Новое пророчество

Раннее утро Пеплогривки не задалось с самого начала. Проснувшись, серая кошка, как обычно, принялась умываться, проводя мокрым языком то по лапе, то по грудке. Воительница витала в мире хороших мыслей, где она ловит добычу или общается со своей подругой Искрой, трепля языками о всякой ерунде. На душе у кошки было спокойно, тихо, никакая буря после приснившихся кошмаров не посещала ее вот уже несколько лун. Да и Пеплогривка даже не задумывалась в этот момент, что самый маленький пустяк может испортить весь день. - И как он тебе? - раздался сбоку любопытный голос. Повернув голову, Пеплогривка встретилась взглядом с голубыми глаза Искры и, улыбнувшись, весело поинтересовалась: - Полагаю, что он не так уж и плох, коли в твоем голосе я не слышу ненависти и презрения. А вообще, о ком мы ведем речь-то? - Как о ком? - искренне удивилась серо-белая кошка, медленным шагом направляясь в сторону Пеплогривки. С недавних пор подруга полосатой кошки по таинственным причинам взяла в пасть свою подстилку и, не говоря ни слова, оттащила ее в сторону, к каменной стене пещеры, устроив гнездышко как раз возле другого гнезда - Лисохвоста. Пеплогривку так и подламывало спросить Искру за эти дни, что же такого серая кошка пропустила, раз отношения Лисохвоста и Искры так заметно улучшились. Но воительница не делала этого из-за благих побуждений, она представляла много раз, как смутится Искра и примется отнекиваться от всяких намеков на романтику. Еще хуже, вспылит, и не дай Звездное племя, обидится. Конечно, порой у них с Искрой дружба то и дело трещала по швам, но они вновь и вновь наносили заплатку на прорехи, то закрывая глаза на недостатки друг друга, то просто предпочитая о чем-то умалчивать, о чем-то, что снова может нанести вред их устоявшимся отношениям. Пеплогривка часто видела в глазах соплеменников стоящий вопрос, как у двух разных кошек может найтись столько общего, что они до сих пор считаются не просто подругами - лучшими друзьями, как вообще их странная взаимосвязь друг с другом не разорвалась от одного лишнего брошенного слова? Пеплогривка этого не могла объяснить, но ей и в голову не пришло расстроить приятельство с Искрой только из-за того, что они - Небо и Земля, Огонь и Вода, строптивая воительница с непростым характером и веселая, беззаботная кошка. Искра и Пеплогривка могли часами сидеть, думать о чем-то и не проронить ни слова, но при этом подобное молчание связывало их крепче, чем самый оживленный разговор. Пыталась ли обществом Искры Пеплогривка заменить навсегда ушедшую Остролистую? Может да. Может и нет. Она и сама не знала, но с одним наверняка была согласна - Искра нужна ей, а Искре - Пеплогривка. И плевать, что про них говорят. - Как кто? - удивилась Искра и ее красивые голубовато-синие глаза широко раскрылись. - Марлиф, конечно! Этот пришедший из неоткуда одиночка, который никак не может примириться с воинским именем. Сколько я раз я его окликала Пестробоком, так тот даже ухом не повел! Но стоит мне крикнуть, порой по слогам, Мар-лиф, как он мигом поворачивается ко мне головой и, сверкая своей улыбкой типичного нахала, спрашивает, зачем он мне пригодился. Нет, каков наглец, правда? - Милли тоже не смогла привыкнуть к новому воинскому имени, - мягко заметила Пеплогривка, в надежде не наступить на камень и тем самым вызывать рефлекс вспышки у Искры. - Но это не значит, что она плохая кошка или плохая воительница. Мы заслуживаем уважения к себе благодаря собственным поступкам, а не прозвищу. - Милли - исключение, - буркнула Искра, раздавленная аргументом Пеплогривки. Однако, помолчав, она резко вскинула голову и посмотрела на полосатую кошку, поставив уши торчком, настороженно, будто на охоте: - Но у меня чутье на подлецов. Говорю тебе, будут у нас беды из-за этого комка шерсти. В голосе Искры была такая уверенность, что Пеплогривка невольно поверила ей и засомневалась в своих вышесказанных словах. Неуверенность была у Пеплогривки огромным минусом в ее характере, она преследовала кошку повсюду, частенько ставя подножку и толкая в спину в трудных ситуациях, когда важно приятное решение. Твердое принятое решение. Но и сейчас, общаясь со своей лучшей подругой, к которой кошка питала искреннюю любовь, уверенность Искры перевесила ее уверенность. Может, Марлиф и в самом деле не такой светлый и пушистый, как ей думается? - Эй, вы! - в проем пещеры просунулась голова Голубки, которая недовольно сверкала глазами, мягкий солнечный свет, льющийся снаружи, немного золотил серебристую шерсть юной воительницы. - Вы долго будете в Воинской палатке беседовать, или наконец соизволите показаться? - А нас зовут? - буркнула Искра, сидя возле Пеплогривки и недовольно покачивая хвостом. - Пока нет, но это не повод тратить время на глупые и пустые разговоры, - зашипела всегда смирная Голубка, прижав уши к голове и, неожиданно злобно посмотрев на Пеплогривку, отошла. У серой кошки от этого взгляда побежали мурашки по телу - порой ей казалось, что Голубка ненавидит ее. Голубые, полные злобы, которой они налиты как озеро водой, глаза. Чертовски красивые глаза, которые не любили смотреть на Пеплогривку. - Глупая Голубка, вечно она всех торопит! - фыркнула Искра, впрочем, довольно беззаботно. Она и Пеплогривку не стыдилась при толпе обозвать мышеголовой идиоткой, и то что вызывало у стоящих близ котов в крайнем случае удивление, было привычно для самой Пеплогривки. Она и не думала обижаться, она привыкла к недостаткам подруги. Но этот день так хорошо начинался! Почему их тормошить пришла именно Голубка? Сидя возле Кучи с Добычей и медленно пережевывая голубя, которого она минуту назад очистила от его серых - как у Голубки, перьев, Пеплогривка думала о серебристой воительнице. Почему она так? Неужели ей так нравится рвать и без того натянутые отношения друг с другом? Голубка всегда была весела и мила с Пеплогривкой, но с недавних пор она даже не пытается притвориться, что довольна ее обществом. Ехидные словечки, порой даже колкие, брошенные в сторону Пеплогривки были для Голубки в нынешнее время традицией. И как бы полосатая кошка не пыталась вернуть доверие - хотя бы уважение! - Голубки, у нее это не получалось. Расстроенная в крайней мере из-за Голубки, Пеплогривка пришла к крайнему решению, надо поговорить с Искрой. Авось она образумит свою сестру и та перестанет вести себя, словно вспыльчивый котенок, которому на хвост наступили. - В Патруль назначаются Марлиф, Маковка, Пеплогривка, Дым и Яролика! Яролика, ты будешь главарем патруля и сама распределишь котов по группам, как считаешь нужным, - послышался громкий и ясный голос Белки. Повернув голову, серая воительница увидела рыжую глашатаю, уверенно стоящую на большом камне и глядя на племя вниз своими ярко-зелеными глазами. Вот на кого бы ей хотелось равняться, так это на Белку. Не становиться такой же порой вспыльчивой, как она, нет, но уверенной в своих силах, не боящейся порой произнести резкое слово. Не боящейся спросить Голубку, почему она невзлюбила Пеплогривку. Доев остатки голубя, Пеплогривка быстро вскочила на лапы и, едва не врезавшись в проходящего мимо Львиносвета, виновато дернула ушами, кивая в сторону сбегающейся в группку патруля. - Иди-иди, - кивнул ей золотистый кот и, обворожительно улыбнувшись, уступил дорогу. - Спасибо, - мяукнула в ответ Пеплогривка и, не теряя времени, прошла к котам. Прохладный ветерок трепал ее шерстку, но небо не было украшено серыми тучами, отчего солнце светило, как казалось Пеплогривке, в два раза сильнее. Пробравшись к воителям, Пеплогривка, заприметив Маковку, которая жестом взмаха хвоста пригласила ее сесть рядом. Устроившись подле сестры, Пеплогривка принялась слушать отдаваемые Яроликой приказы. Марлиф, подошедший к остальным, уселся возле Яролики, и Пеплогривка это заметила. Ей показалось, что он сидит возле одноглазой кошки не с проста. Впрочем, Марлиф ли занимал ее мысли? Ему тут и места не было, настолько много разных идей оказалось в голове Пеплогривки. Разговор с Искрой, стычка с Голубкой, ее гневные глаза, непонятность причины всего происходящего. Казалось, что кошка настолько сильно задумалась, что вот-вот ее голова вспыхнет алым пламенем, но это не происходило. Подувающий ветерок как нельзя лучше успокаивал. - Чего ты глядишь на свои лапы, Пеплогривка? - раздраженно спросила ее шепотом Маковка, посмотрев на сестру светло-голубыми глазами, ее пестрая шерстка распушилась. - Впервые увидела их? - Я? На лапы? Ох, извини, задумалась! - смущенно промяукала Пеплогривка, быстро приподнимая голову. Интересно, долго ли она сидела в образе старой бабушки со сгорбленной спиной? К счастью, самого главного она не пропустила. Яролика, посмотрев на двух сестер, говорила следующее: - ...Ну а вы, сестрички, спешите в сторону нашего водоема. Я слышала, там в последнее время много птиц кукует на берегу. А Дым пойдет поохотиться возле Заброшенного гнезда Двуногих, на белок. - На белок, - послушно повторил Дым. Кивнув Яролике, которая уже о чем-то шепталась с Марлифом, Пеплогривка повернулась к Маковке и неожиданно поняла, что сестра смотрит на нее каким-то излишне внимательным взглядом. Да сговорились все что ли на нее так странно глазеть? Возле озера, чьи волны изредка набегали на берег, две кошки охотились, ходя по траве. Точнее, охотилась Пеплогривка, принюхиваясь и оглядываясь, разыскивая обещанных Яроликой птиц. А Маковка - и серая кошка невольно видела это, косо посматривала на сестру, мялась, дергала ушами, но ничего не говорила. Будто собиралась поведать ей позорный секрет, но никак не решалась. И когда Пеплогривка, терзаясь в душе этими странными проявленными к себе жестами, которые вызывали у нее волнение на душе, собиралась спросить, что же тут творится, Маковка заговорила. В ее голосе скользила озабоченность, и что более странно, переживание. - Пеплогривка, все хорошо? - и Маковка снова одаривала кошку взглядом внимательных глаз. Пеплогривка, искренне удивленная этим вопросом, в первую секунду растерялась, а потом неловко кивнула, неуверенно остановившись на месте. - К чему ты клонишь, Маковка? - задала свой вопрос воительница. Пестрая кошка сощурила глаза, но тут же отвела их, смущенно пробормотав: - Да нет, ничего. Где-то вдалеке закричала чайка, а возможно, даже приземлилась на берег, представляя двум кошкам возможность славно поохотиться на пернатую тушку. Но ни одна из сестер даже не повернулись в сторону птицы. И все из-за несказанных до конца слов. - Нет уж, говори мне прямо! - попросила ее Пеплогривка и, подойдя к сестре, дружелюбно ткнулась носом в ее пушистую щеку, словно успокаивая и говоря, мне можно довериться. Ей действительно можно было довериться. Да и кому, как не родной сестре, говорить о терзающих твою душу обстоятельствах? Если никто не утешит, никто не поймет, одна лишь родня всегда на помощь придет. По крайне мере, так говорила им Медуница в детстве, а Пеплогривка привыкла доверять словам матери. Мать не врала своим детям. - Мне кажется, что ты из-за чего-то переживаешь, - призналась, через силу, словно на допросе в пристанище врага, Маковка. Пеплогривка удивленно дернула усами и чуть склонила голову в бок, как бы показывая, не понимаю. Помолчав, она честно ответила: - Не знаю, о чем ты. Со мной все хорошо, мне не из-за чего переживать. - Но ты ходишь грустная! - воскликнула Маковка и резко вскинула голову. Пеплогривка ходит грустная? - Нет, не хожу. - Не спорь со мной! И я, и другие, мы все это видим. После того, как ты стала общаться с Искрой, на тебе лица нет. От тебя так и веет унынием и покорностью. Я вообще не понимаю, что ты нашла в этой бело-серой кошке, раз за советом всегда бежишь к ней, а к нам! Ни мама, ни отец, ни я, мы не понимаем, отчего ты закрылась ото всех. Я уверена, и Львиносвет это видит, но молчит, - Маковка сглотнула, опустила голову и провела лапой по траве, поломав при этом какой-то стебелек. - Не говори мне, что все хорошо, иначе я расплачусь. Тогда я точно пойму, что мы тебе не нужны. Тебе не нужна твоя семья, Пеплогривка? И в этом вопросе слышалось чуть ли не утверждение. Такие слова испугали Пеплогривку, и одновременно ее разозлили. - Я не смогу жить без вас, глупая! Вы мне намного нужнее, чем еда, вода и свет! Не смей говорить, будто я от вас закрылась. Детство прошло и я не вижу смысла рассказывать маме о каждой полученной занозе в лапе, просто молчу, дабы справиться с проблемой сама. - Но что же это таки за проблема? - прошептала Маковка. Неожиданно серая кошка устала. Просто устала. А, собственно, почему она скрывает что-то от сестры? Что-то, что давно давит ей на плечи своей тяжестью, груз, который она не может скинуть. Взгляд, который не может изменить. - Я грущу из-за Голубки. Похоже, эта кошка меня за что-то невзлюбила, - ответила полосатая воительница и поразилась тому, как на душе стало легче. Словно ты наконец-то избавился от боли, которую получил на одной из тренировок, от боли, которая донимала тебя все это долгое время. И плевать, что многие ответы не получены. Они еще найдутся. - Невзлюбила? Голубка? И все? - неожиданно обрадовалась Маковка и, на удивление Пеплогривки, с облегчением вздохнула. - Ты так переживала из-за этой мышеголовой? О, Небеса, дайте мне силы! - Что в этом хорошо? - занервничала Пеплогривка, вскочив на лапы и принимаясь ходить взад-вперед, что-то бормоча себе под нос. - Голубка не ненавидит тебя, Пеплогривка, - хихикнула Маковка, продолжая сидеть. - Она просто ревнует тебя к Искре. Такая новость была неожиданной. Замерев на месте, Пеплогривка резко повернулась к Маковке и с подозрением уставилась на нее, словно говоря - ты врешь. Да и вид кошки это показывал - широко раскрытые глаза, торчащие уши, распушенные усы. - Голубка была с Искрой очень дружна, вот и переживает, что наша Холодное сердце предпочла тебя ей, - вздохнула Маковка, качая головой. - Всего лишь? - обрадовалась Пеплогривка. - Всего лишь ревнует? Значит, это значит... я запросто восстановлю с ней отношения! Ха, как все просто. Маковка, как все просто! Она принялась бегать вокруг сестры, приговаривая, а пестрая кошка смеялась в ответ. И обоим как нельзя было хорошо. Но Пеплогривка и не подозревала, что ждет ее впереди.