным делом решил, что это утопленник, видя синеватую кожу, но водяной мог еще быть жив. Тамарэль зашел в воду и, выловив земноводного, оказавшегося легким как пушинка, положил его на берег. К счастью, водяной был жив. К счастью, Тама знал, что делать в подобных случаях, и быстро заставил парня вновь задышать, с кашлем выплевывая воду. К счастью, он также был неплохим лекарем, правда, до этого эльфу приходилось лечить лишь животных, но он надеялся, что разница не так велика. И наконец, парень. Совсем мальчишка, младше Лики, он оказался живучим, не загнувшись даже от лечения зеленоволосого, и уже через полчаса пришел в себя. Правда, потом нес околесицу, но Тамарэль надеялся, что к утру все последствия шока исчезнут. «А все-таки странно… Он помнит, как упал с моста и… все? Сдается мне, не все тут гладко», - эльф в задумчивости почесал бровь, это была его устойчивая, тщательно взлелеянная привычка. К тому же он искренне верил, что она помогает думать. Саа застонал сквозь сон, заставив парня вздрогнуть от неожиданности и подорваться с места, словно не было ничего важнее на этом свете. Он присел на корточки перед водяным и с тревогой вгляделся в бледное лицо. - Саа, - юноша вздрогнул всем телом, плотнее кутаясь в одеяло. По его щеке сбежала синяя слеза, оставляя за собой сверкающий искорками след, и мигнула звездой, исчезая в волосах. Эльф зачарованно проследил путь капельки по бледной коже, аккуратно стер ее след кончиками пальцев и ласково провел ладонью по лбу и волосам водяного. – Кто же ты такой, Саа?..