Любить вопреки всему...

Глава 3. С тех пор у нас завелась привычка проводить вот так втроем вечера. И я снова, в который раз убедился, что вновь ошибался в оценке сына. Наверное, будь я жив, то сейчас скользнул бы по каминной сети в Малфой-мэнор и уговорил Люциуса на тренировочную дуэль, чтобы сжечь в битве досаду и злость на себя, свою слепоту и жажду мщения. Он уже не был прост, как кнат. Гарри вырос и сбросил маску наивного мальчика, столь тщательно демонстрируемую в школе, оказавшись куда хитрее, умнее, и я бы сказал, циничнее. И я не сомневаюсь, что это была именно маска, а не изменения в связи с жизненным опытом, уж слишком его манера поведения с посторонними напоминает его прежнее, школьное поведение. На следующий же вечер, когда малыш Северус отправился спать, я потребовал, чтобы он мне все рассказал об их договоре с Уизли. Гарри не хотел говорить, снова долго мялся, но после очередного моего окрика, видимо, что-то для себя решил. Он, гордо задрав подбородок, каким-то злым голосом заговорил: - Тогда, после войны, когда все от меня чего-то ждали и всё за меня сами решили, я в который раз решил пойти наперекор всем. Не пошел в Аврорат. Я долго думал об этом и понял одну простую истину. Если я поступлю так, как все от меня ждут, то ничего хорошего из этого не выйдет, просто не дадут жить. Я так и останусь для всех героем, за которым нужно следить, в газетах бы так и выходили либо оды в мою честь, либо меня ловили на чем-нибудь «горяченьком» и снова опускали с пьедестала. Как накатанная колея, удобная для окружающих, но не для меня. Я так не хотел! - он говорил быстро, как будто боясь потерять нить своей речи или передумать. - Я очень четко представлял, какая жизнь меня ожидает, вехи моего пути «достойные запечатлевания в учебниках истории для потомков».. Лет пять простым Аврором, постоянные подвиги, мое имя во всех газетах, а потом меня бы назначили на место заместителя Аврората, потом… я бы стал и начальником. А как иначе? Кому, как не Герою, защищать покой мирных жителей магической Англии? - презрительно бросил он с горечью. - И снова это была бы маска, но не я… Понимаешь? - Гарри жадно вглядывался в мое призрачное лицо, стараясь прочитать мою реакцию. А я же сидел и не узнавал его. Его мысли совсем не походили на те, которые должны были быть в голове гриффиндорца. И, к своему стыду, я понял, что тоже вижу маску, а не его самого. - Так я и решил пойти учится в подмастерья. О, это надо было просто пережить, прочувствовать в полной мере. Я захлебывался в той лавине негодования, что пыталась подмять меня, снести с выбранной мною дороги во всю ту же накатанную колею. Журналисты несколько успокоились где-то через полтора месяца, переключившись на новый скандал, и я смог вздохнуть несколько спокойнее. Я думал тогда, наивный, что теперь-то от меня отстанут, но и тут я ошибся, - Гарри опустил голову, и я понял, что сейчас он перейдет к главному. Почему он не захотел смотреть мне в глаза, я понял намного позже. – Журналисты все также преследовали меня, друзья и знакомые так и продолжали вмешиваться в мою жизнь. Очень скоро все заговорили о том, что уж слишком мы тянем со свадьбой с Джинни. И… знаешь, это снова было для меня откровением. Я не воспринимал с ней роман как что-то серьезное. Да и о чем можно было говорить, когда мы лишь дважды поцеловались, а больше ничего не было? А оказывается, можно, и все, абсолютно все, ждали нашей свадьбы. Первоначально я хотел поступить так же, как и с учебой… но, слава Моргане, быстро понял, что тут уже другая история и общественность бы мне точно такой финт Вронского не простила. Тогда у меня еще были какие-то наивные мысли о малышке Джинн. Я надеялся, если с ней объяснюсь, то она все поймет, мы полюбовно с ней расстанемся, не вмешивая в наши отношения журналистов и их грязных домыслов… - тут он звучно хмыкнул, как будто смеясь над самим собой и своей наивностью. Столько боли и горечи было в его словах, непокорном движении плеч, что у меня по коже прошелся озноб. Да, это физически невозможно, но я верил в то, что чувствую. - Ты бы слышал, какой скандал она мне закатила, с криками, слезами и воплями! Кем меня тогда только не назвали… И я понял тогда, что если «малышка» Джинн откроет рот, то мне просто не дадут покоя. Тогда я и вспомнил, что за ней Долг Жизни. Хотел ей закрыть рот в уплату долга, но, поразмыслив, решил, что и она, как прикрытие моей жизни тоже сойдет. Плюс, все же мне нужен был наследник. Так мы с ней и договорились, что она становится миссис Поттер, рожает мне наследника, а за это она пользуется моими титулом и деньгами. Но постели между нами не будет, только один раз, для рождения наследника. Она может иметь любовников, но так, чтобы ни одна живая душа про них не прознала. - Поттер, объясни, для чего тебе это все? - я, наверное, уже знал ответ на свой вопрос, но хотел услышать из его уст, тому подтверждение. - Хм, смешно, но я снова выделился, Северус, и тут оказался «особенным». Я - гей, - так и не подняв на меня взгляд, тихо ответил он. Мда, гены, мать их, сильны. Наверное, он ждал от меня криков или обвинений, но я промолчал. Просто давая понять, что я принял информацию. И его. Таким, какой он есть. Где-то неделю Гарри избегал меня после того разговора, а потом я не вытерпел, и мы с помощью моего маленького слизеринца хитростью заманили Гарри к себе в логово. Поначалу он был насторожен и напряжен, видимо, все ждал от меня саркастических комментариев. Но я ни словом, ни жестом, никак не напомнил ему о нашем разговоре и его признании, и вскоре он уже успокоился. Так и проходила наша размеренная жизнь. Гарри мотался по свету, получая новый опыт. Рыжая перестала водить любовников в дом, все так же частенько пропадая по вечерам. Присмотревшись, вскоре я понял, хоть рыжая и любила своих детей, но большее предпочтение отдавала все-таки старшему и дочке. И тогда я стал догадываться о том, о чем мне Гарри так и не сказал. Что родной сын Поттера здесь был только один, Северус. Сам же Гарри отдавал предпочтение именно ему. И мне становилось очень жаль этих детей, они росли в несчастной семье. * * * На момент, когда Джеймс пошел в Хогвартс, семья, как таковая, почти перестала существовать. Все чаще миссис Поттер уезжала вместе с дочкой в новое поместье во Франции, а Гарри оставался с сыном вдвоем, если не считать старого недопризрака в моем лице. И тогда же я понял, что еще не так в этой странной семье… Гарри всегда любил сына, старался с ним проводить как можно больше времени, и мальчик отвечал ему со всей возможной взаимностью. Когда миссис Поттер перестала жить в доме, Гарри в открытую начал называть сына только по второму имени. Но не это насторожило меня… А та дикая боль, что таилась в его глазах, тот трепет, который он испытывал, общаясь с сыном. Часто, очень часто я начал ловить его жадный взгляд на малыше, с каким он не раз смотрел на меня. И я начал понимать, пока еще не до конца, но первые ростки сомнений уже появились во мне. При наших разговорах он всегда старался держать рядом малыша Северуса, касаться его. Как будто нехватку осязания меня рядом с ним восполнял малыш Северус. Не раз я видел, как забывшись, Гарри хотел провести рукой по моим плечам или прикоснуться ко мне. Но его руки проходили сквозь меня, и он тут же крепко обнимал малыша, вжимаясь в его тело. Тем временем Северусу уже было девять, с возрастом он не так сильно стал напоминать отца, и в нем причудливо смешалось все: иногда он становился очень похож на меня, в особенности, когда задумывался над новой задачей или зельем. Когда он творил какие-то каверзы, то его улыбка напоминала отца, Гарри. А вот глаза, как уже говорилось, были Лили… Малыш пошел в меня ростом, и уже был выше того же Гарри на первом курсе. Он постепенно рос, изменялся и уже начинал терять детскую опухлость, превращаясь в пока еще нескладного подростка. И с каждым днем я все больше наблюдал моментов, когда Гарри задерживал Северуса в своих объятьях, то, с какой жадностью он иногда наблюдал за сыном… Но я гнал от себя страшные подозрения, отказывался верить в то, что вижу… Пока не случилось то, что и было закономерным… В тот вечер Гарри, как обычно, пошел укладывать спать Северуса. Он всегда старался это делать сам, если был в доме, а не в своих постоянных поездках. Наверное, мое чутье шпиона решило показать голову после стольких лет затишья, и я решил понаблюдать, как именно Гарри укладывает сына. Все поначалу было как обычно. Гарри сам наполнил малышу ванну, помог сыну раздеться, опуститься в воду. Долго вместе с ним плескался и играл в морской бой, все было нормально, если бы… если бы, с каждой минутой, проведенной вместе с сыном в ванной, Гарри не краснел бы все больше, его глаза не блестели бы так ярко, а дыхание не потяжелело бы. Я с все более нарастающим беспокойством следил за ними. Мои призрачные руки начали дрожать, в голове гремел тревожный колокольный набат. Я уже было хотел появиться и больше ни при каких обстоятельствах не оставлять Гарри наедине с сыном, когда Поттер сам резко прекратил их водные забавы и отправил ребенка спать. Я было вздохнул более свободно и уже был готов обозвать себя старым извращенцем и оставить Гарри одного в ванной, когда до меня дошло, что делает сын. Быстро расстегнув свои полусырые штаны и спустив их до лодыжек, Гарри обхватил уже колом стоящий член и начал дрочить. Глаза его были закрыты, губы же, наоборот, чуть шевелились, и до моего шокированного сознания вскоре долетел его шепот: - Северус, Северус, Северус, - как в бреду повторял он, ускоряя движение руки на своем члене. Я стоял и просто не мог оторвать взгляда от старого как мир действа. Это было страшно и развратно, мерзко и пугающе одновременно. Но, смотря на такого Гарри, я не испытывал брезгливости. Да, мне было больно осознать подоплеку его привязанности к сыну, а еще больнее осознавать, что это чувство появилось не сейчас, оно уже старое и зародилось намного раньше, и не с тем Северусом… Я видел перед собой красивого молодого волшебника, безумного, сексуального в своей порочной страсти… Сына, которому нужна была моя помощь, и я решил действовать. Теперь мои поиски в библиотеке носили иной характер. Я не просто убивал вечность за чтением старых книг, а искал то, что поможет нам всем. Еще не до конца осознавая, что именно ищу, но уже зная, что я просто обязан сделать хоть что-то, чтобы помочь двум самым дорогим для меня людям. И примерно через месяц мои поиски увенчались успехом… Я нашел решение, страшное по своей сути… Темная магия, построенная на Магии Смерти. Я бы никогда ранее даже не обратил внимания на этот обряд. Лишь потому, что его не возможно было бы провести без очень сильного некроманта… Но зачем он мне? Если у меня есть свой собственный, и, как бы цинично это не звучало, почти карманный Повелитель Смерти? Тот, в ком была сила и Магия Смерти?!