The World Is Ugly

честно, я не собиралась писать больше сюда ничего. правда. извините, если это кого-то разочаровало. ань, привет, этот, ну, бонус... тебе, потому что ты хотела. вот. спасибо за всё <3 Florence and the machine – never let me go - Эй, Блейн, - кричу я, стараясь заглушить потоки ветра, бьющего нам в лица. Он сидит впереди, потому что, ну, знает, как управлять байком в отличие от меня, и мы несёмся по пустой дороге, тянущейся далеко вперёд, - ты придурок? Пожалуйста, медленнее! Я знаю, что он счастливо улыбается, но ничего не предпринимает. В этом и заключается Блейн - он никогда не спрашивает, чего мне хочется. Он кладёт около четырёх ложек сахара, когда я прошу всего лишь одну. И в итоге, самый вкусный чай – его чай. Он всегда поёт песни, которые я ненавижу, и он, чёрт, делает это так заразительно громко, что через несколько секунд я не сдерживаюсь, и мы горланим, как ненормальные придурки в какой-нибудь дешёвой гостинице ночью, зная, что утром без проблем убежим, не отхватив засохшего печенья, которое подают на завтрак вместе с приторно клубничным йогуртом. - Я тебя ненавижу, - кричу так, что перед глазами мутит. Я приподнимаюсь, перекладывая руки на его плечи, и он чуть-чуть замедляет скорость, чтобы я мог просто встать на секунду и прикрыть глаза – хорошо! Предпоследний день августа не такой уж и утомительно жаркий, я чувствую скорое приближение сентября и самостоятельной жизни, и меня это не пугает. Я приподнимаю руки, расставляя их в сторону, и на секунду мне кажется – вот тот момент, когда я полечу вниз и больше не будет Курта Хаммела – но страх испаряется, и появляется чувство свободы, которое за это лето нашло особое место в моём сердце. - Садись, Хаммел, не хочу портить своё лето трупом, - кричит Блейн, который вечно портит момент своими язвительными комментариями. Я обещаю, что отвешу ему подзатыльник, когда мы доедем до места-которое-он-скрывает, но забываю, потому что, когда мы останавливаемся, я не могу говорить. Он оставляет байк, не заботясь о том, что кто-нибудь вообще может взять его – вокруг ни души – и мы идём вперёд, ступая по песку навстречу бушующему океану. Прохладный ветер нетерпеливо подгоняет волны, и мне кажется, что они в этот же момент обрушатся на нас, но этого не происходит даже тогда, когда мы подходим почти к самой воде и Блейн присаживается на песок, хватая горстку, и пропускает его через пальцы с какой-то детской улыбкой. - Знаешь, лето почти заканчивается, - Блейн говорит с лёгкой грустью, я смотрю на солнце, медленно опускающееся в воду, и это дарит мне тепло, разливающееся по телу, точно вино, которое пахнет головокружительно. - Ага, - я вожу по песку пальцем, размышляя о будущем. Нет, я всё-таки боюсь. - Я бы хотел жить в Нью-Йорке, - проговаривает Блейн, глядя в небо, на эту ошеломляющую палитру красок, будто какой-то маленький мальчик случайно переборщил красным цветом в своём рисунке. - Нью-Йорк неплох. - Я бы хотел жить там с тобой. - Это тоже возможно, - пожимаю плечами и отодвигаюсь дальше, чтобы холодная вода не достала до пяток. Я буквально падаю на песок, не заботясь о том, что, возможно, в нашем самом дурацком отеле не работает горячая вода, и я не смогу отмыться, как следует нормальному человеку. - Я бы завёл кота и назвал его Полудурком, и кормил бы его самой дорогой едой. Царская еда для Полудурка, звучит перспективно, да? У Купера аллергия на кошек, у него, в общем-то, аллергия на все существа, что умеют дышать, кроме меня, наверное. Ну, ты тоже ничего такой. - Ну, спасибо, - мы смеёмся. Я закрываю глаза, потому что небо так близко! Я боюсь, что оно сейчас упадёт на меня. – А я бы завёл черепаху, чтобы назвать её Андерсоном. - Эй, я отлично понимаю намёки. Тогда я заведу крокодила и назову его Хаммелом. - О, просто заткнись, черепаха Андерсон, ты портишь момент. - Я эту фразу уже сто раз за лето слышал, и да, наверное, мне всё-таки стоит задуматься о покупке попугая. - Идиот, - бормочу я, закатывая глаза, и все эти разговоры о будущем не приносят удовлетворения, потому что мы вечно всё портим. Блейн достаёт IPod и наушники, предлагая мне один, и я с радостью соглашаюсь – лучше слушать голос Florence, чем суетливую болтовню. Конечно, я вру, я тот ещё лжец, когда дело касается Блейна Андерсона. - Я буду покупать еду каждый вечер, а ты убираться дома, - говорит Блейн. - Хэй, просто помолчи, я не буду убираться два часа, в то время как ты сбегаешь в супермаркет за десять минут. Тем более, ты наверняка купишь самую ужасную кашу в мире, которую отдашь своему несносному коту, который будет оставлять шерсть на нашем ковре. - Я ещё не купил кота, а ты его уже ненавидишь, - вздыхает Блейн обиженно. – Что насчёт того, что я буду приходить домой и помогать тебе? - Я подумаю, - улыбаюсь так сильно! И мне кажется, будто в облаках лечу, распустив крылья. - Да ты согласен, - Блейн задевает моё плечо своим, и я, конечно же, киваю, в то время как Florence напевает нам в уши, и её изумительный голос раздаётся где-то у сердца. Never let me go, never let me go Never let me go, never let me go Их нужно повторить тысячу раз, чтобы никогда не забыть. - Я устроюсь преподавателем литературы в университет, - задумчиво тянет Блейн. – И буду ставить низкий балл каждому несносному засранцу, что опоздает на мою пару. - Ты сначала отучись на этого преподавателя и постарайся сам не опаздывать на пары, - усмехаюсь я. - Точно, мне ещё и учиться, - он как-то грустно говорит. - Я боюсь, но я в предвкушении. - Нечего бояться. Мы вернёмся домой, снова соберём все-все вещи и уедем в Нью-Йорк, чтобы провести там лучшие годы своей жизни. Я бы хотел стать художником. - Абстракция – твоё всё, - улыбается Блейн. - Я могу и людей рисовать! – возмущаюсь, и он, блин, хохочет, но мне тоже смешно, потому что он прав – рисовать у меня никогда не получалось хорошо. – Я просто буду мазать то, что идёт от души, и мы когда-нибудь разбогатеем, да? - Размечтался, - фыркает Блейн. - Ты в меня совсем не веришь, это реально ранит, - вздохнув, кладу ладонь на сердце, мне же ведь больно, что он такой вот придурок с рождения, и он накрывает своей рукой мою. - Я тебя люблю почему-то сейчас, - улыбается Блейн трогательно. - Ну, и я тебя тоже, - вздыхаю я устало, - хоть ты и пиздюк. - Отлично, - бурчит он, - мне придётся снова столкнуть тебя на пол с кровати. - Эй, только попробуй, я выселю тебя на балкон. - В нашей гостинице нет балконов. - Значит, ты будешь спать в ванной. - Ну и отлично, - фыркает Блейн, - а тебе будет холодно без меня. - Да что ты… Ну да, ты прав, - он не прекращает улыбаться, когда переплетает свои тёплые пальцы с моими – ледяными. И это отличное чувство – понимать, что он близко. Я бы даже сказал, самое лучшее.