Прямо в глаза

Мэтт аккуратно провёл пальцами по руке Ивана, как можно дальше уходя от повязки, под которой был скрыт катетер. Кожа России была светлая, но не бледная. Уильямс вздохнул. Казалось, коснись его - и он развалится. Как Брагинского могут считать злым? Он же такой... Душевный... Заботливый... Хоть раз побывав в России ты не можешь не полюбить её. Часами сидеть рядом с кроватью Ивана, тупо глядя в стену, стало так привычно для Мэтью. Он ждал, пока тот очнётся от практически мёртвого сна, чтобы сказать короткое "Спи, тебе нужен отдых" и вновь смотреть на его мерно опускающуюся и поднимающуюся грудь. Уильямс успокаивал себя мыслью о том, что однажды Россия проснётся здоровым и тогда можно будет ему сказать. Что сказать? А какая разница! Хотелось просто услышать мягкий и спокойный тембр его голоса, не беспокоясь о том, что тот начинает внезапно задыхаться посреди ночи. Хотелось почувствовать его прикосновения. Хотелось увидеть его невероятно красивые и по-детски удивлённые глаза, без залегающих под ними тёмными мешками. А сейчас, время - лучшее лекарство. Тино говорит, что рана хорошо заживает и через пару дней Брагинскому можно будет уже самостоятельно вставать. Но эти дни так медленно тянулись для Уильямса. Он буквально кожей чувствовал, что здесь опасно. От кого они тогда убегали? От Альфреда? Как он их вычислил? Почему нельзя было просто уехать на машине? От бесконечного хоровода вопросов у Канады кружилась голова. Но сейчас было не до паники. Нужно было спокойствие и холоднокровие, чтобы помочь Ивану. Тот сейчас был очень слаб. Как физически, так и духовно. Оставалось только надеяться и ждать. Подняв глаза на Россию, Мэтью сжал губы. Казалось, тот прямо сейчас откроет глаза, улыбнётся, потреплет Уильямса по голове. Казалось. Губы Ивана чуть дрогнули. Такие сладкие и манящие. Которые могли одинаково красиво нашёптывать на ухо милые нежности, а могли холодно выносить смертный приговор. Они были немного потрескавшимися, но это не отнимало у них той почти идеальной красоты. Поддавшись внезапному порыву, Уильямс поднялся с колен и, наклонившись, чуть коснулся губами губ Ивана. Таких тёплых. Приятных. Сводящих с ума. По коже прошёлся электрический разряд. Быстро отстранившись, канадец заглянул в лицо России. Тот не выказывал ни единой эмоции. Вздохнув, Мэтью аккуратно смахнул со лба Брагинского прядь волос. Он бы, наверное, всё на свете сейчас отдал за его улыбку. Ясную, светлую... ...вселяющую надежду на то, что завтра всё будет только лучше. Мэтт медленно опустился на колени рядом с кроватью Ивана. Привычно положив подбородок на сложенные руки, Уильямс снова стал рассматривать лицо России. Минута за минутой, час за часом он продолжал поправлять одеяло Брагинского. Продолжал самостоятельно аккуратно вставлять иглу в катетер, не доверяя это Тино, который был профессионалом своего дела. Продолжал разглядывать его почти неподвижное лицо, надеясь на то, что тот просто откроет глаза, а в них уже не будет той почти болезненной усталости. *** Франциск медленно сделал затяжку. Не выпуская воздуха из лёгких, он стряхнул пепел с сигареты и наконец выдохнул дым. Пальцы правой руки, в которых была сигарета, уже замёрзли, но Бонфуа старательно не обращал на это внимания. В левой ладони он крутил телефон. Желание позвонить Мэтью перевешивало здравый смысл, и Франция уже готов был выдать их с Иваном местоположение, только бы услышать голос своего воспитанника. Мимо кто-то пробежал, обдавая Франциска холодным воздухом. Тот поднял глаза, проследив взглядом за убегающим парнем. Светлые волосы напомнили Бонфуа волосы Канады. Тяжело вздохнув, Франция отогнал от себя отнюдь не оптимистические мысли о том, что он уже помешался на Уильямсе. Ещё раз крутанув телефон, француз убрал его в карман. Звонить сейчас было нельзя. Ведь за нынешней Российской Федерацией сейчас была погоня. Ещё раз глубоко затянувшись, Франциск щелчком отправил сигарету в урну. Внезапно телефон в кармане завибрировал. Дрожащими пальцами быстро вытащив его, Бонфуа взглянул на экран. На пару секунд замерев в нерешительности, он поднёс его к уху, проводя по экрану пальцем. - Bonjour, - голос почти незаметно дрогнул. - Да, конечно. К сожалению, их нигде нет. Я проверял. Ни один не отвечает, - вслушиваясь в речь собеседника, Франциск чуть нахмурился. - Так точно. Быстро бросив трубку, француз вздохнул. Он был пропитан ложью. Хоть и во благо. Ему было неприятно. Груз вины нависал над ним, как дамоклов меч. "Это ведь единственный выход?" - порой спрашивал себя Франция, после успокаивая свою совесть тем, что он спасает Мэтью.