Тело зажатое в угол, не сопротивляется (Версия первая).

После этого бала, их отношения изменились. Капитально. Никаких «Грязнокровок» и «хорьков». Только Грейнджер и Малфой, в редких случаях, в самых редких, Гермиона и Драко. Они не были врагами, но и друзьями тоже не были. Просто знакомые люди, которые изредка помогали друг другу. Все изменилось, когда Гермиона, пришла под утро после бала в гостиную Гриффиндора, где все ребята отмечали уже давно начавшееся рождество. -О! А вот и наша гуляка Гермиона! – Воскликнули Фред и Джордж как только увидели Гермиону среди бушующих ребят. В гостиной было шумно, пахло сигаретами и алкоголем, и от этого запаха Гермиону чуть не стошнило. Грейнджер лишь тепло улыбнулась. Она любила этих двоих рыжих, веселые, всегда. Сколько она их знала, еще никогда не встречала их в плохом расположении духа. Вечно на позитиве и вечно с умными веселыми идеями. -Гермиона, а Гермиона, - начал чуть с издевкой, но явно не в обиду, говорить Джордж, - где это мы пропадали до самого утра? -А не кажется ли вам, что это не ваше дело? – Таким же тоном ответила девушка и улыбнулась смотря на этих двоих. -Внимание! Внимание! – Провозгласил Фред и тем самым привлек к себе еще больше внимания всей гостиной. – Наша, всеми любимая и уважаемая, ну просто замечательная, Гермиона Джин Грейнджер, - он показал на нее рукой, - целую ночь, вместо того чтобы веселиться с нами, ее верными и любимыми товарищами и даже лучшими друзьями, прогуляла с кем-то! – Гермионе стало неуютно под всеми этими пристальными взглядами ребят, а особенно под серьезным взглядом Рона, Гарри тоже смотрел на нее с негодованием и волнением, даже была толика осуждения. – Гермиона, кто это, а? – Повернулся к ней Фред и ткнул локтем ей в бок. – Может быть, это Блез Забини? Или же сам Драко Малфой? – Гостиная ахнула, не выдержав таких новостей. Гермиона тоже вздохнула и выдохнула, через еще мгновение, видимо собравшись с силами, она начала говорить: -А что даже если и так? Кто-то это запрещал? -Но, Гермиона, это же Малфой, наш враг, - донесся до нее голос Лаванды. -Да с чего вы взяли, что он враг? – Вдруг взорвалась она. - Он что, убил из Гриффиндорцев кого-то? А может, убил с других факультетов? Знаете, вы несправедливы! Вы не честны по отношению к другим, вам должно быть стыдно за свои слова, – после этих слов, Гермиона резко развернулась и направилась к своей комнате. В голове все мысли сбились в кучу и перемешались. Давно пора сложить их по местам. Смыв с себя весь макияж, который она старательно наводила весь прошлый вечер, переодевшись в такие удобные джинсы и борцовку, распустив свои волосы, которые уже болели от высокой прически, она, еще раз взглянув на себя в зеркало, опять пошла к их комнате, где они договорились встретиться в шесть утра. Эта ночь все изменила окончательно. Отдалившись от Гарри и Рона, Гермиона была просто в отчаянии, и так вышло, что этот глупый, дерзкий, заносчивый эгоцентрик Малфой, оказался рядом и подал ей руку помощи в трудный момент. Хоть и не так, как было нужно, но у него получилось вызволить ее с краю той пропасти, в которую она могла свалиться каждую секунду. То, что друзья ее могли так бросить, Гермиона никогда не думала, но видимо их дружба была не такой крепкой, как казалась на первый взгляд. Между ними было все, и любовь, и ссоры, и слезы, и неприятности, было все, но не так серьезно, как сейчас. -Гермиона, я тут подумал, может мы, в Хогсмид сходим, я, ты, Паркинсон, Блез? Как думаешь? – Сказал Малфой, после того как Гермиона закрыла за собой дверь в их комнату. -О! Я даже не знаю. Думаю, твои товарищи отнесутся не очень радостно к тому, что с ними ходит Грязнокровка, - проговорила Гермиона и опустила голову на свои ботинки. Обидно было это говорить, но что поделаешь, надо смотреть правде в глаза. -Да брось, Грейнджер, я скажу им, что ты со мной, - заверил ее Малфой. -Я не знаю, можно и так, - она слабо улыбнулась, но голову от своих ботинок не подняла. -Что-то случилось? – Спросил Драко, пристально наблюдая за ней. -Нет, что ты, все нормально, - она подняла свои глаза на него. В них читалось столько боли, столько невыплаканных слез, в них читалось все. -Нет, ну я же вижу, что что-то случилось, двадцать минут назад из тебя так и хлестала улыбка, а сейчас слово трудно заставить выговорить. -Ничего не случилось, правда, я просто устала, - заверила она его и для пущего убеждения улыбнулась. -Знаешь, Грейнджер, - сказал Малфой и положил ей руку на плече, - я представлял тебя немного другой, - признался ей Драко. -Ахах! И какой же? – Гермиона взглянула на парня, подняв голову. -Другой, - ответил он и стал приближаться к лицу Гермионы. Еще чуть, чуть оставалось, чтоб их губы слились… - Что-то не так, - резко произнес Драко и отошел от Гриффиндорки. Он маячил по комнате, и это напрягало атмосферу. Смутившаяся Гермиона направилась к окну, которое было раскрыто, холодный снег, не переставая ложился на всю территорию, создавая мерзкую атмосферу, что на улице, что в самом замке. И ей было совершенно плевать что холодно, она стояла и смотрела вдаль. Из окна открывался прекрасный вид на хижину Хагрида, занесенную чуть ли не по самую дверь снегом. -Грейнджер, я просто… Он хотел ей все сказать, правда, хотел, и сказал бы, если бы был уверен во всем. Но эта неуверенность, все и подвела. Возможно именно в этот момент, что-то бы и изменилось в их отношениях, что-то бы сломалось и стало расти что-то новое, но этого не произошло. Они навсегда останутся друг для друга Малфоем и Грейнджер. Гермиона так и смотрела в окно, когда услышала звук хлопнувшей двери. *** Прошло несколько месяцев с тех пор как они не разговаривали. Гермиона осталась одна, и поддержки просить было не у кого. Это удручало. Пора было привыкать искать выход во всех ситуациях самой. С Малфоем встречались изредка, в приветствие звучало лишь сухое «привет». И все равно, что большинство уроков совместны, и ничего что теперь на нумерологии он сидит с Паркинсон, и ничего… Совершенно ничего на душе. Казалось, пустота поглотила ее, и теперь выбираться просто не зачем, просто невозможно это сделать. Да и не для кого. Ребята Гриффиндорцы тоже не спешили с ней разговаривать, а о том, чтобы помогать ей речи вообще не было, казалось, все специально подстроили. Гарри и Рон, как всегда хорошо общались друг с другом, им было весело и интересно без нее. Так же Гермиона заметила, что все больше времени бывшие друзья проводят в окружении Лаванды Браун и Джинни. Видимо у них все отлично, и Гермиона была не столь важна в их жизни, как ей самой это казалось. Вечно блестящие глаза, смех на всю гостиную, все это шло этой компании.… Еще девушка заметила, что стала проводить больше времени наедине сама с собой. Все время в библиотеке и погруженная в учебу. Но все уже давно на автомате, пусть все конспекты, сочинения на отлично, все это уже давно вошло в привычку, в голове лишь одни и те же мысли. Все крутится и превращается в жижу, которую лучше выпить пока не поздно, но Гермиона уже давно опоздала. То, что Драко стал ей не безразличен, она поняла еще после первого их занятия по нумерологии. Он всегда вежлив, будь то магглорожденная или же чистокровная волшебница. Все что он говорил в ее адрес на публике, всего лишь превосходство своих сил. Все это так свалилось на девушку, что она просто не знала где искать выхода из сложившейся ситуации, да и есть ли он вообще, этот выход? В один из прохладных дней апреля, когда снег уже не падал на землю, а уступил свое место, дождю, Гермиона забралась на астрономическую башню, где собиралась провести одну из одиноких, вошедших в привычку ночей. Ее дежурство закончилось буквально пять минут назад. Ощущение одиночества не покидало ее уже долгое время, и она стала привыкать к этому, стала относиться к этому состоянию как к должному, она не пыталась сопротивляться. Зачем? -Почему ты тут? – Спросил голос, до боли знакомый, родной, ощутимый, голос который заставлял трепетать, бояться, но в то же время, заставляющий сердце подпрыгивать от радости и плясать ламбаду, заставляющий бабочек в животе очнуться и порхать, порхать. И тут она не выдержала. Гермиона, которая столько время держала свою планку, не давая ей опуститься ни на миллиметр, не выдержала. Она опустилась на пол и стала глотать свои крупные слезы, которые так холодно стекали по ее лицу, оставляя мокрые дорожки. Она не спешила вытирать их. Он подбежал к ней и обнял ее за плечи, не давая тем самым опуститься, на холодный каменный пол башни. Она просто задыхалась от слез, задыхалась от слез радости и облегчения, слез боли, неимоверной боли. Ее зажали в угол, зажали в угол все и вся, не давая выхода, не давая возможности сопротивляться. И он, Драко, тот Драко, который сейчас сидел и обнимал эту беззащитную девушку, тоже ее зажал. Перекрыл кислород, остановил ее сердце, заставил повернуть ход ее прямо настроенных мыслей, заставил порушить все мечты. Она не выдержала. Ей так нужна была поддержка, и ее никто не смог поддержать, а услышав, знакомый, ставший уже совершенно родным, голос, у нее началась истерика. Она что-то кричала, била его кулаками, пыталась вырваться из его цепких объятиях, прижималась к нему. Все закончилось так же, как и началось. Резко, болезненно для каждого, все закончилось в его поцелуе. В поцелуе, который привел ее в чувство. В поцелуе нежном, сладком, сказочном, незабываемом. Все закончилось в поцелуе. (POV-Драко Малфой.) Наши отношения закончились спустя два года. Да, довольно приличное, на мой взгляд, время. Окончанию этих отношений, послужило то, что она помирилась с теми двумя уродами, которые покалечили ей жизнь. Она должна была помочь им в поисках хоркрусов, скорее всего эти двое только и помирились с ней из-за того что им нужна была ее помощь. Еще наши отношения завершились и потому, что она узнала о моей метке, о которой я сказал ей только в конце шестого курса. Да скорее она сама об этом догадывалась. Не знаю почему, но в тот момент она заплакала, помню ее слезы, ужас, что я тогда испытал. Помню все. Каждую секунду. Отец не знал о наших отношениях, да и не нужно ему было знать это. Паркинсон с Забини сделали вид, что это их совершенно не волнует, хотя Паркинсон и охладела ко мне. Весь Слизерин бурно отнесся к моим отношениям с Грейнджер, возможно потому, что никто из не ведал такого чувства как любовь. А дальше война. Ужасное для меня время, да и для всех оно было ужасным. Я не видел ее долгое время, когда однажды, вроде на Пасхальных каникулах, их троицу не затащили к нам в поместье. Я был в шоке, в глубочайшем шоке. Мое сердце ужасно забилось, и я просто выдохнул с облегчением, когда увидел что с ней все в порядке, когда увидел, что она жива. Спросите, любил ли я ее? Да, я любил ее. Хоть и ни разу не сказал ей об этом. Я помню, как тетка издевалась над ней. Помню ее крики, помню ее умоляющий взгляд, и слезы от боли, все помню. Почему-то в тот момент, я вспомнил ночь, которую мы провели в библиотеке, на лице появилась ухмылка от этих воспоминаний, и она, скорее всего, подумала, что я улыбаюсь, смотря на ее пытки, из ее глаз снова посыпались блестящие капли. Она стала меня ненавидеть. Помню, как Уизли ринулся защищать ее, когда моя тетка Белла чуть ли не перерезала ей горло, сам бы поступил на месте Уизела так же. Я хотел ее защитить, но что-то сдавило мне горло, и я не мог не произнести ни слова. Зачем я оправдываюсь? Перед кем? Перед собой? Да ну! Я просто побоялся. Побоялся спасти человека, по которому схожу с ума. Я трус. Помню когда я так же обрадовался, увидев ее в Выручай-комнате, она жива, на сердце сразу же теплее, но беспокойство так и не проходит. Она еще не в безопасном месте. Я почему-то всегда предчувствовал эти события, я как будто бы знал, что между нами ничего не выйдет. Знал, что эта глупая идея, но все равно делал, так как велело мне сердце, а ведь оно глупый советчик, всегда надо слушать разум. Но на тот момент, разум тоже ничего не говорил. Опять оправдываюсь, я наверное просто не хотел его слушать… А потом, буквально через год после войны, в одном из номеров «Ежедневного пророка» я прочитал о свадьбе. Свадьбе Уизли и Грейнджер. Тогда я был просто вне себя от злости, рвал и метал, проклинал этого рыжего придурка, ругал ее, разрушил почти все поместье, а потом понял, ничего не исправишь. Я только тогда понял, как это сердце может разрываться от любви, только тогда понял, как болит сердце, а у Грейнджер ведь оно тоже болело, даже сильнее чем у меня. Знаете, меня до сих пор мучает вопрос, правда ли она его любит, правда ли она ему все простила, до сих пор меня мучает множество вопросов, на которые мне не ответить без помощи Грейнджер. Той самой Грейнджер, по которой мое сердце продолжает разрываться уже долгие годы, той самой Грейнджер, с которой у нас могло было быть будущее, без помощи той самой Грейнджер, которая многому меня научила, хоть и не подозревала того. В ту ночь, в ночь, когда завязались наши отношения, я услышал от нее одну фразу: Тело, зажатое в угол, не сопротивляется. Хочу тебе сказать, моя дорогая Грейнджер, что ты оказалась как всегда права. Мне не удалось сопротивляться всему навалившемуся. Расставание, было глупой идей, и я жалею, что в тот момент не смог остановить ход летальных событий. Я жалею обо всем что сделал в этой жизни, но не жалею только об одном, я не жалею, что в моей жизни была ты, Грейнджер. У каждого из нас теперь своя жизнь. Свои дети, свои родные, свои друзья, но не было еще дня, чтоб я не вспомнил тебя, моя дорогая Грейнджер, не было еще и ночи, чтоб ты мне не приснилась, не было…