Не такой как он

POV Макса. «Последнюю неделю Майка я практически не видел, разве что мы немного болтали перед сном, он рассказывал, как продвигается подготовка к выставке, а так он целыми днями пропадал в студии. Он сказал, что сдружился с неким Эриком, насколько я понял, именно его портрет он рисовал тогда в тетрадке. Брат хотел нас познакомить, показать, что это вовсе не так уж и плохо – общаться с другими людьми. Честно говоря, я не мог понять этого… Почему он вдруг решил, что нам этого не хватает… других людей, их мнения, мыслей… нам ведь всегда было плевать на всех остальных, важным было лишь наше отношение друг к другу… Тогда почему он стал искать контактов с другими людьми? Дело во мне? Или в чем-то еще? Сегодня Майку удалось-таки представить мне этого Эрика. Не знаю, мне он как-то не показался каким-то особенно интересным, хотя я и не старался узнать его получше. Он что-то спрашивал меня, а я, честно признаюсь, не особенно слушал его вопросы и отвечал односложно. А все потому, что я искал глазами Майка, которого куда-то утащил толстый дядька в монокле. Не знал, что в наше время люди еще носят такое. Эрик объяснил мне, что это был один из организаторов выставки, а еще он восхищался моим братом, его талантом, умением передать чувства. Мне не понравилось то, КАК он о нем говорил и как смотрел на него. Так на братишку могу смотреть только я. Погоди… Так что, я ревную что ли? Ну и ладно, пусть я ревную, но ведь это МОЙ Майки, мой единственный и любимый братик, так что моя ревность вполне обоснована. Наверное, поэтому я и не смог относиться к Эрику более доброжелательно. Это, конечно, не очень понравится Майку, но я ничего не мог с собой поделать. Чем больше я смотрел на брата с его новым другом, тем больше становилось мое раздражение, я не хотел портить брату праздник, поэтому, сославшись на головную боль, пошел домой. Почему я чувствую злость, когда смотрю, как Майк общается с другим парнем? Я же люблю брата, и то, что делает его счастливым, должно радовать и меня, а братишка сам признался, что рад, появлению нового друга. Тогда почему же мне так больно?» Сделав последнюю запись, я закрыл дневник и спрятал его на привычное место, а сам улегся на кровать. Сон не шел. Сначала я разглядывал причудливые узоры на занавесках, повторяющие рисунок на обоях, только по цвету они были бордовыми, как ковер, лежащий на полу, но мысли все время возвращались к брату и его другу, отчего я снова чувствовал раздражение с примесью какой-то тоски. Я злился на себя, не понимая своих чувств и эмоций, не осознавая, что со мной творится. Промаявшись так около часа, я наконец-то смог заснуть. На следующий день в лицее Майк был задумчивым, но на мои вопросы он лишь улыбался и говорил, что все в прядке и чтобы я не волновался. После занятий у меня была назначена тренировка, а у Майка оказался свободный день, потому что его преподаватель уехал куда-то. Я хотел было тоже не пойти на тренировку, но брат меня отговорил, сказав, что дома меня подождет. На тренировке я был слегка рассеян, тренер даже решил, что мне лучше уйти пораньше. Я заторопился домой, потому что соскучился по брату: за все то время, что он готовился к выставке мы и не общались толком. Майк радостно встретил меня дома, сказав, что у него одна очень важная новость. Заинтригованный, я быстро переоделся в домашние штаны и майку, брат как раз заглянул в комнату, когда я натягивал футболку. - Ну, выкладывай, какая новость? – спросил я у него, садясь на вертящийся стул возле стола. Майк сел на кровать, счастливо улыбнулся и сказал: - Мы с Эриком решили встречаться. Это был как гром среди ясного неба. Нет, хуже. Это было как удар чугунной сковородкой по темечку – в ушах звенело, голова кружилась, очертания предметов расплывались. Видимо, это и есть шок. Я помотал головой, чтобы прийти в себя. - Да, я сам сначала не поверил, но он вчера действительно предложил мне встречаться. Я так счастлив, Макс. Ты даже представить себе не можешь насколько. Раньше ведь у нас с тобой никого ближе друг друга не было, а теперь, когда я познакомился с Эриком, я понял, что зря мы так замкнулись в себе. С ним так здорово быть вместе. Я знаю, вы с ним вчера не очень-то поладили, но я уверен, что он тебе еще понравится. Только, чур, не уводить, - пошутил братец. Он все тараторил о том, какой этот Рик замечательный, а я не мог унять шум в голове. Мне все казалось, что это какой-то дурацкий сон и что если я сейчас крепко-крепко зажмурюсь, то вот-вот проснусь. Но ничего не менялось. Я все так же сидел напротив брата, а он все расхваливал своего ухажера. Сердце отстукивало бешеный ритм, заглушая его слова, перед глазами поднималась багровая пелена, а руки сами сжимались в кулаки. Когда Майк упомянул поцелуй, у меня окончательно сорвало крышу. Я набросился на брата и ударил его по лицу кулаком, разбив тому губу. - Макс, бля, ты чего?- воскликнул он, глядя на разъяренного меня и вытирая кровь с губ. - Встречаться, говоришь, - прошипел я, - а ты обо мне подумал? - Брат, да что случилось-то? – Майк пытался от меня отползти, видя, что я невменяем, но я не дал ему сделать это, сев сверху на его ноги. В ушах стучал пульс, ярость затуманивала сознание, я уже не контролировал себя. - Целовались… Может он уже и трахал тебя? Отвечай! – закричал я, вновь ударив брата. Видимо, удар был слишком сильный, потому что парень на некоторое время отключился. Разум окончательно покинул меня, телом управляли инстинкты. Я перевернул Майка на живот и стянул с него штаны вместе с нижним бельем. От вида его обнаженной упругой попки зверь во мне окончательно пробудился. Я рывком стянул до колен свое белье, оголяя возбужденную плоть. Я приподнял таз Майка и без подготовки, одним резким движением вошел в него. Ощущение было не очень приятным, так как я совершенно не подумал о смазке. Брат закричал от резкой боли, что привела его в сознание, он попробовал отодвинуться от меня. Но я был сильнее и сжимал в руках его бедра, оставляя на них синяки, которые фиолетовыми цветами распустятся завтра на этом изумительно гладком шелке его кожи. - Макс, блядь, остановись! Не надо! Мне больно! – всхлипывал юный художник, но я не слышал его, не видел его слез. Передо мной был не брат, а лишь объект моего желания, в который я со всей страстью сейчас вдалбливался. Я не чувствовал, как по моим ногам размазывается что-то теплое и липкое, я не чувствовал как с каждым моим толчком вздрагивает подо мной это беспомощное тело. Я лишь ощущал тепло, плотно охватывающее мою до предела возбужденную плоть, дикое животное желание, вырывающееся приглушенным рыком из моей гортани. Я двигал его бедра, насаживая на себя все глубже и глубже, быстрее и быстрее до тех пор, пока мое сознание не взорвалось фейерверком накрывшего меня оргазма. Внезапно ослабнув, я почти упал сверху на Майка, постепенно приходя в себя. Когда спала пелена возбуждения, и я осознал, что произошло, я с ужасом посмотрел на сжавшееся тело моего брата. Его ноги были в крови, а сам он трясся мелкой дрожью. Я сполз с кровати на пол и, вцепившись в волосы, тихо заскулил. Я сделал это. Я ИЗНАСИЛОВАЛ БРАТА. БРАТА!!! Боже, какое же я чудовище! Как можно было так слететь с катушек? Я же люблю его. Тогда почему причинил ему боль? Кретин! Ублюдок бездушный! Расселся тут, занимаясь самокопанием, а в это время твой брат умирает от стыда и боли… - Майк... - хрипло произнес я. - Уходи, - вымученный шепот в ответ. - Майк, прости меня… - тихо произнес я, пытаясь вложить в это «прости» все осознание своей вины, - прости, пожалуйста, я не знаю, что на меня нашло. У меня просто крыша поехала, когда ты сказал, что будешь с Эриком встречаться. Я ревновал. Жутко. Я знаю, что не имел права, но чувства были сильнее разума. Я сорвался. И причинил тебе боль… Я не знаю, сможешь ли ты меня когда-нибудь простить, но я готов всю жизнь валяться у тебя в ногах, вымаливая прощение. Ты единственный близкий мне человек, и я так боюсь тебя потерять… Но в результате… - я горестно простонал, - Господи, Майк, прости меня, прости… прости… Я чувствовал, как по щекам стекали слезы, но мне было все равно. Сейчас самый дорогой человек лежал на кровати и дрожал от унижения и боли. И причиной этому был я. - Уйди, Макс... пожалуйста... Я поднялся с пола и посмотрел на брата. Тот все так же лежал, сжавшись и иногда вздрагивая. - Я могу хоть что-нибудь сделать, чтобы ты простил меня? - Для начала просто оставь меня одного, - Майк поднял на меня глаза, и я убить себя был готов, потому что в его взгляде были лишь пустота и холод. - Ладно, - просипел я и покинул комнату с чувством полного опустошения и с мыслью, что я долбоеб, который все испортил.