Новое пророчество

В жизни главное - верить в лучшее, а остальное приложится. По крайне мере так думала Яролика, и, возможно, она не прогадала. Мысль о том, чтобы бело-рыжая кошка изо дня в день рыдала из-за своей внешности, шарахаясь от каждого силуэта, видя во всем темном и непонятном - угрозу, была ей не просто незнакома, невозможна. Воительница никогда не понимала, почему многие ревут из-за ударенной лапы или занозы в пальце, ведь все это сущие пустяки, которые не стоят и ломанного гроша. Это вообще ничто по сравнению с более серьезной бедой: смертью товарища, хуже - близкого. Яролика в своих кошмарах часто видела свору собак, которая раздирала ей морду и рвала на клочья несчастного Быстролапа, но эти сны оставляли после пробуждения лишь легкую грусть и воспоминания о погибшем друге, а вот сновидения, ясно и четко говорящие, что она решилась Белохвоста и Белолапки заставляли ее сердце с утра трепетать, словно у перепуганной насмерть птицы. Эти сны действительно были страшные, а остальные - нет. Остальные просто навевали грусть. Однако... однако все мы начинаем порой менять точку зрения. Видеть во многом то, что нам страшно, чувствуя, как в душе разверзается черная бездонная пропасть отчаяния, и ты падаешь в нее, без надежды ухватиться за протянутую свыше руку или случайным образом зацепиться за выступающий из стены корешок. Многим хочется плакать при виде этого страшного, другие же просто предпочтут игнорировать, но при этом не переставать ощущать, как над тобой покачивается занесенная когтистая лапа, в любой момент готовая нанести смертельный удар. И страшные сны, которые до этого таким не являлись, теперь были связаны не только со смертью близких, но и с чем-то этим. Это - то, что пугает, то, что не видят другие, но ты-то знаешь, оно существует, и оно рядом. И Яролика снова начала бояться ночных кошмаров. - Проснись, да проснись же! - ее грубо толкнули в бок, резко вырывая из мира сновидений в реальность, заставляя поспешно открывать глаз и тут же зажмуривать его, когда яркий солнечный свет режет зрение. Недовольно поморщившись, кошка попыталась отдышаться, а в голове то и дело проносились остатки кошмара. Крики и громкие визг словно до сих пор звучали в ушах, но их не было. Не было. Открыв глаз и посмотрев на удивленную Белку, шерсть которой по забавному топорщилась в сторону, Яролика не смогла сдержать вздоха облегчения. Ей не показалось, это был действительно сон. Но он уже прошел и сейчас она лежит в Воинской палатке, ранним утром, а на ее тело и голову попадают яркие солнечные лучики, пробивающие сквозь плющ, который оплел выход из палатки. - Все в порядке? Ты так странно дергалась во сне, что я не могла пройти мимо и не разбудить, - рассеянно и одновременно смущенно пояснила Белка, присев и лизнув себя в лапку, которой спешно провела за ушами. - Мне просто приснился нехороший сон, ничего более, - улыбнулась - на удивление безмятежно - Яролика, хотя в глубине души у нее все стучало, топало и до сих пор... кричало. - Но спасибо, что позволила проснуться раньше времени. Не думаю, что я смогла бы еще долго вынести этот кошмар! - Ты всю подстилку по палатке разбросала, - заметила рыжая глашатая, кивнув на раскиданные во все стороны листья и мох. Почувствовав, как кончики ушей предательски запылали, Яролика кивнула, испытывая жгучий стыд. Действительно, несчастная подстилка выглядела так, словно ее недавно переехало чудище Двуногого, после чего она побывала во рту у барсука и по ней бегом промчались несколько лисиц. Давненько с ней не происходило такого, а иными словами - никогда. Но ведь это был всего лишь кошмар, верно? Тогда почему она до сих пор так напугана, что слышит бешеное биение собственного сердца? Однако сейчас все немного успокоилось, и напряженное тело расслабилось. В конце концов, сон есть сон, и ничего такого в нем нет. Вот только снится он непозволительно часто. - Ну-у, раз тебе лучше, я могу назначить тебя в патруль, - промяукала Белка, быстро исправив ситуацию. - Ой, но ведь я даже не помылась и не поела! - вспомнила Яролика и, встав на лапы, потянулась, чувствуя, как скрипят затекшие мышцы. Выгнув задние и передние лапы, она блаженно прикрыла глаза, а приняв позицию сидя, не удержалась, и зевнула. - Прости. - Да ничего страшного, я ведь все-таки не дала тебе поспать, как следует, - справедливо заметила огненно-рыжая кошка и кивнула к выходу из палатки. - Назначаю тебя ответственной за охотничий патруль, и сейчас выйду в Лагерь и сообщу об этом остальным. Надеюсь, к тому времени ты успеешь привести себя в порядок? Яролика успела. - В Патруль назначаются Марлиф, Маковка, Пеплогривка, Дым и Яролика! Яролика, ты будешь главарем патруля и сама распределишь котов по группам, как считаешь нужным, - громко говорила Белка, взобравшись на высокий камень, который стоял у них на поляне. Сидящая внизу Яролика кивнула. Ее шерсть была прилизана, а сама она спешно вытирала лапкой остатки полевки, зацепившихся за шерстинки у рта. Толком поесть она не успела и проглотила несчастного грызуна за какие-то пару секунд, отчего едва не подавилась и окончательно испортила едва существовавший с утра аппетит. Но требовать больше времени кошка не посмела, потому что Белка ее предупредила - главарь патруля не имеет времени долго спать или есть. Назначенные туда же коты, медленно, но уверенно потянулись к Яролике. Бурый Дым недовольно почесал задней лапой по уху и хмуро уставился на землю, ожидая приказа кошки. Маковка и Пеплогривка устроились неподалеку от Яролики, приготовившись внимательно ее слушать, и только Марлиф, сонно потянувшись, ответил: - С добрым утром! - Добрым, - кивнула ему Яролика и поглядела на патрульных. - Итак, друзья, предлагаю нам и в самом деле разделиться. - Вот удивила, - буркнул Дым, тихо, но Яролика смогла его услышать. Укорять кота она и не подумала. Несчастный не так давно потерял свою любовь - Тростинку, погибшую в битве смертью героя и, не смотря на прошедшие луны, воин так и не смог до конца отойти от этого. Может, он пытался справиться с горем, может, не хотел, думая, что этим предаст Тростинку. Яролика не знала, но в одном она была уверена - когда-нибудь и этот кот будет счастлив. И не дай небеса, что улыбнется он только, оказавшись в Звездном племени. Жизнь надо ценить, какой бы она не была. - Я и Марлиф отправимся в Лес к Большому дубу и попытаем удачи там, а Маковка и Дым... - Яролику перебил полосатый кот, довольно резко, что все-таки вызвало негодование в душе воительницы. - Я хочу поохотиться один, - заявил Дым и его темно-янтарные глаза буквально вцепились в голубой глаз главаря. - Или у вас есть возражения, о великая командующая? Спокойствие, только спокойствие. Позлиться она всегда успеет. - Хорошо, я не против, - кивнула воительница, однако не без некого холодка в голосе. Повернувшись к Маковке и Пеплогривке, кошка мурлыкнула. - Ну а вы, сестрички, спешите в сторону нашего водоема. Я слышала, там в последнее время много птиц кукует на берегу. А Дым пойдет поохотиться возле Заброшенного гнезда Двуногих, на белок. - На белок, - послушно повторил кот. Принюхавшись, Яролика открыла пасть и медленно повернула голову в сторону, когда ее уши что-то уловили. Однако приглядевшись, кошка поняла, что это был всего лишь желудь, свалившийся в крапиву. Раздосадовано покачав головой, воительница собиралась было продолжить поиски но тут ее отвлек голос Малифа. - Что это с Дымом? Он вел себя так, словно его барсуков за хвост тяпнул, - заметил пестрый кот, не особо-то пытаясь поохотиться. - У него горе, он потерял подругу, - коротко пояснила Яролика и собиралась было дальше продолжить охоту, но Марлиф снова заговорил, устремив взгляд голубых глаз к небу, точнее, к его легким просветам, что виднелись между сплетениями веток деревьев. - Это не оправдание для грубиянства. - Да, возможно, - сухо заметила кошка, принюхиваясь. - Тебе что, не хочется о нем говорить? - поинтересовался Марлиф. Не выдержав, воительница рявкнула на товарища, распушив хвост и загривок: - Мне вообще говорить не хочется, мы на охоте, а не возле границы, где можно балбесничать от души! Пестрый воин недоуменно склонили голову и прижал уши к голове, а Яролика так и стояла, с распушенной шерстью и сощуренным глазом. Не выдержав, кошка вздохнула и расслабилась, напоминая себе о том, что ей стоит вести более... спокойно. Почему-то в последнее время воительница стала все больше срываться на друзьях и злиться на них из-за каждого пустяка. Так она совсем одна останется, потеряет всех тех близких, которыми дорожит, и все из-за испорченного характера. - Ты почему-то стала какой-то дерганной, - словно прочитал ее мысли воитель и присел на траву, обвив лапы хвостом. - Не хочешь об этом поговорить? Только не надо мне байки читать, что на... работе ты всегда такая строгая. Это ведь не в первый раз у тебя, ты стала часто злиться на окружающих, и, без обид, выглядишь немного сонной. Не редко теряешь нить разговора. Я знаю тебя не настолько хорошо, чтобы уверенно об этом заявлять, но ты изменилась. Почему? Тебя что-то тревожит? Сначала Яролика собиралась что-то грубо буркнуть в ответ, напомнив коту, что они на охоте, но поймав искреннее беспокойство в очах воина, смягчилась. В конце концов, солнце на луну не сменится, если они немного побеседуют. Да и эти страшные сны немало вывели воительницу из равновесия, а говорят, что после того, как облегчишь душу, странное чувство, терзающее сердце, отпустит. - Мне стали часто сниться кошмары, и в основном один и тот же сон, в котором всегда что-то меняется, но, - она внимательно посмотрела на кота, в ее голосе появилось нотки паники. - Но этот сон все равно остается абсолютно прежним! Я знаю, это глупо звучит, и даже не глупо, а странно, просто я ничего не могу с этим поделать - и у Воробья маковых семян просила, и кроликов перед сном считала, все бестолку! Этот кошмар меня... преследует. - Может быть, в нем есть таинственный знак? То, что сокрыто от других? - неожиданно спросил Марлиф, и его хвост начал беспокойно постукивать по земле. Яролика и не попыталась скрыть удивления от такого предположения, потому что ей это было чуждо. Какие знаки, что скрыто? Она не целитель, не предводитель, не имеет права получать пророчества и может слушать только сказки о том, как их видит все тот же Воробей. Нет, Марлиф, ты ошибся, однозначно ошибся. Так почему же ей так хочется ему поверить? - Это не похоже на пророчество, - пробормотала она наконец, ссутулившись и проводя белой лапой по земле, оставляя причудливые следы. - Мне снилось, будто везде царит хаос, весь мир тонул в крови и визге, криках, стона боли. Я не видела, как кто-то умирает, но я знала, что умирает. - То есть в твоих сновидениях ты ни разу не увидела странного кривого дерева? Уверена? - задал еще более странный вопрос Марлиф, и теперь в глубине души Яролики зародились неприятные подозрения. Не желая больше играть в игру задай-ответь, кошка серьезно посмотрела на соплеменника и одновременно товарища и поинтересовалась, склонив голову набок: - Послушай, я требую объяснений. Ты как-то странно реагируешь на мой рассказ, имеет ли тут место, что... и тебе что-то такое снится? Наступила тишина. Где-то зачирикала птица, и другая пташка вторила ей в ответ. Утро медленно клонилось ко дню и сквозь просветы деревьев проникали яркие, последние теплые лучи. Подувал прохладный ветерок, качая верхушки елок и взметая фонтан из пожелтевших листьев. Яролика же не отрывала взгляда от кота, который отвечал ей тем же, и солнце и ветер ее в тот момент вообще не занимали. Ее занимал Марлиф.