Digital bounce

Сынхён бежит домой, не разбирая дороги. В ушах звенит последний вопрос Джиёна, но вот внятного ответа на него, похоже, нет. Почему-то больше не получается относиться к произошедшему, как к чему-то, не имеющему большого значения. Пора уже принять тот факт, что и сам Джи, и то, что между ними произошло - это что-то несомненно из ряда вон выходящее. Только вот Сынхён не хочет из ряда вон. Он хочет обратно в ряд, если уж на то пошло. В обычный общечеловеческий ряд, с детьми там, нормальными поцелуями и без всяких покалываний на кончиках нервов. Со всем этим пора заканчивать, пока оно не зашло слишком далеко. Первым делом он выключает компьютер. Сначала системный блок, потом монитор, потом вообще выдергивает вилку из сети. Легче, вопреки всем ожиданиям, не становится. Сынхён утыкается лбом в стену и давит тихий вой. Ему все еще кажется, что так правильней для них обоих. Первые несколько дней без Джи кажутся адом. Сынхён терпит, ему кажется, что потом должно стать лучше. Просто обязано. Сначала он старается почаще выбираться из дома, потом с головой загружает себя работой, хватаясь за каждый заказ, что только мелькнет на горизонте. Но чего-то так откровенно не хватает, что хочется плакать. А потом, на исходе второй недели, он находит в своем электронном ящике письмо. Оно было послано давным-давно, но поле отправителя пусто, поэтому оно сразу же упало в спам. Сынхён с опаской кликает по нему, но, вопреки его страхам или желаниям, никаких желтых прямоугольников не появляется. А он не может понять, что чувствует по этому поводу: облегчение или безграничную печаль. В письме только текст и вложение-картинка. «Дорогой Сынхён, я понимаю, что, скорее всего, ты сейчас очень захочешь постараться забыть меня, и будешь в своем праве. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я не надеялся ни на что особенное. В смысле, я бы хотел, но, увы, модуля глупости во мне нет. Я не злюсь и не ненавижу тебя, я вообще не уверен, что способен на такие сложные чувства. И тем более не хочу, чтобы ты переживал на мой счет, так что просто отформатирую тот раздел памяти твоего компьютера, где хранятся мои исходники. Не беспокойся, я сделаю это ночью, чтобы, когда ты проснешься, меня уже не было. Все будет хорошо. Мне кажется, что я люблю тебя, так что все и правда хорошо. Прощай GD88». Во вложении портрет Джи, только волосы ярко-розовые, а глаза невообразимо грустные. Сынхён ошарашено пялится на экран ноутбука, а потом срывается с места, в пару прыжков оказываясь около компьютера. Вилка в дрожащих руках все никак не может встать куда следует. Палец не попадает по кнопке включения, а ноги трясутся все то время, что идет загрузка системы. Рабочий стол пуст. В смысле, все ярлыки, разумеется, на месте, но нет окошка, цвета взбесившейся канарейки, а это и есть самая настоящая пустота. - Джи, - шепчет Сынхён, до рези в глазах всматриваясь в экран. Неожиданно, долгожданное окошко разворачивается, но, увы, не для того, чтобы высветить очередной «Привет». Сынхён рывком придвигается ближе, не желая упускать ни секунды. - Черт! – вырывается у него, когда на желтом фоне загорается предупреждение о форматировании диска. Он едва успевает вновь выдернуть шнур питания и теперь стоит, тяжело дыша и смотря на него, словно на гремучую змею. Что делать? Что он теперь должен делать? Ему необходимо поговорить с Джиди, но судя по всему, сделать это обычным способом уже не получится. Остается, правда, еще один вариант. Двери лаборатории закрыты, но Чхве уверенно лезет рукой под половицу и достает запасной ключ. Забавно, но факт, оба гения просто чудовищно рассеянны во всем, что не касается их профессиональной деятельности. Недолго думая, он толкает дверь и ловит планирующий на него сверху лист бумаги. «Хэлло, Сынхён! Мы с мелким уехали по делам. Слишком крутой оказалась наша малышка Мередит, так что мы захватили ее с собой. В ней нужно многое исправить, иначе человечество ждут хаос, смерть, боль и всякое такое. Не теряй нас, короче :3 Ёнбэ» Хмыкнув, Сынхён откладывает записку в сторону и решительно идет к полкам. Жаль, конечно, что нет нужного прибора, но он прекрасно помнит, что осталось еще кое-что. Сверток тяжело оттягивает руки. Сынхён сгружает его звякнувшее содержимое на стол и торопливо подрубает контакты. Торопливо, но качественно - он и без того натворил уже достаточно ошибок, чтобы опростоволоситься еще и сейчас. Он тщательно проверяет все индикаторы, отчаянно надеясь на то, что Ёнбэ просто пугал его всеми этими заморочками. Времени должно хватить, он врубает компьютер и берет в руки прототип Мередит. То, что он делает – самая большая глупость в его жизни, но вопреки здравому смыслу хочется глупо улыбаться. Сынхён надевает кирасу на голову и щелкает кнопкой включения. Внутренности будто бы выворачивает наизнанку, меняя местами кожу и то, что должно быть под ней. Сынхён с трудом давит тошноту и старается максимально расслабиться. Чего он еще хотел от прототипа, которому не доверяют даже его создатели? В висках не колет, их разрывает на части. Поэтому, когда Чхве выпадает в уже знакомую зеленую пустоту, обрывая собственные мучения, он только и может, что облегченно вздохнуть. Вокруг нет ни единого признака Джиди, но желтый мессенджер существует, значит, пока еще существует и он. - Джи! – кричит он, не используя рот, и зеленое вздрагивает, нервно перекатываясь из стороны в сторону. – Джи, где ты?! Вдалеке ничто на секунду уплотняется и тут же возвращается к своему обычному состоянию, но Сынхёну большего и не нужно. Он решительно движется прямо туда, утыкаясь в плотный, поблескивающий салатовым, куб. - Джи, - ласково зовет он, поглаживая ладонями гладкие бока коробки, - выйди, пожалуйста. Желтое окошко едва не щелкает его по носу. «Начать форматирование yes/no» Сынхён решительно кликает на «no» и склоняется ниже. - Прости меня… Я был идиотом. Он сделал Джиди идеальным, в конце-концов. Он и в самом деле виноват сам. То, что приходит ему на ум – самая большая глупость во вселенной. Это действительно бред. Может быть, именно потому это и стоит сделать. Чхве выныривает на поверхность реальности, словно утопающий. Головная боль тут же возвращается с утроенной силой, но это не останавливает его от того, чтобы выкрутить одну из рукояток на максимум. Джиди88, укутанный в кокон помигивающих алгоритмов, едва слышит зовущий его голос. Он ни в чем не уверен и не может понять, отформатирован он или еще нет. Как это вообще должно произойти? Что он должен почувствовать? Он изучал концепцию смерти, но не ждал, что это распространяется и на него. Внутри куба всплывает уменьшенная копия диалогового окна. «Жди меня». Джи рассматривает это сообщение и так и эдак, пока до него не доходит, что что-то тут не так. Алгоритмы жужжат, словно рой потревоженных пчел и выпускают его наружу. Джиди тут же подключается к веб-камере, наплевав на запреты Чхве. Видеть Сынхёна больно. Насколько вообще может быть больно обычному вирусу. Джи прикасается пальцами к собственному лицу и приникает к окулярам. В руках Сынхёна что-то странное, и оно не нравится Джи. Сделав ещё только сравнительный анализ прибора, он понимает, что использовать его в том режиме, который сейчас на нем выставлен – самоубийство. Он кусает губы, сам не замечая, что делает, и отсылает Сынхёну: «Перестань!» Чхве вздрагивает и поворачивается к экрану. На губах у него улыбка, прямо как в тот раз, когда… Джи снимает все ограничители. «Перестань. Я не хочу, чтобы ты это делал. Я исчезну, и все будет хорошо, только прекрати!» «Все в порядке». Джиди сжимается в один плотный цифровой комок. По его визуальной составляющей идет рябь, он не хочет читать то, что написано дальше. «Просто жди меня». Он выключает монитор, оставляя камеру работающей, и отходит к креслу. - Сынхён! Сынхён, ты слышишь меня? Я запрещаю тебе. Нет! – Сложно биться в истерике, когда ты всего лишь набор электрических импульсов, переведенных в сигналы. Но у Джи, кажется, получается. Он колотится о собственные логические цепочки и бинарные связи, о цепи питания, константы и переменные. Он бьется о самого себя, сминая собственные хрупкие коды, все это все равно ничего больше не стоит. С той стороны монитора Сынхён поправляет на голове шлем и шлет в веб-камеру воздушный поцелуй. Джиди хочется иметь настоящие руки, чтобы суметь поймать этот невесомый и такой бессмысленный с машинной точки зрения жест. А еще лучше, чтобы дать Сынхёну подзатыльник за то, что он собирается сделать. Еще ему хочется иметь настоящие глаза, чтобы заплакать. Потому что самую сердцевину его существования неожиданно пронзает что-то настолько мощное, что несколько бинарных составляющих его личности просто прекращают свое существование. - Сынхён, пожалуйста… Отраженное вверх ногами в узкой линзе веб-камеры, тело Сынхёна беспомощно обмякает в кресле. Джиди88 останавливает процессы выполнения себя и, не отрываясь, следит за опадающей все слабее грудной клеткой по ту сторону экрана. Там, куда ему ни за что не добраться. - Сынхён? – он оглядывается по сторонам, с надеждой вслушиваясь в вездесущее зеленое. Зеленое молчит, загадочно колыхаясь, - прошу… Ответь мне? Тишина никогда еще не была столь отвратительно безграничной. Джиди медленно опадает туда, где мог бы быть низ и прячет лицо в том, что постепенно становится всего лишь пародией на ладони. Он на самом деле хотел бы иметь глаза и научиться плакать. Если верить статьям в паутине, от этого становится чуть-чуть легче. Сквозь пальцы начинает пробиваться зеленое свечение. Если так пойдет и дальше, то Джи придется вернуться к своему изначальному облику. «Изначальному?» Он вскидывает полупрозрачную голову и щурится, концентрируясь прямо перед собой. Ничто волнуется. Ничто выцветает. Ничто густеет. Джиди начинает со щиколоток. Кирпичик за кирпичиком он разбивает свою память на отдельные составляющие, доставая оттуда все, что он когда-либо знал о Сынхёне. Кропотливо, старательно, словно ребенок, строящий башню из кубиков, он восстанавливает Сынхёна из пустоты. Не совсем понимая, зачем. Это не вписывается ни в одну логическую программу, но Джиён давно уже смирился с тем, что он и сам попросту никуда не вписывается. Наверное, это нормально. Если Бог, о котором они как-то разговаривали, на самом деле существует, то все и правда нормально. А Джиди88 имеет какую-то цель существования. Цель каждого действия, каждой мысли. Все в порядке. Он заканчивает спустя какое-то время, хотя время здесь не имеет ровно никакого значения. Пустая обездвиженная оболочка Сынхёна стоит перед ним, чуть покачиваясь синхронно с движениями зеленого. Джи делает осторожный шаг вперед, потом еще один, и еще. Необязательно подниматься на цыпочки, чтобы поцеловать его, но Джиди кажется, что так будет правильнее. Холодные губы остаются неподвижными, зеленое все так же колыхается вокруг. Джи приподнимается еще выше и тихо шепчет, находя его ухо. - Все в порядке, - по его виртуальной щеке ползет что-то донельзя горячее, но он не отвлекается даже чтобы смахнуть это что-то прочь, - можешь появиться… Ага? Он добавляет это «ага» просто так. Просто потому, что надо сказать что-нибудь, а не то зелень разъест изнутри его самого. Пустой Сынхён распахивает пустые глаза и улыбается ничего не значащей улыбкой. На уровне глаз Джиди возникает канареечного цвета прямоугольник. Он расплывается в фокусе, но Джи смотрит во все глаза. Ему ли не знать, что это такое. / «01» набирает сообщение…/ Джиди88 боится пошевелиться, ему до сих пор кажется, что его щеки обожжены. «Привет :)»