Первая. Докажу, что любишь
2 февраля 2014 г., 10:07
Song: Andrew Powell & Samuel Stockto - Fashion Анастасия Стоцкая - Танго Pole-Dance - Slow
Они не отрывали друг от друга взгляда уже больше минуты, забыв обо всех вокруг, ставших случайными свидетелями их почти такой же случайной встречи. Артём сбежать не успел, времени хватило лишь на то, чтобы быстро покидать несколько вещей в рюкзак и добежать до порога. А за дверью уже стоял он. Создавалось впечатление, что Лукаш специально не предупредил о приезде, из Симферополя добрался до Севастополя, отыскал их квартиру и только после этого позвонил и сообщил Яну о своём неожиданном визите. Словно знал, что Артём попытается сбежать. Ощущение складывалось неоднозначное. Его переполняло чувство лёгкой эйфории от того, что Лукаш приехал; своими тугими тисками сжимал страх, что он может потерять голову, себя самого, оказаться в чужой власти и перестать принадлежать себе; чёрным отравляющим облаком накрывала злость на самого себя, на Лукаша, что так долго, что от него опять пахнет сигаретами, на его мерзкий характер и самовлюблённую дьявольскую ухмылку, которые заставляли всё внутри содрогаться и сворачиваться в тугой узел. Глодало любопытство, догадался ли альфа, что они истинные, или явился на порог из побуждения естественных инстинктов? С виду Лукаш был спокоен, но глаза горели голодом — Артём видел эту необузданную дикую жажду и чувствовал себя беззащитной жертвой, угодившей прямо волку в зубы. Нос чутко реагировал на проникающий в каждую клетку тела древесно-тёплый амбровый аромат. Находиться рядом и не иметь возможности даже коснуться было просто невыносимо, и его отец и Ян прошли через это, сквозь адскую боль отец смог отпустить Валю, практически на грани помешательства он боялся потерять Яна, и сейчас он вынужден делить своих детей, стараться не оглядываться на прошлое. Потому что, Артём знал, любое воспоминание о том, что было «до Яна», причиняло отцу боль, вселяло в него тоску. В совокупности опыт родителей, нежелание превращаться в зависимого омегу и омегу вообще отталкивало Власова от того, что могло бы быть между ним и Лукашем, пугало и слишком манило обратиться в бегство. Лучше без него, лучше с Максом или Демьяном, но без него и этой проклятой истинности. — Карапуз вытянулся на целых полголовы! — первым пересилив себя, нарушил затянувшуюся тишину Лукаш и, коснувшись ладонью шоколадной макушки, отмерил рост омеги себе по ключицам. — Перерос в статус малыша? — Не боишься, что «малыши» в последнее время смекалисты и гиперактивны и могут больно ударить обидчика по яйцам? — дёрнул бровью Артём, вспомнив, как сильно ненавидит человека перед собой, и растянув губы в холодной улыбке. Чем его так тянуло к этому убогому альфе, Власов понять не мог. Истинность — это слишком просто, и никакая природная сила не заставит его танцевать под свою дудку. Лукаш просто отдалённо пах Яном, и именно это заводило Артёма, а не что-либо иное. Глаза чеха хищно блеснули, и, не удержавшись, он склонился к самому уху Артёма, совершенно не смущаясь остолбеневших Яна, Александра и Марка. Последний хоть и источал запах, схожий с запахом Артёма, но вызывал в Лукаше невольные подозрения. — Если ты такой ярый любитель болевых ощущений, то ради тебя я даже могу найти парочку соответствующих магазинов и в любое время приобрести для нас несколько весёленьких БДСМ-девайсов, — мягкий вкрадчивый голос с лёгкой хрипотцой и акцентом пронзил электрическим разрядом. Иглы тока импульсом разнеслись по всему телу. К щекам мгновенно хлынула кровь. Артём отчётливо ощутил два желания: взять его прямо здесь и, как следствие первого, вцепиться в горло и держать до тех пор, пока не обмякнет тело. Признавать, что предложение об игре Артёму понравилось, было слишком стыдно. — Лукаш, может, зайдёшь? — напомнив о другой жизни вокруг них, подошёл Ян. Мик, зацепившись взглядом за новое лицо в доме, с улыбкой вторил папе, на своём, памперсном. — О, Господи, — тут же шарахнулся от брата альфа, завидев малыша, вызывая любопытство у Артёма и скептицизм у Яна. Что старший двоюродный брат боится младенцев до дрожи в коленках, Ян знал давно, и в первую очередь именно это ставило под сомнение доводы Лукаша о том, что он соскучился. — Это слишком высокая честь для моего сына, — съёрничал на реакцию брата Ян. — Зови его просто Мик. — Ян, а это… — подошёл ближе Марк, не отрывая цепких глаз от подозрительного, усыпанного мелкими старыми шрамами альфы. Власов рукой обвил плечи стоявшего перед ним младшего брата, тем самым выражая, что территория находится под его пристальной охраной и если на неё рискнёт посягнуть посторонний, ему придётся иметь дело непосредственно с ним, с Марком, — …кто? — Мой двоюродный брат, Лукаш, — представил Ян. — Лукаш, а это Марк, мой… друг и старший сын Саши. — Так ты брат, — подвёл свои итоги Лукаш. Марк выглядел серьёзным соперником, и Лукаша в качестве парня его омеги совершенно не устраивал. С прошлой осени, с той роковой встречи, жизнь развернулась к нему ровно на сто восемьдесят градусов, с отъездом Артёма отняв и сон, и аппетит, и, видимо, голову, как в самых дешёвых бульварных романах. Полгода Лукаш провёл в нарастающей депрессии, не понимая, что происходит и почему вдруг ни с того ни с сего он не может выполнить своего природного долга ни с одним омегой. Все его друзья, уже готовые раствориться в его страстных объятиях, бросили его, оскорблённые в лучших чувствах, оставив на прощание кто пощёчину, кто саркастическую насмешку, а кто и самое страшное для любого альфы клеймо «импотент!». И всюду, где бы он ни оказался, его преследовал образ шатенистого мелюзги, однажды мелькнувшего перед глазами и червём-мозгоедом поселившегося в голове. Поэтому цель визита в Севастополь у Лукаша была одна, пусть даже если отец этой цели — муж его младшего двоюродного брата. При мысли о муже у Лукаша внезапно наложилась одна картина на другую: о Марке он слышал, и не раз. — Ты тот, за которого Ян так рьяно рвался замуж! Вы невъебенно смотритесь друг с другом… Покрывшись паутиной неловкости и алея щеками, последние смущённо переглянулись. Лукаш бил ниже пояса. Ясно было, что чувства Марка ещё не угасли, и ему пришлось сделать невероятное усилие, чтобы прийти к новой чете Власовых и сейчас стоять здесь, среди них. Да и тут же вспыхнувшие воспоминания хорошему настроению не способствовали, создавая лишь ещё большую сумятицу. — Серьёзно, Ян, — не унимался Лукаш, словно не замечая сменившейся вмиг атмосферы. — Не понимаю, как твои предки тебя в живых оставили… — Может, это странно, но вышло так, что Ян стал моим мужем, — положение спас Саша, вмешавшись и по-хозяйски опустив руку на плечи истинного. — Наверное, придётся к этому привыкнуть. — Лукаш, — сдавленно откашлявшись, почти неслышно пробубнил Ян. — Заткнись, и идём пить с нами чай. Вынырнув из-под руки мужа, смурной, блондин первым прошёл в косвенно означенное помещение, прижимая к себе сына. Одарив Лукаша одинаково-укоряющим взором, Саша и Марк так же синхронно последовали за Яном, предоставив Артёму такую соблазнительную возможность пнуть языкастого альфу по лодыжке, чем омега с радостью воспользовался. — Ай, больно, малыш, нельзя быть таким вредным! — шикнув, пожаловался Клебек, придав глазам выражение искренней обиды. Что, впрочем, не помешало Артёму ещё раз от души звездануть — уже за «малыша» — по той же самой лодыжке и с чувством выполненного долга отправиться следом за семьёй на кухню. Передав обрадовавшегося до соплей Мика отцу, Ян быстро заставил чашками с дымящимся ароматным напитком стол, в центре которого царственно расположилось блюдо с тёплыми ещё булочками. Готовить Яну пришлось учиться быстро, во-первых, потому что Валя чутко заботился о желудках своей семьи и пельменями каждый раз кормить Сашу было бы стыдно, во-вторых, ради Мика, чей желудок портить Ян так же не желал. И Валя оказал омеге неоценимую помощь, сразу взявшись учить его тому, что сам умел, потому Саша пострадал лишь один раз, когда Вали не оказалось рядом и Ян умудрился спалить ужин за две минуты до истерики противопожарной сигналки. — А дядя знает, что ты здесь? — поинтересовался Ян у Лукаша, последним зашедшего в кухню и без промедления плюхнувшегося на стул рядом с шарахнувшимся от него Артёмом. — Уже да, — присмотревшись, Лукаш выбрал самую толстенькую, как ему казалось, булочку и скосил хитрые глаза на омегу, ради которого столь рисковое мероприятие и затеял. — Он не особо был рад выделить мне жилплощадь. Сказал, что обещал отправиться в круиз с каким-то омегой. Но это же лучше, если на какое-то время я останусь в квартире один. Последнее предложение прозвучало больше как вопрос, обращённый непосредственно к Артёму. От глаз Марка не ускользнуло, как Лукаш игриво вздёрнул бровью и как болезненно отреагировал на это младший брат, отвернувшись и нервно вздрогнув. Что-то подсказывало, что с отцом он решил помириться как раз вовремя. Насколько Марк помнил, Тёмка и без того натерпелся из-за истории с его замужеством, когда по вине Сени все думали, что Саша решил отдать его Грицко за раскрутку своей компании. Даже несмотря на то что сейчас Максим и его брат вполне дружили, любое внимание со стороны альф Артём всё равно воспринимал негативно, а явившийся словно чёрт из табакерки Лукаш не только Марку не нравился, он ещё и представлял угрозу его младшему любимому братишке. — То есть ты здесь надолго? — соединив кончики пальцев — с недавних пор это стало его обычной привычкой при проведении серьёзных переговоров — и легонько приложив указательные к нижней губе, поинтересовался Марк. — Поступать приехал? — Всю жизнь только и мечтал о вашем образовании, — с непоколебимым холодом в голосе проговорил Лукаш. — Извини, пацан, но ваши подобия ВУЗов могут соблазнить только таких зайчиков, как братишка… или тебя. — На недобрый отблеск глаз и скрип зубов со стороны собеседника Клебек не обратил внимания: в жизни он сталкивался с агрессией чуть ли не ежедневно. — К тому же мне уже двадцать один, почти год назад я вернулся из армии. Поздновато мне по кафедрам цацкаться, не находишь? — Точно из армии? — недвусмысленно окинув глазами внешний вид Лукаша, уточнил Марк. На какую-то долю секунды Лукаш задержал на собеседнике взгляд, словно сканируя насквозь, изучая и делая какие-то свои выводы, явно Марку не лестные. Пришёл к одному ему известному заключению и, обернувшись к Артёму, по-свойски расположил тяжёлую, жилистую руку на его хрупких плечах. — А ты, значит, школу свою уже закончил? — Руку с плеча брата убрал, — голос у Марка был тихий и спокойный, но именно за этим спокойствием Лукаш чувствовал плохо скрываемую угрозу. Было забавно наблюдать, как старший брат пытается защитить младшего. Если бы Лукаш был здесь до того, как Ян обвенчался с Александром, скорее всего, поступил бы так же. Почему его тянуло к Артёму как магнитом, Лукаш объяснить не мог, но сейчас, спустя больше полугода, ему подобно глотку кислорода было необходимо коснуться его, знать, что он рядом и никуда больше не денется. Возможно, всё дело было в том, что той осенью он не овладел омегой, которого желал сильнее всех других. Пары раз ему обычно хватало, чтобы потом оставаться хорошими друзьями, а бывало, омеги больше и не появлялись в его жизни. Так что Марку даже не придётся терпеть его долго. Угрозу, исходящую от молодого альфы Власова ощутил не только Лукаш. Забеспокоившийся Ян подался было с места, но его ладонь сжала рука Саши. Приученный ещё Валей не вмешиваться в дела своих детей, Александр продолжал придерживаться той же политики, давно заметив, что это помогает отпрыскам воспитывать в себе характер и даёт возможность самому находить выход из сложившейся ситуации. Артёма Саша знал, как никто другой. Больше о нём знал только Валя. Если геймеру будет так необходимо, он сам навешает подзатыльников обоим и удалится с гордо поднятой головой. О Лукаше Саша много говорил с Яном ещё в Чехии, на Празднике вина. Двоюродный брат был болтуном с самого детства, но так же с детского сада возводил всех омег подряд в статус «бесценных», отгоняя от них альф и бет, раздавая обидчикам тумаков и заставляя просить прощения. Иногда получая приятный бонус от «спасённых» — в детском саду в виде конфет и скромных поцелуйчиков, со старших классов уже такие, которые не обсуждаются. Потому повышенное внимание Лукаша к Артёму никаких подозрений не вызывало. Просто Артём был для него, как все — бесценный. Мику же вообще не было ни до кого дела. Каждый раз, оказываясь на руках у отца, мальчик будто зависал в какой-то своей прострации. Затихал и во все огромные антрацитовые глаза начинал разглядывать лицо родителя, пуская слюнки. Порой даже недовольно кряхтел, когда его пытались у Саши забрать. А если отец начинал с ним разговаривать, то счастью не было предела: Мик, как настоящий полноценный омега, забалтывал Сашу, отвечая превосходным лепетом. Иногда Яну действительно казалось, что сын станет омегой, но Мик тут же изменял его мнение, становясь серьёзным, как альфа, или кокетливо улыбаясь Артёму, ласково цепляясь за пряди его волос или располагая крохотные пальчики на подбородке. Доходя даже о мыслях о бете, Ян таки решил оставить этот вопрос до пятилетнего возраста, когда пол формируется полностью и становится ясно, кем вырастет ребёнок. — Слушай, Тём, он и на свиданиях тебя так же самоотверженно охраняет? — во второй раз проигнорировав Марка, улыбнулся посмотревшему на него Артёму Лукаш. Мягкий чешский акцент, который снился омеге чуть ли не каждую ночь, обволакивал, затуманивая мысли, потому вопрос дошёл до сознания не сразу. Скинув с себя руку альфы, под которой Артём чувствовал себя настолько комфортно, что даже не заметил ненавязчивых объятий, он поднялся. — Нет, на свиданиях у него включается режим «альфа-солидарности» и он охраняет то, что ещё осталось от моей жертвы. Оставив семейное кухонное собрание, Артём — под провожающим взглядом Лукаша — вернулся в свою комнату. Hell’а он-лайн не было, наверное, и к лучшему. Иначе Артём обязательно разболтал бы ему о последних событиях в лице приехавшего чеха в его жизни. Несмотря на все попытки Демьяна, они не встречались, но его чувства Тёмка почему-то уважал, а слышать о Лукаше ему будет вряд ли приятно. Было бы гораздо проще, если бы альфа приехал ненадолго, но Клебек явно собирался задержаться, и задержаться лишь для того, чтобы добиться той цели, которой не достиг осенью прошлого года. Чем всё это время тешился Лукаш, Артём не представлял, но его зачастую выводили из равновесия бесконечные эротические сны с их участием в главных ролях. И чем больше проходило времени с их первой встречи, тем труднее становилось сдерживаться, тем откровеннее становились сны. Немного спасало присутствие Яна. Его запах, напоминающий запах Лукаша, создавал иллюзию, что истинный рядом. Но то была всего лишь иллюзия, и в последнее время Артём понимал это всё отчётливее. Отдаваться же неизвестно кому по воле природы Артём не собирался. Ему вообще не нужны были альфы. Он человек, а не животное, и волен сам выбирать, чего он хочет, а чего нет. Да и с чего он вообще решил, что Лукаш ему истинный. Сам Лукаш, похоже, этого не чувствует. Значит, это всего лишь домыслы, основанные на том, что он живёт с истинной парой. Потому Артёму и показалось, что он знает об истинных всё. На самом деле ничего он не знал. Ни как ведут себя истинные, ни что чувствуют, ничего. Он ни разу ни в кого даже не влюблялся. И к Лукашу он испытывал не более чем такое же взаимное сексуальное влечение. Потому что в том году, будто напоминая ему, что он омега, наступила его первая течка и теперь приходила регулярно, раз в месяц изводя Артёма особо изощрёнными альковными пытками. Не выдержав без покинувшего их омеги и полминуты, Лукаш, не особо рассчитывая на ответ, бросил Яну, что он покурить на балкон, и, не замечая ничего вокруг, вышел из кухни. Комнат в квартире было всего две — большая и дальняя, отделённая от всего помещения закрытой дверью. Нетрудно было догадаться, что комната принадлежала Артёму. Туда же Лукаша и тянуло. Наудачу оказалось не заперто, и альфа вошёл бесшумно, переступая мягко, подобно огромному коту. Артём сидел спиной, бессмысленно уставившись в работающий монитор компьютера, забравшись в кресло с ногами и одно колено подставив под подбородок. Услышать он его не должен был, но почувствовал запах и, крутанувшись в кресле, округлил глаза, едва не вскрикнув. Лукаш вовремя успел зажать ему рот, вжав в спинку кресла, иначе вдвоём бы им побыть не удалось, а так жутко хотелось поговорить. — Не кричи, ничего я тебе не сделаю, — потихоньку Лукаш отпустил омегу и, выпрямившись, без лишней скромности огляделся, присвистнув и хватая всё, что попадётся под руку. — Я не разрешал тебе входить! — рыкнул Артём, отнимая у назойливого альфы диск с игрой. — Да ладно, я парень простой, в особых приглашениях не нуждаюсь, — хмыкнул в ответ Лукаш, пальцем подцепив из чуть приоткрытого комода красные трусы омеги и одобряюще дёрнув бровью. — Что тебе вообще от меня нужно?! — вспыхнул Артём, вырвав у нового врага номер один (старым был Максим) своё бельё и пряча обратно в комод. На всякий случай задвинул ящик плотнее. — То же, что и тебе, — бархатным шёпотом промурлыкал Лукаш, прижав едва успевшего обернуться омегу всё к тому же несчастному комоду, надвигаясь и нависая над ним. Серые глаза, пронзая, смотрели прямо в глаза Артёма. Власов не заметил, как мгновенно сбилось дыхание от тесной близости, от ощущения его тела на своём. Артём всегда считал себя сильным и способным постоять за себя, а удар — хорошо поставленным, но Лукаш оказался просто глыбой. Его тело нельзя было назвать никаким другим словом, кроме как «жёсткий». Альфа был настоящей скалой, рядом с которой Артём чувствовал себя беззащитным хорёнком, угодившим в стальные тиски удава. — Секс. Я хочу тебя до безумия. Я не знаю, как ты это делаешь, но я думать ни о чём другом не могу, вожделею, с ума схожу… — Могу адресочек «Розочки»¹ подкинуть, — любезно предложил омега, безуспешно пытаясь взобраться на комод и благодаря хоть крохотному расстоянию избавиться от нарастающего внутри жара. — Правда, придётся забыть не только о доступных омегах, но и о правой руке… но чего только не сделаешь ради блага ближнего своего. — Артём с трудом натянул фальшивую искажённую улыбку, зрачки расширились, когда он почувствовал сомкнувшиеся на участке оголённой кожи бедра шершавые пальцы, большой уверенно скользнул под футболку. Лукаш пёр напролом по принципу «танки грязи не боятся». Ощутив, как в ногу в противовес словам Артёма упирается окаменевший уже стояк, альфа, с астрономической скоростью теряя над собой контроль, сверкнул глазами и нагнулся к соблазнительной шее, задевая носом кончики волос, губами едва касаясь покрытой крупными мурашками кожи. Но этого было мало. Лукаш хотел его всего. — Тебе не кажется, что в моё отсутствие пальцы будут не лучшим спасением? — держаться не было больше сил. Рука с бедра скользнула дальше, обвивая худую талию, цепью связывая их тела друг с другом. Лукаш не боялся, что кто-то может сейчас войти. Он просто забыл обо всех. Однако сменившихся три сезона Артёма, зацепившего Лукаша тогда своей заносчивостью, не изменили. Они стояли слишком плотно друг к другу, поэтому Клебек пропустил, когда вредный омега согнул ногу в колене. Из глаз мгновенно брызнули звёзды, вокруг потемнело, а сознание затопила острая боль, метнувшаяся от причинного места к копчику, а оттуда вдоль позвоночника в область затылка. Лукаш согнулся, сползая по Артёму: оставаться с выпрямленной спиной при всём желании было просто невозможно. Воспользовавшись тем, что хватка значительно ослабла, Власов выскользнул из своего заточения между Лукашем и комодом и, не будь дурак, со всех ног кинулся бежать из комнаты, а лучше из дома. Распахнув дверь, Артём с порога чуть не налетел на потянувшегося к звонку Демьяна с зажатыми в другой руке тремя розами. Савицкий выглядел с иголочки, будто только что от стилиста. Идеально уложенные прядкой к прядке светлые волосы, синяя полосатая майка с какой-то абстракцией, напоминающей взлетающих голубей и того же цвета джинсы выгодно подчёркивали его глаза, ботинки были вычищены до блеска. — Ты чего здесь делаешь? — не теряя времени, накинулся на друга Артём. — Так мы же договорились… — растерянно произнёс блондин, пытаясь понять, что могло взбудоражить любимого омегу до красных щёк и растрёпанных волос. Слова Демьяна были правдой отчасти. Они действительно договорились встретиться, о чём Артём в связи с последними событиями благополучно забыл, и пойти выбрать новую игру. А потому цветы определённо были лишними. Но подвернувшийся под руку Демьян был отличной возможностью доказать, что Лукаш Артёму не истинный, а преследующее возбуждение от того, что организм давно уже требует начать жить половой жизнью. Грубо выхватив из рук альфы розы и под ошарашенное «Тём!» бросив их в дом, нисколько не заботясь об их удачном приземлении, Артём захлопнул за собой дверь и, сжав ткань выглаженной майки на груди Демьяна, уверенно прижал Савицкого спиной к холодной стене. — Поцелуй меня! — прямолинейно потребовал Власов. — Сейчас! — Прямо здесь? — вконец смешался от резких перемен в омеге Демьян. На секунду Артём замер, задумавшись и оглянувшись на дверь в свою квартиру, и Савицкий напугался было, что ляпнул лишнее, за что лишил себя такого огромного шанса стать наконец Артёму ближе. — Ты прав, — вопреки страхам друга выпалил Артём. Ударил Лукаша он не сильно и понимал, что остановит это Клебека ненадолго. Чех мог выскочить следом за Артёмом в любой момент — тогда уже под горячую руку попадётся Демьян, а лишаться соратника по играм Тёма пока не собирался. Не выпуская одежды Савицкого, Власов утянул его за собой. — Идём! Втолкнул в приветливо открывшийся вызванный лифт и, снова приложив к стене, впился в его губы поцелуем. Не дожидаясь, пока Демьян сообразит, что делать дальше, вторгся языком в полость его рта, нашёл его язык и сплёл с ним свой. У него была какая-то минута, пока лифт спускался с десятого этажа на первый, а отказываться от своего эксперимента Власов не собирался. Артём был требовательный и напористый, Демьян уже знал — чем-то разозлённый, но всё было неважно, пока продолжался их поцелуй. Второй с того памятного первого раза, который Савицкий хранил в сердце, о повторении которого мечтал. Но реальность оказалась намного лучше фантазий. Здесь Артём сам целовал его, долго, неистово, жадно, а Демьян отвечал. Но ничто не вечно, хотя альфа предпочёл бы задохнуться от этого поцелуя, чем прерывать. Артём остановился единовременно с доставившим их в пункт назначения лифтом и отстранился. Чуть опустив голову, кончиком языка облизнул губы. Как и год назад, омега испытывал приятное чувство защищённости, комфорта. Романтичному омеге, нуждающемуся в надёжном партнёре, Демьян махом вскружит голову, но с Артёмом этого не происходило. Не было тех мурашек на коже, которыми он покрывался от прикосновений Лукаша, не было желания, не кипела кровь. А ведь Лукаш его ни разу ещё не целовал. — Ух ты, — возбуждённо выдохнул ошарашенный Савицкий, напомнив о себе. А также о Максиме, который тоже был альфой и тоже мог доказать Артёму, что Лукаш ему не истинный. — Давай за дисками в другой раз сходим, — бросил Власов, не теряя больше времени отправившись к Грицко. Следовало позвонить и предупредить о своём визите, но Артём так спешил сбежать от Лукаша, что забыл мобильник дома. — Почему? — выбежал из подъезда следом за любимым Демьян, но Артём не ответил и не обернулся, словно и не слышал его. — Артём! Что в жизни омеги что-то опять произошло, Савицкому было уже ясно без лишних слов. Догонять Артёма он не стал. Скорее всего, он сейчас хотел бы побыть один, а потом, когда вечером они встретятся в «аське», Тёма по обыкновению ему всё расскажет. Демьян уже знал, что его возлюбленному легче делиться наболевшим, когда он не видит лица собеседника. И тогда же они поговорят о случившемся поцелуе. Учитывая, что его сопернику, Максиму Грицко, даже этого не перепадало, Демьян уже мог полноправно считать себя победителем. Что альфа и делал, светясь новогодней лампочкой и с трудом сдерживая бурлившие в груди эмоции. Максим опустил ладонь на густые, крашенные в три разных цвета, волосы, одобряя смелые действия стоявшего перед ним на коленях беты. Сам Макс сидел на любимом красном диване, с приспущенными штанами и торчащим из-под них налитым кровью членом. Бета умело накрывал твёрдую плоть губами, языком игрался с головкой, доставляя Грицко ослепительное удовольствие, отчего Макс задыхался и запрокидывал голову назад. Рядом валялись пять упаковок-квадратиков: эту ночь Максим планировал провести очень жарко. Свет был заранее приглушён, располагающую атмосферу создавали ароматические свечи, наполнившие квартиру будоражащими коричными, иланг-иланговыми и миртовыми запахами, поодаль стоял забытый столик для двоих, с шампанским и фруктами. Всё его жилище было выдержано в кричащих чёрно-красных тонах. Максим в принципе был любителем страсти и секса, что чувствовалось не только в нём самом, но и в любой окружающей его детали. Минет был чудесным, но уже хотелось большего. Хотелось скорее овладеть соблазнительным телом беты, иметь его до полного изнеможения, безжалостно, исступлённо. Сжав трёхцветные волосы в кулаке, Максим чуть приподнял голову партнёра, заставляя смотреть его себе в глаза. От открывшегося вида закусил нижнюю губу, желая его и не в силах прервать их орального буйства. Отвлёк непрошенный звонок в дверь, но Макс оглянулся лишь на секунду. Гостей он не ждал, а значит, в этот момент и на всю ночь его ни для кого не было. — Продолжай, — шепнул он своему бете и увидел, как азартно сверкнули глаза партнёра. Опасные игры всегда привлекали этого мерзавца, и именно это делало его для Максима одним из более-менее постоянных любовников. — Макс, открывай, я знаю, что ты дома! — забарабанивший в дверь гость оказался не только настойчивым, но ещё и самим Артёмом Власовым, отрезвляющий голос которого Максим узнал бы из тысячи. Под разочарованный стон беты Грицко мигом отстранил его от себя и так же быстро пихнул в руки его одежду, поднял за локоть и, как тот был — нагишом, выпроводил на балкон. — Извини, вечер окончен, — бросил в дорожку он и, прогоняя, махнул ладонью. — Иди, иди отсюда. Захлопнув за возмущённым любовником балконную дверь и задёрнув велюровую шторку, Максим обернулся к входной двери, разрывающейся от ударов и звонков. Поправив штаны и полурасстёгнутую рубашку, взглянув на себя в зеркало, Макс пару раз брызнул на себя из флакончика с одеколоном и, глубоко вдохнув, наконец открыл несчастную дверь. Артём окинул альфу презрительным взглядом заподозрившего в измене мужа и, не дожидаясь приглашения, вошёл, оглядываясь. Обстановка оправдывала догадки Тёмы и свидетельствовала о том, что в планы Максима он ввёл жестокие коррективы. Взгляд задержался на нетронутом столике и пяти упаковках презервативов, небрежно разбросанных на диване. Затем Артём вновь посмотрел на подошедшего сзади Макса. — Шампанского? — как ни в чём не бывало, деликатно предложил Грицко и, взяв бутылку, профессиональным сомелье наполнил вытянутый бокал игристой жидкостью. — О катаклизме, приведшем тебя в моё скромное обиталище, даже спрашивать не буду… Не слушая, Артём выхватил у Макса бокал и залпом опрокинул в себя. Сохранять привычное достоинство Грицко уже не мог, откровенно округлив глаза и уставившись на будущего, как он считал, мужа. В его квартире Артём бывал лишь однажды, когда Власову требовалась сделать портфолио, и Макс любезно предложил воспользоваться его машиной с уточнением, что «без всяких пошлых мыслей». Проездив по Севастополю и Симферополю весь день, вечером, уставшего и измотанного, Макс завёз Артёма к себе домой. Но тогда всё ужином и ограничилось: Власов в любом своём состоянии относился к Грицко подозрительно. А сейчас мало того, что омега сам пришёл, так ещё и без раздумий пил с ним, пусть и шампанское. Непьющему Артёму и этого было много. — …или всё же спросить? — ошарашенно закончил свою фразу Макс. — Мне от тебя кое-что нужно, — недовольный, видимо, тем, что не нашлось никакой подходящей кандидатуры, кроме Максима, пробубнил Артём, хмурясь и отводя взгляд в сторону. — Но даже не думай обольщаться! К счастью, разъяснять подробно и много времени для того, чтобы Максим понял, что от него нужно, не потребовалось. С учётом испорченного секса этот вечер Макс мог простить только одному человеку, тому, кто перед ним стоял. А желание Артёма было подобно выигрышу в крупную лотерею. Даже поверить было трудно, но свою птицу удачи Макс привык всегда держать за хвост, потому все вопросы отложил на потом, когда «наркотическое опьянение» Артёма рассосётся и он снова станет неприступной холодной стеной. Сделав к омеге шаг, Максим коснулся ладонью его щеки, задевая кончиками пальцев мочку уха, уверенно приблизился к его лицу. Под бешеную канонаду сердца Артём сильно зажмурился, словно готовый принять мерзкое, но необходимое ему лекарство. Почувствовав губы Макса слишком близко, автоматически дёрнулся назад, но Грицко удержал, мягко и ненавязчиво описал дугу большим пальцем на щеке. Ещё секунда, и Артём почувствовал на своих губах влажные и прохладные губы Максима. Обласкав, со звонким чмоком Максим чуть отстранился, чтобы потом языком раздвинуть сжатые напряжённые губы и проникнуть внутрь. Макс не торопился, был вкрадчив, чувственен, постепенно сладким ядом проникая в вены, а затем вместе с кровью в каждую клеточку тела. Артём не заметил, как расслабился и даже стал отвечать на поцелуй. Грицко целовался потрясающе, каждая частичка тела Артёма содрогалась от невероятных ощущений, от области живота и поясницы, щекоча, будто поднимался трепетный дымок. Описать в полной мере то, что испытывал Артём, было нельзя. Просто потому, что он ни о чём уже не думал. В голове была лёгкая пустота, останавливаться не хотелось, всё тело стало ватным. Но под влиянием Максима скользнувшая вверх футболка быстрой стрелой отрезвила сознание и заставила отстранить от себя альфу. — Хватит, хватит! — с трудом переводя дыхание и сражаясь с головокружением, обронил Артём и опустил футболку, отступив и отвернувшись. — Мы только начали, — осмелевший, Грицко обвил талию омеги сзади и провёл кончиком носа по изгибу его уха. — Если не отпустишь, то прямо сейчас ты навсегда закончишь, — пообещал практически протрезвевший Артём и, вовремя уловив эту грань, Максим послушно отступил. Артём знал, на что надавить: его мужское достоинство Максиму всегда было дороже. — Мы всё равно сделаем это, когда ты станешь моим мужем, — без всякого сомнения в голосе пообещал Грицко. — Тогда советую запастись большим количеством Артёмозаменителей, потому что даже в невменяемом состоянии я ни за что твоим мужем не стану, — обернулся к нему Власов. — А вдруг ты заразный? — Я каждые полгода бываю у уролога! — воскликнул оскорблённый до глубины души Максим уже Артёму в спину, на что омега прощально махнул рукой и захлопнул за собой дверь, оставив Максима в гордом одиночестве, без секса и без беты. — Марк! Ма-арк!!! — проскользнуть домой незамеченным не удалось, Марк успел достать только ключи от дома, как позади уже послышался звонкий, всегда до предела позитивный голос Кирилла Нежного. Вечерело, но из-за долгих летних дней небо ещё не спешило менять свои краски на алые, воздух был прогрет и ласкал кожу. Наконец ему удалось поговорить с отцом и Яном, увидеть Артёма, хоть тот впоследствии куда-то и пропал. Но на душе действительно стало намного легче. Как и говорил Кирилл. Совсем юный — на самом деле Кирилл только выглядел на пятнадцать, Марк твёрдо знал, что они ровесники — светловолосый омега с россыпью веснушек на носу, в спортивной майке и бриджах, с наколенниками и налокотниками, обогнул альфу, использовав его тело в качестве импровизированных тормозов роликовых коньков. И тут же направил на его лицо объектив видеокамеры. — Марк, улыбнись! — потребовал омега. — Ну же, давай! С этим самородком Марк познакомился больше года назад, точнее сказать, тогда они пересеклись на одной из конференций отца. Марк не обратил на него никакого внимания и при новой встрече через полгода, естественно, не узнал. Да и сложно было бы его узнать. Кирилл, который впервые увидел Марка на встрече светского общества, посвящённой новой коллекции «Далла Косты» из трёх букетов «Самарканд», «Маритель» и «Версаль», был пухлым и неуклюжим мальчуганом, с робкой улыбкой и дикими мечтами, совершенно для него не предназначенными. Кирилл, которого Марк узнал полгода назад, стал жизнерадостным, спортивным и привлекательным парнем, пышущим энергией, которой хватило бы и на десятерых. Омега сильно похудел, приобретя фигуру, которой позавидовал бы любой представитель фотомодельного бизнеса, уверенно шагал навстречу всему тому, чего желал, ни дня не проводя без любимых экстремальных приключений. Ни разу Марк не видел в его лице и тени грусти, той бывшей замкнутости. Полгода назад Кирилл открыто признался, что влюблён в Марка и что сделает всё, чтобы добиться от него взаимности. Полгода уже Марк не знал, что с этим делать. — Зачем? — отозвался альфа, скептически посмотрев в глазок камеры, а затем и на её безбашенного владельца. Однажды он, от отчаяния, согласился на предложение Кира прогуляться по Ай-Петри. Омега убедил, что насыщение кислородом и необычайные места Украины позволят ему забыться и почувствовать вкус к жизни. Нужно было отдать Нежному должное, он не наврал. Когда Марк по собственной наивности оказался с ним на одном шатком, связанном из досок и канатов мостике на высоте тысячи двухсот тридцати четырёх метров над уровнем моря, «вкус к жизни» он действительно почувствовал. Кирилл раскачивал его изо всех сил, заставляя Марка вцепиться в канаты до онемения пальцев, бледнеть от застывшей к жилах крови и вспомнить всю жизнь — что сделал, а что ещё нет. «Мы всего лишь люди, Марк! Жизнь одна: сегодня ты есть, а завтра тебя нет! Ты должен брать от неё всё сейчас! Живи, Марк, живи!» — перекрикивал свистевший в ушах ветер Кир, после чего, выбравшись с треклятого мостика, Марк навсегда зарёкся ходить куда-либо с совсем не нежным омегой. Но именно этот его поступок побудил Власова ещё раз переосмыслить своё поведение и прийти к отцу. — Как «зачем»? — повторил Кир, будто ответ на вопрос лежал на поверхности. — Когда мы будем старыми, я покажу это видео нашим детям, чтобы они знали, какой ты был в молодости. — Нашим?! — уточнил Марк, приложив ключ к домофону и придержав открывшуюся дверь. — Да, первым у нас будет бета, потому что их очень мало, и он будет похож на тебя, но пальцы у него будут мои. Вторым будет альфа, он будет твоего характера, но внешне весь в дедушек, в твоего отца и моего. А третий омега. Это так мило, когда старшие братья защищают младшего омегу. Я хочу назвать его Ромкой, — с энтузиазмом перечислил Кирилл. — Здорово я придумал? — Ты сумасшедший, — поделился своим впечатлением Марк, прежде чем исчезнуть в полумраке подъезда. — Гении все сумасшедшие, — даже не подумал обидеться Кирилл. — Марк! Дождавшись лифта, Марк поднялся к себе на пятый этаж и, оказавшись в своей квартире, с удовольствием бросил ключи на полку, скинул ботинки и стянул надоевшую за день водолазку. В Севастополе было только два места, где он мог полностью расслабиться и чувствовать себя, как дома — это его просторная квартира и папин дом на Казачьей улице. Сварив себе крепкого кофе, Марк наполнил любимую кружку и, выйдя на балкон, распахнул пластиковое окно, облокотился о балюстраду и вдохнул полной грудью тёплый, севастопольский воздух. Он до безумия любил этот город. Потому что в нём жили его родители, его братья, Ян и дядя Томаш. Потому что здесь он родился и вырос, получал свой первый жизненный опыт, учился, учится и работает. — Ма-арк! — знакомый голос вырвал его из приятной неги. Марк, оглядевшись, вскинул голову вверх и увидел этажом выше высунувшуюся с балкона улыбающуюся ему белокурую макушку с сияющими глазами-сапфирами. — Марк, я уговорил отца снять мне квартиру рядом с тобой. Мы теперь соседи и можем ходить в гости друг к другу на чай! Или за солью! Клёво же, да? Закатив глаза, Власов не ответил и, оставив окно открытым, скрылся в квартире, по пути делая глоток кофе. Вдогонку послышались оклики Кирилла, но Марк пропустил их мимо ушей, взял пульт и включил телевизор, чтобы фоном заглушал настырного омегу. Кирилл не раздражал, наоборот, вносил в серую однообразную жизнь какую-то живость, и новость, что их разделяет только потолок, скорее обрадовала, чем расстроила, но в этом Марк самому Нежному никогда бы не признался. На что-то большее, кроме дружеских отношений, после истории с Яном и отцом, Марк был ещё не готов. И не был уверен, что когда-нибудь готов будет. Но Кирилла от себя не гнал, хоть и понимал, что даёт ему ложную надежду и, по сути, играет с чувствами. Несколько раз звякнуло, предупреждая о гостях, ожидающих за входной дверью. О том, кто являлся этим гостем, Марк догадывался, но всё же отбросил пульт и, подойдя к двери и щёлкнув замками, открыл её и припал плечом к дверному косяку. Как он и думал, на пороге стоял готовый к продолжению односторонней беседы Кирилл. — Я тут фильм новый скачал, многомиллионные кассовые сборы, — продемонстрировал флешку омега, не теряя времени. — Обещают незабываемое зрелище! Можем… — Кофе хочешь? — перебил Марк, указав жестом на кружку с дымящимся напитком и хоть на секунду заткнув неугомонного парня, введя его в лёгкий ступор. С шоком, как и предполагал Власов, Кирилл боролся недолго. Нежный привык рисковать, и это Марку очень нравилось, хотя области их риска были совершенно разными и ничуть не связанными друг с другом. В животе урчало. В лёгких сумерках Артём решил немного прогуляться вдоль моря. От открытых кафешек, тянущихся вдоль Приморского бульвара в соседние бухты, исходил умопомрачительный аромат, на который активно реагировал его желудок. За день, кроме бокала шампанского, у него во рту не было ни крошки. Даже позвонить отцу, чтобы забрал его, оказалось нереальным. Оставалось только сесть в автобус и терпеливо протрястись среди возвращающейся с работы толпы до дома. Несмотря на то, что Макс целовался куда лучше Демьяна, эксперимент с треском провалился. Ни Савицкий, ни Грицко не могли сравниться с Лукашем, заводившим Артёма одним только прикосновением. Даже не прикосновением. Присутствием. Осенью, на Празднике вина, их маленькое приключение закончилось ничем. Всё, чего хотел Клебек, это, как сейчас, секс. Сам Артём ему интересен не был, и он забыл об омеге сразу же, как только тот покинул Чехию. Видимо, у Тёмы судьба такая была, что все альфы рассматривали его только с одной позиции. Да, в общем-то, геймер никогда и не хотел ни с кем отношений. Единственной его любовью на всю жизнь были игры. И только им он планировал посвящать всё своё время. Единственным исключением, ради которого Власов мог бы измениться, был Ян. Собственно, вечера они и так проводили вместе, с отцом или без, но этим всё и ограничивалось. Хотел Артём этого или нет — он не знал, — но интимной близости между ними больше не было. Да и не могло быть. Здесь Демьян был прав: они оба омеги. Зато в том, что он безумно хотел Лукаша, смелости сознаться самому себе хватало. Сколько ещё сможет хранить своё целомудрие, Артёму оставалось только гадать. Если Лукаш всё время будет маячить на глазах, он может накинуться на него сам, после чего, добившись своего, Лукаш непременно исчезнет. — Карапузик, — помяни чёрта, он и явится. Знакомая тяжесть руки нагрузила плечи, шаги сравнялись с его, а глаза Артёма мгновенно налились кровью: привязавшееся прозвище быстро вывело его из состояния задумчивости. — Прекрати меня так звать! — накинулся на Лукаша омега, опустив вопросы о том, откуда чех и как здесь оказался, просто не подумав о них и восприняв появление альфы, как само собой разумеющееся. — Не могу, это же тебя так заводит, — откровенно заулыбался во все тридцать два Лукаш, но глаза недобро сверкнули. — Где ты был, спрашивать не стану, но воняешь так, будто обошёл дивизию альф. — А тебе не кажется, что это не твоё дело? — огрызнулся Артём, остановившись и оглянувшись на чеха. Живот, больше занятый своими проблемами, согласно поддакнул хозяину. Разборки в травмирующем психику организма месте его явно не устраивали. Скользнув глазами вниз, к самому бунтующему, Лукаш оставил вопрос омеги без ответа и без церемоний потянул мальчишку за собой, схватив за краешек воротника. Протолкнув омегу за кованые ворота с напоминающей о их местоположении надписью, Лукаш заставил Тёму подняться на второй этаж самого знаменитого и лучшего ресторана Севастополя, утянул в открытый чистому небу зал и подвёл к столику у самого моря, отодвинув плетёное кресло, усадил мальчишку в него. Вид отсюда открывался сказочный. Гладь летнего моря, свежий бриз, дующий с виднеющейся вдали Артиллерийской бухты, карандаш памятника затонувшим кораблям… Желудок свело болезненной судорогой, не позволяя омеге в полной мере насладиться красотами родного города. Перед глазами пестрели и щекотали нос фаршированные курочка и баклажаны, манил яблочный пан, обещал соблазнительную прохладу клубничный безалкогольный мохито, украшенный листочками мяты и ягодой. Напротив вместо коктейля стоял пригубленный полулитровый стакан пива Heineken. К нему присел Лукаш, откинувшись на спинку кресла. Притрагиваться к еде Артём не спешил, вообще не понимая, зачем чех его сюда притащил, если у самого свидание. Иностранец оказался довольно шустрым: не успел приехать, а уже подцепил какого-то омегу или бету. Испытывая дежавю, Артём огляделся вокруг, в любую минуту ожидая, что какой-нибудь миловидный парнишка помашет Лукашу рукой. — То есть, по-твоему, я только об одном думать могу? — заметив его взгляд и почувствовав укол злобы, фыркнул Лукаш. — Что мне настолько всё равно с кем, где, как и когда?! К твоему разочарованию, я для тебя это заказывал. Ешь! И без того уже два раза греть просил. Артём недоверчиво поднял брови. Врал Лукаш неправдоподобно, но в душе почему-то всё равно было приятно. — Я тебя сейчас в это носом ткну! — словно читая его мысли, уже не скрывая злился Клебек. — Не спрашивай, откуда я знал, что ты здесь пойдёшь! Просто знал, и всё! Просто хотел… — Неубедительно, — всё же высказался Артём, отбрасывая все сомнения и накидываясь на еду. — Вообще-то я думал, что ты сильнее будешь злиться за то, что ударил. — За это всю ночь будешь работать, — пообещал Лукаш, не шелохнувшись с места, когда после услышанного Артём поперхнулся и закашлялся. Каким образом «работать», разъяснять Власову было не нужно. Кашель удалось успокоить несколькими большими глотками мохито, заодно затушив поднимающийся внутри жар. Изъяв из кармана пачку сигарет, Лукаш за время ожидания неторопливо закурил. Едкий дым извилистой лентой потянулся за бризом, а серые глаза по-прежнему наблюдали за омегой. На лице не дёрнулся ни один мускул. Лукаш не шутил. Но собравшийся было внести свою лепту в его ночные приключения Артём махом переключился на новый раздражитель. — Перестань курить! Я ем! — возмутился омега. — Как может помещаться в одном человеке столько гадости?! — А откуда в тебе, таком маленьком, столько вредности? — отбил подачу Лукаш и наклонился вперёд, азартно блеснув глазами. — Хотя дай угадаю. Карапузик в меня влюбился по уши. — Кому ты нужен, убогий? — сморщил нос, тем не менее заметно краснея, Артём. — Выглядишь как террорист-смертник, материшься, куришь и хлещешь всякую дрянь литрами! Ни один омега в твою сторону даже не посмотрит. На последней фразе Артём невольно приглушил голос и сощурил глаза, не замечая, как азарт Лукаша проникает в него, как зажигается искоркой каждый нерв, как проникает в кровь тот адреналин, который он раз за разом, как оргазм, испытывал от прохождения своих компьютерных игр. Только в этой игре были двое, один на один — он и Лукаш. И Лукаш принимал его вызов, вытягиваясь к омеге напротив и не разрывая их невербального контакта. — Ты уверен? — Абсолютно! — Хорошо, — Лукаш затушил сигарету о пепельницу и растянул губы в своей обольстительной улыбке, указал на первого попавшегося скучающего за соседним столиком омегу. — Через минуту он будет меня хотеть, а ты — сходить с ума от ревности. Засекай время и учись, огурчик. Подмигнув и стянув у Тёмы один рулетик из баклажана, Клебек поднялся из-за столика и, нашептав что-то дирижёру живого оркестра, подошёл к обозначенному омеге и включил режим профессионального пикапа. Артём в своей победе даже не сомневался, урвав минутку и с удовольствием продолжив насыщать желудок. «Ну, давай, красавчик, покажи, на что ты способен», — пронеслась ехидная мысль. И минуты не пройдёт, как омега залепит наглому ловеласу смачную пощёчину и уйдёт, оскорблённо задрав нос. Может, в Чехии предложение номера в отеле и страстной ночи прокатывало, но в Украине Лукаша в лучшем случае пошлют по точному адресу. Но что-то пошло не так, когда шум прибрежного моря перебили мотивы танго, а омега ответил Лукашу польщённой улыбкой. Протянул чеху руку и был тут же утянут за собой — под поражённым взглядом Артёма. «С какого… Что за стан²?..» — и пустота, ничего адекватного омега не мог подумать и только смотрел, как Лукаш, обхватив тонкую талию, сжал чужую ладонь в до боли известном жесте. Эмбрейс, плавно переходящий в басе. Валя учил своих детей танцевать танго с детства, считая, что, окажись они в высшем обществе, ни в коем случае не должны ударить в грязь лицом. И этот благородный танец знал Лукаш, который и капли доверия к себе не вызывал?! Уже с первых шагов Артём понял, что знал, а недожёванный кусочек курицы совсем не эстетично выпал обратно в тарелку. Вёл Лукаш уверенно, приводя в полный восторг своего партнёра и вызывая неприятный укол в груди Артёма. Власов мрачнел всё сильнее, когда в очередном круге Лукаш то кидал ему улыбку, то подмигивал, то назло касался губами гладкой белой кожи своего партнёра. Злость и желание повыдергать постороннему омеге все волосы стремительно росли с каждой секундой. Артём с ненавистью вонзил вилку в тарелку, скрипнув по фарфору, решив, что он вовсе не ревновать сюда пришёл, а поесть. И вообще он никогда никого не ревновал и ревновать не будет. И гложет его вовсе не ревность, а горечь поражения. «Гейм овер, да?» — напихав в рот еды, Артём демонстративно отвернулся, активно заработав челюстями и отбросив вилку на опустевшую тарелку. Но того, что испытывал сейчас геймер, Лукашу оказалось мало. Искусно наклоняя партнёра, скользя руками по его гибкому телу, чех вывел омегу в поле зрения Власова и, с улыбкой вздёрнув бровью, опустил ладонь на упругую ягодицу парня, получив смущённо-одобряющий смешок в ухо и отпавшую челюсть Артёма. Терпеть этот фарс больше не было сил. «Хрен тебе, а не гейм овер, красавчик!» — Вспомнив, что клин клином вышибают, Власов резко поднялся из-за стола и, пересев к какой-то миловидной парочке, ослепительно заулыбался альфе, напрочь проигнорировав его омегу. — Привет, — мурлыкнул Артём, чего сам от себя не ожидал, кокетливо накручивая на палец прядь волос, а после нарочито громко продолжил: — Не угостишь одинокого симпатичного омегу коктейлем? — Что?! — первым среагировал рыжий любовник альфы, а может даже муж. В подобные мелочи Артём не вдавался. То, что ему было нужно, он достиг сразу же, как нарушил чужое уединение. Заметив соперника и услышав последнюю фразу Тёмы, Лукаш остановился, ещё сильнее смутив уже готового прыгнуть к нему в постель омегу. Однако его мысли в реальность не воплотились: альфа, забыв о нём, паровозом двинулся к своему истинному. — Я тебя сейчас таким коктейлем угощу! Захлебнёшься, блядь! — Не позволив ему произнести больше ни слова, Лукаш резко развернул Артёма и притянул к себе. В серых стальных глазах читались опасность и угроза, в шоколадных — заносчивость и вызов. Артём был гордым, вредным, избалованным, диким, но каждая черта его характера, весь он сам неистово возбуждали Лукаша, были его персональным опиумом, его кислородом. Ещё никогда ему так не был жизненно важен и необходим ни один омега. Уголок губ Артёма дёрнулся вверх в кривой усмешке. Похоже, он сравнял счёт, о чём непременно хотел сообщить Лукашу, но альфа не позволил, внезапно под ритм танго отклонив его назад. Описав полукруг, чех вернул омегу в вертикальное положение, сцепившись с ним взглядом. «Опытный такой, что ли? Посмотрим, какой ты прыткий…» Сжав зубы, Артём с силой выкинул вперёд ногу, чтобы надавить пяткой на носок Лукаша, но Клебек, словно предвидя его действие, отступил назад. Свалив удачу на везение, Власов повторил манёвр — и с тем же результатом. Затем ещё несколько раз, пока Лукаш не ответил ему той же монетой, от души наступив на ногу Артёма. «Сволочь…» — издав тихий болезненный стон, геймер уткнулся лбом чеху в плечо, поджав пострадавшую ногу так, что она оказалась на бедре партнёра, напоминая ливаду. Льющаяся из динамиков музыка танго всё не прекращалась, а немногочисленные посетители кафе как по команде примолкли и, замерев, наблюдали за разворачивающейся борьбой в танце. Кто с восхищением, кто с затаённой завистью — но перестать смотреть или как-то ненароком помешать танцующим альфе и омеге не смел никто. Заставив Тёму лёгким наклоном в сторону вновь смотреть в глаза, Лукаш провёл рукой вдоль его бедра по ноге к колену. Справившись с болью в ступне, Власов оттолкнул ладонь оппонента и отстранился, желая скорее уйти, но альфа вернул его, поймав за запястье и притянув к себе. Затем, не дав опомниться, вынудил к нескольким резким полуобротам в своём пространстве, после чего остановил и, тесно обняв, коснулся грудью груди Артёма. «Читер³!» — Только сейчас омега заметил, что дыхание сбилось, а их сердца давно стучат в унисон. Что уже всё равно, он тонет в своём желании, сгорает от страсти, потеряв самого себя. А наклонившийся к нему Лукаш настолько близко, что казался частью самого Артёма, что мучительно ныло в паху, одурманивал древесный запах. Когда расстояние между ними полностью исчезло, Артём не помнил. Млея от растекающейся по телу неги, он отвечал на невесомые соприкосновения губ, задыхаясь, содрогаясь всем телом. Кончиком языка Лукаш облизнул податливые губы, неторопливо слившись с Тёмой в поцелуе, перерастающем в более глубокий, страстный, жадный и требовательный. Это была полная и безоговорочная капитуляция. Только кто капитулировал, неизвестно. Слишком уж гармоничными были их движения, слишком много энергии оба отдавали друг другу и тут же забирали, смешивая запахи в один, создавая какую-то гремучую смесь, коктейль, сводящий с ума. Понимая, что сопротивляться дальше бесполезно, что он жаждет чеха настолько, что готов умереть, Артём сжал белую ткань рубашки. Тело под ней было таким же горячим, как у Артёма, отчего просто сносило крышу. — Яхта… — с трудом разорвав поцелуй и в эйфории принимая его обрывки, выдохнул Артём. — Тут отцовская яхта… недалеко… пришвартована… Повторять дважды было не нужно. Практически не отрываясь от Артёма, Лукаш потянул его за собой, едва не скатившись с лестницы к причалу, не обратив никакого внимания на ошалевшего и вроде бы вежливо поздоровавшегося с Артёмом охранника. Власов в ответ только коротко махнул рукой, не подумав смущаться своих откровенных действий. Оказавшись на палубе, на полном автомате скинул обувь, остановив рвущегося к уединению Лукаша. — Сними, — чувствуя, что уже сгорает, из последних остатков сознания наказал Артём, не пуская Клебека дальше. — Что снять, блядь? — выдохнул Лукаш, когда омега задержал его руку, потянувшуюся к пуговицам рубашки. — Обувь, придурок! — вставил Артём, отлично знавший все традиции судов, одной из которых была выражением элементарного уважения к хозяину судна — при входе, как в квартиру, разуваться. Не вдаваясь в подробности мореходных заморочек, будучи уроженцем закрытой со всех сторон от моря страны, Лукаш послушно лишился ботинок. Всё равно они ему не понадобятся и не до них сейчас в принципе. Удовлетворённо впившись в желанные губы и прижав альфу к борту родительской яхты, Артём на ощупь нашёл ручку каюты и толкнул дверь, после чего исчез с чехом в её проёме. Высоко подняв бровь от активной умственной работы, размышляя, стоит звонить Саше или он и так в курсе, охранник рассеяно поправил на макушке белую фуражку, машинально почесав лысеющее темя. Оказавшись с истинным наедине под прикрытием выпуклых стен, Артём нетерпеливо толкнул альфу на койку и сел на бёдра сверху, без лишних церемоний разделываясь с ремнём. Приподнявшись на локтях, Лукаш за шею притянул к себе омегу, возобновив жадный поцелуй, а затем, стянув с него футболку, перевернул спиной на мягкую постель. Принялся покрывать его шею и ключицы поцелуями-засосами, пока омега боролся с его ширинкой. Наконец, справившись, Артём схватился за рубашку, едва не сорвав все пуговицы. Одна всё же отлетела, звонко стукнувшись о дерево палубы и откатившись куда-то в темноту. Обманным манёвром, подтянувшись и прикоснувшись губами к оголённой груди альфы, Артём вновь поменялся с ним местами, оседлав и прижав руки за запястья к матрасу. Урвал немного времени, чтобы перевести дыхание и разглядеть в полумраке мускулистое тело под ним. Борьба, начавшаяся ещё в кафе, продолжалась. Лукаш высвободил запястья и опустил ладони на юношеские бёдра, приспустив мешающие ему джинсы. — Почти год, — рыкнул чех, перебравшись в положение сидя и прижав Артёма голой спиной к холодной металлической изогнутой узором спинке кровати так, что омега зашипел. Стягивая с него остатки одежды, прикусил плечо, накрывая возбуждённый член истинного ладонью. — Почти год меня изводил… — Заткнись… ах-ха… — прохрипел Артём с горящими чёрным пламенем от расширившихся зрачков глазами. Со стоном заглотил воздух, когда пальцы Лукаша осторожно, без предупреждения, проникли в сфинктер. Упал на плечо альфы и обхватил его руками, покрываясь испариной от накрывшей всё нутро горячей волны. Оказывается, ему так этого не хватало, дико не хватало этих ощущений с первого дня, как началась течка. Ногами Артём обхватил бёдра Лукаша, сжимая их от невероятного фейерверка чувств. Боль и наслаждение, ощущение стекающей смазки и скользящих внутри пальцев Лукаша сводило судорогой всё тело. Жгло. Не отпускало безумие. — Ннн… — ногтями омега впился в кожу, сплошь покрытую родинками на плечах, царапая, оставляя красные следы. — Хочу… Хочу-у-у… Хриплый срывающийся голос, отзывчивость тела, горящая шёлковая, чуть смуглая кожа будоражили настолько, что не было сил на томительное ожидание во время разработки девственных мышц. Откуда Лукаш их брал, ему оставалось неведомо. Плотный жаркий воздух давил, кружил голову, застилал глаза эйфорией. Запах его омеги одурманивал. Стараясь отвлечься, чтобы не войти раньше времени и не причинить Артёму боли, чех принялся покрывать его тело, шею, тонкие ключицы поцелуями-укусами, наслаждаясь пробивающимися в сознание стонами восторга, удовольствия, невыносимого наслаждения. Чуть приподняв омегу, Лукаш бросил его на спину на кровать, услышав почти всхлип вожделения, на секунду увидел совершенное лицо истинного, покрытое румянцем, и вобрал в себя его плоть, без стеснения облизывая головку языком. Вцепившись в простынь, Артём вскрикнул, испытав бурю новых ослепительных чувств, от которых само собой выгнулось тело. Он уже размяк, он уже был готов, а Лукаш больше не мог сдерживаться, полностью потонувший в агонии своего либидо. — Ты мой! — когда Артёма заполнила плоть Лукаша, он не заметил, только слышал обрывки слов альфы, свои стоны, выталкиваемые из груди вместе с синхронными движениями, ощущал импульсы в каждой клетке тела, до дрожи сжимал ногами бёдра альфы, готового разорвать в клочки любого, кто посмеет посягнуть на его омегу. — Мой! Весь… принадлежишь мне… — Да хоть без остатка, — рявкнул Артём, нещадно сжав жилистое запястье чеха. — М-м-м… Глу-убже… Если Артём и хотел сказать что-то ещё, то не смог, распылившись в накатившей жаркой волне удовольствия, охватившей тело, горло, вырвавшейся из груди с тягучим, томительным стоном. Тело изогнулось в глубокой плавной волне одновременно с проникновением. Он не знал, что бывает такое. Не могло быть. Не с ним. Нагнувшись к омежке, Лукаш прикусил острый упрямый подбородок, ощущая природное необъяснимое желание впиться языком, губами, зубами, ощутить всеми вкусовыми рецепторами, какие только у него есть, полный букет — то, чем являлся для него Артём — его истинный вкус: родной, безупречный и пьянящий. Лукаш с рычащим стоном, не останавливаясь ни на секунду, стараясь как можно дольше продлить ритмичное движение, сильно вжался руками в бёдра Артёма, оставляя на коже яркие отметины от пальцев, с остервенением и жадностью присосался губами к горячей гладкой скуле омеги. И, слыша учащённые стоны, которые будто побуждая к действиям, чувствуя, как его бёдра обжимают худые, но такие горячие и сильные ноги, Лукаш не смог сдержаться и впился зубами в скулу, кусая несильно и тут же лаская языком чуть надкушенные и покрасневшие от следов зубов места. Резким рывком перевернул парня на живот, придержав за шею. Одним толчком вошёл до конца, пройдясь ладонью от лопатки к бедру. В исступлении отдаваясь ритму тел, сердец, единению их душ, ощущая близость безумного оргазма, склонился к прикрывшему от неги глаза Артёму, уткнувшись лбом в его висок и мокрые волосы, коснулся губами шеи и одновременно с накатившей эякуляцией впился в изгиб зубами. Под пульсирующим, содрогающимся телом Артём вскрикнул, достигнув своего пика, коснувшись новой грани своих чувств, ещё одного откровения. После чего, измождённый и насытившийся, почувствовал, как его любовно сгребают родные руки, нежно прижимают к своей груди, а тонкие губы прерывисто целуют окрасившееся каплями крови место укуса. Умопомрачительная сладость. ____________________________________________ ¹Психиатрическая больница Симферополя ул. Розы Люксембург, сокращённо «Розочка». ²Стан — гейм. «stun» — парализовать, шокировать. ³Читер — гейм. «cheater» — нечестный игрок, играющий не по правилам.
