Ласточкино гнездо

Влажный снег, выпавший совсем недавно, успел замерзнуть, превратившись в хрустящую ледяную корку. Я шагал медленно, стараясь наступать как можно осторожнее, но снег ломался под моим весом с жалобным треском. Думаю, со стороны мой осторожный шаг выглядит до ужаса смешно. Изяслав шел на несколько шагов впереди. Он, слегка сгорбившись, шагал уверенно, кромсая тонкий лед. По вытоптанной тропинке мы дошли до остановки. Рядом с ней толпилась куча людей, которые так и норовили спихнуть друг друга на дорогу. Парень резко замер, из-за чего я чуть было не толкнул его. Оглядевшись, я так и не нашел причину остановки. Может, знакомого увидел? Я сделал несколько шагов вперед, чтобы видеть лицо Изяслава. Осторожно обошел его и встал напротив, выжидающе поглядывая на парня. Только вот Изяслав вовсе и не думал смотреть на меня. Оказывается, его взгляд был направлен в сторону невысоких сугробов. На снежном выступе стояла галка. Она огляделась, щелкнула клювом и сделала шаг вперед. Но лапы не желали слушаться хозяйку, и птица чуть было не соскользнула вниз. Растопырив крылья, галка отчаянно махала, пытаясь сохранить равновесие. Похоже, эта птица видит снег первый раз в своей жизни. Наверняка первогодка. Я перевел взгляд с галки на Изяслава и опешил. Этот парень выглядел так, будто наблюдал за первыми шагами ребенка. Легкая добродушная улыбка сияла на его лице, а взгляд был переполнен какой-то нежностью и неиссякаемой добротой. Нужно быть очень странным человеком, чтобы смотреть так на простую птицу. Что же у него на уме? Парень резко выпрямился и посмотрел на меня удивленно и в то же время рассеянно. Впрочем, эти эмоции быстро сменились на смущение, из-за которого он отвел взгляд и побрел вперед. Я глубоко вздохнул, ухмыльнулся и пошел за ним, прислушиваясь к людскому гомону и хрусту снега. В метро мы вошли как раз вовремя. Только мы спустились на перрон, как тут же подъехал поезд. Тихо открылись двери, окрашенные в привычный голубой цвет. Люди с недовольным шипением и топотом потоком выбежали из вагонов, направляясь к эскалатору. Стоило выйти одним, тут же зашли другие. Свободных мест не было. Войдя с основным потоком, я попытался примоститься у противоположной двери, но меня отнесло куда-то в бок. Изяслава из вида я потерял. Поезд двинулся и меня впечатало в чьи-то спины. В свою очередь чужие спины придавили меня. Чей-то выставленный локоть попал мне точно в живот, от чего я охнул. Как только люди в вагоне приняли строго горизонтальное положение, я вздохнул с облегчением, но ненадолго. К несчастью, не было ни одного поручня в пределе досягаемости. Кто-то начал дергать меня за рукав. Я раздраженно обернулся, но, наткнувшись на лицо Изяслава, тут же успокоился. Он подтянул меня немного ближе, и я смог дотянуться до поручня, хотя люди рядом были явно недовольны моей резкой сменой позиции. – Нечего посреди вагона болтаться, так и упасть недолго, - с ноткой нравоучения произнес Изяслав и отвернулся, глядя в окно. Я последовал его примеру. За окном проносились стены туннеля, по всей длине которых тянулись толстые провода. В стекле были видны отражения. Изяслава тоже было видно, но смотрел он куда-то вбок. Я, воспользовавшись этим, начал вглядываться в его отражение, пытаясь собрать как можно больше информации, увидеть и запомнить любую особенность. На затемненном отражении синяки под глазами казались еще мрачнее, а кожа еще белее. Темно-каштановые, немного вьющиеся волосы вновь приняли форму вороньего гнезда, будто это и есть нормальная будничная прическа. Голубизны глаз не было видно, но я уже хорошо запомнил этот чистый цвет, думаю, неизменный еще с младенчества. Немного задранный кончик носа, небольшой рот с вечно опущенными вниз уголками. Отчетливо видны скулы, широкий лоб прикрывают непослушные пряди. Полузакрытые веки обрамляют длинные черные ресницы. Глаза у Изяслава большие, но из-за того, что они чаще всего полузакрыты, этого не увидеть, если не приглядываться. Изяслав повернул голову и я, встретившись с ним взглядом через отражение, поспешил отвернуться. Увы, сделать это быстро мне не удалось, так что он наверняка понял, что я вел за ним слежку. Стыдно, ничего не скажешь. На станции, где идет пересадка на другую линию, вагон опустел. Я занял свободное место, Изяслав сел практически напротив. Так мы и ехали, глядя кто куда. – Ну, пока, - произнес Изяслав, подойдя чуть ближе ко мне. Я поднял голову и улыбнулся: – Встретимся в метро. Парень покинул вагон, а я, тяжело выдохнув, развалился на сидении, ловя осуждающий взгляд старушки. Мол, чего разлегся как у себя дома. Шли дни, за ними недели. Буквально на канун Нового Года выпал настоящий снег. Из-за затрудненного движения снаружи все больше и больше людей прибегали к использованию метро. От того все чаще Изяслав первый находил удобное место и тянул меня за локоть. Конечно, расписание у нас не всегда совпадало, и мы часто ездили порознь. Но если пары начинались в одно время, мы обязательно встречались в третьем вагоне с конца, несмотря на то, что поезда ходят довольно часто. Не сказал бы, что за этот месяц мы стали закадычными друзьями. Тут даже и до дружбы было не так уж близко. Скорее, хорошие приятели. Не знаю как Изяслав, а я на достигнутом останавливаться не собираюсь. Он просто должен стать моим другом, я чувствую нутром. Это точно предписано судьбой. Кружатся снежинки, хрустит свежий, пока еще белый снег. Очередное второе января в моей жизни как всегда тихо и безлюдно. У школьников каникулы, у остальных похмелье. Сомневаюсь, что в универе будет учащихся больше, чем половина. Глупо ждать молодых людей после Нового Года в трезвом состоянии. А что я? А я, понимаете ли, не пью. Когда зашел в метро, меня посетила мысль о том, что сегодня я могу не встретить Изяслава. И не только потому, что начало пар в разное время. Кто знает, может, у этого парня на самом деле куча друзей, с которыми он весело справлял Новый Год. Сев в вагон, начал отсчитывать станции. Спустя три остановки объявили станцию «Молодежная», на которой и должен был зайти Изяслав. Двери открылись, но в вагон зашел лишь коротко стриженый мужчина (и не холодно ему с лысиной зимой без шапки гулять?) с портмоне в руке. Я немного опечалено опустил взгляд в пол. Ощущение, будто меня предали, хотя о каком-либо предательстве речи не идет. Разве что неоправданные ожидания теперь так давят на горло. – Я уж подумал, ты решил устроить себе внеплановый выходной, - раздался голос справа. Я дернулся от неожиданности и обернулся. Изяслав сидел рядом, сложив руки на груди. Он ехидно улыбался. – Что? Ты-то тут откуда? – Я? Как бы на учебу еду, - произнес парень так, будто это было очевидной вещью. – Я думал ты не придешь, - пробурчал я, осознавая, насколько это по-детски звучит. – И поэтому сел в четвертый вагон? Я удивленно глянул на Изяслава. Тот, явно передразнивая меня, глянул в ответ с удивлением. Наконец-то он широко распахнул голубые глаза. А они еще красивее, чем я представлял. – Извини, моя оплошность. – Повезло, что я, вглядываясь в проносящиеся вагоны, увидел твою сгорбившуюся фигуру. А еще повезло, что у тебя такая яркая куртка. Я улыбнулся и начал ехидничать в ответ: – О, а с чего бы тебе вглядываться в проезжающие вагоны? – произнес я, подавшись немного вперед. – Так и чувствовал, что когда-нибудь ты точно сядешь не в тот вагон. – Да? А, по-моему, это ты можешь такое выкинуть. – Да-да, как скажешь, - замахал ладонью Изяслав, стараясь не улыбаться. Я не выдержал и засмеялся. Но стоило словить угрюмый взгляд лысого дяди, как желание так громко и искренне хохотать отпало. Вышли мы в приподнятом настроении. По дороге к университету я то и дело пинал кусочки льда, который сбивали с асфальта. Ну точно малое дитя, тут и сравнить больше не с чем. С голых низких кустарников вспорхнули воробьи. Они с громким недовольным щебетом сделали круг в небе и вновь приземлились на куст, стоило нам от него отойти. Это еще больше рассмешило меня. В университет я ввалился хихикающим и ощутил на себе подозрительный взгляд вахтерши. Не знаю, чего она там себе придумала, но со мной все абсолютно в порядке. Просто я даже не мог себе представить, что счастье – это так приятно. Жаль, что Изяслав все еще держит себя в узде. Пусть он и стал немного ближе, я чувствую его осторожность, будто во мне есть подвох. Не важно, времени ведь так много.