Полный конец обеда

— И всё равно не верю, что он вот так вот запросто взял и уехал. Ни привет, ни пока, — Джиён бесится вот уже вторую неделю, как только Сынхён привёз его домой в полузабытье. В частности, больше всего его раздражает тот факт, что он практически ничего не помнит, начиная с того момента, как Чхве с Ёнбэ появились перед теми четырьмя дамочками. Но и тут достоверность не стопроцентная, потому что одного свидетеля уже нет (Тон, как передал Сынхён, уехал). А второй вообще молчит как партизан. Впрочем, у Квона время от времени мелькает во сне что-то, связанное с Чхве. Что-то сначала безумно страшное, а потом такое же безумно прекрасное и тёплое. Но вспомнить так ничего и не удаётся. На втором месте чертов Ёнбэ, разом из героев перекочевавший в засранцы. Квон так и не может простить ему тот факт, что парень ушел даже не попрощавшись. В общем, полный мрак. Вот и сегодня Джиён вдруг решает прогуляться пешком до центра, где занимался в своей театралке Чхве, и заодно и проветрить голову. Он идёт, пиная ногой консервную банку, невесть откуда взявшуюся на дороге, но тут его внимание привлекает какое-то копошение в закоулке слева. Джиён задумчиво жует губы, оглядывается по сторонам и решительно направляется в тёмный угол. Когда Сынхён, наконец, выходит из здания, то первым делом начинает искать Квона. Это стало своеобразным ритуалом, а связи с недавними событиями он в принципе считает гиперопеку вполне нормальным явлением. Не находя вокруг привычной лохматой шевелюры, Чхве уже готов звонить в полицию, ЦРУ и ФБР, но вдруг замечает торчащую из-за угла знакомую кепку. — Джиён? — подозрительно тянет Чхве, подходя ближе. — Ты что там делаешь? Квон с улыбкой до ушей поворачивается, показывая лежащего на руках щеночка. — Смотри, какой милый, можно я заберу его домой? Только вот глянь — он, наверное, мутантик, потому что… Сынхён и сам видит, в чём тут дело. Он чертыхается, вырывает щенка из рук Джиёна и, крепко держа того за запястье, несётся к машине. Кажется, Джиён что-то кричит там позади, может быть, он даже матерится. Плевать. Сынхён впихивает его в автомобиль, коротко командует шоферу ехать и сам ныряет следом, обрывая поток отборной брани не менее отборным поцелуем. — Задолбал, — шепчет он, когда их губы размыкаются, а Джиён, наконец, замолкает, ошарашено смотря на друга, — не могу и не хочу больше ждать. Он привлекает его к себе, целуя ещё более жадно, а где-то далеко, позади, у мусорного бака, маленький трёхголовый пёс садится на задние лапы, и средняя голова сплёвывает сквозь зубы. — Ну, полный конец обеда.