Мы не умрем

Нас успешно эвакуировали в близлежащий поселок городского типа. Дома его жителей не были так сильно повреждены: американские бомбардировщики атаковали только наш крупный город. Нам все еще не было известно, что сейчас происходит в стране, только управляющих города и директоров больших предприятий, включая школы, предупредили по радио о том, что за страна покусилась на Россию-матушку, не объяснив даже всех тонкостей их мотивов. Мы были отрезаны от мира: телефонные и телевизионные связи были оборваны, и только один экстренный канал по радио монотонным голосом спрашивал об обстановке, количестве выживших и прочем. Алена не отходила от меня ни на шаг. Как она и предполагала, мы с классом безнадежно разделились в процессе погружения на уцелевшие автобусы и военный транспорт, предназначенный как раз для вывозки людей. По прибытии нас разделили на группы, наделили пайком и чистой одеждой. Я тщетно пытался найти родителей, в конце концов, решив, что отправлюсь на их поиски, как только все более-менее устаканится. — Дим, — тихо позвала меня Аленка, — как думаешь, мы выживем? — Эй, что за вопросы? — я слегка тряхнул за плечи поникшую девушку. — Конечно. Я обещаю. Мы не умрем. Сказал так, что сам тут же засомневался в своих словах. Осень еще не особо разыгралась, едва успев взять верх над уходящим поздним летом, так что было еще в меру прохладно. На ночь люди расположились по всему периметру поселка, а тяжелораненых добросовестные хозяева домов взяли под свое крыло. Аленка разложила свой спальный мешок, заботливо выданный всем школьникам и старикам, и еще кому хватило. Я последовал ее примеру, и, через несколько минут возни, мы уже лежали друг напротив друга во временном теплом гнездышке. Лицо Алены часто меняло выражение: то она была спокойной, то будто вот-вот заплачет, но глаза одинаково безразлично смотрели в одну точку — куда-то сквозь меня. Я пытался настроиться на позитивный лад, но выходило как-то очень плохо. Неприятные мысли так и лезли в голову, мешая успокоиться и заснуть. Так я и провалялся до утра, не сомкнув глаз. И, кажется, не один я такой — Алена постоянно ворочалась, вздыхала, даже всхлипывала, но мне не хотелось читать ей успокаивающих речей. А поутру нас всех собрали на особо крупном поле, снова раздали паек и ценные указания. Успешно прослушав всю важную информацию, я отправился на поиски родителей. — Эм… Мария Андреевна, — я заметил нашу школьную медсестру, благодаря мужеству которой мы спаслись во время первого налета, и несмело позвал, едва тронув ее за худое плечо. Женщина обернулась, и мне в глаза сразу бросилась повязка на ее глазу. Стало неловко. — Дима, — обрадовалась она, и, заметив идущую позади меня спутницу, улыбнулась еще шире, — я думала, вы с Аленой потерялись. — Мы тоже, — виновато потупил взгляд я. — Я хочу найти родителей. — Сейчас все школьники озабочены этим вопросом, — она хмыкнула, протягивая мне кипу бумаг, по частям скрепленную степлером. — Вот список выживших, они разделены по алфавиту и по группам. Выясни сначала, живы ли они, а потом уж приступай к поиску. Меня передернуло. Я с благодарностью принял кипу и присел на землю, отдавая часть Алене, которая тут же принялась суматошно рыться в бумагах, ища нужную фамилию. Я же делал все неторопливо: было страшно и волнительно узнавать заветную правду. Пробежался глазами по листам, сверху помеченным буквой "М", быстро отыскал свою фамилию: Малышев Алексей; Малышева Василиса; Малышева Татьяна. Сердце пропустило удар. Они живы. Четвертая группа, а нас записали во вторую. Поднимаю взгляд на Алену, и радость в моих глазах тут же угасает. — Их тут нет… — дрожащим голосом произносит девушка. Слезы очертили блестящие дорожки на щеках, и она, выронив листы, закрыла лицо руками. Я бережно подобрал их и еще раз внимательно вчитался в список эвакуированных. С фамилией "Яковлева" значилась только одна Алена. — Мне очень жаль, — грустно проговорила медсестра, принимая у меня сложенные листы. Я подался вперед и обнял Алену. Просто обнял. И она так доверчиво прижалась щекой к моей груди, сжала пальцами хлопковую ткань моей рубашки, лишь тихонько всхлипывая, а я чувствовал кожей ее обжигающие слезы. Мы просидели так достаточно долго. Никто, из находящихся поблизости, не обращал на нас внимания и не пялился. Многие кого-то потеряли. — Ну… — Аленка, наконец, отстранилась, растирая по лицу слезы, и вымученно улыбнулась, — пойдем искать твоих родителей? — Прости, — прошептал я, — я, наверное, сам справлюсь. Ты пока… — Нет! — неожиданно резко прервала меня девушка. — Нет, не бросай меня! Я не хочу оставаться одна… — Но ведь я вернусь, как только удостоверюсь, что с ними все в порядке… — Я иду с тобой, — одноклассница поднялась и решительно сжала кулаки. В ее глазах был неимоверный шквал эмоций, и я не мог не поддаться ее порыву. *** Мария Андреевна рассказала нам, где находится четвертая группа, и мы с Аленой поспешили туда, к центру поселка. Я старался не пялиться на убитых горем людей, но получалось плохо: любопытство все же брало верх. Некоторые просто сидели в прострации, некоторые спокойно общались друг с другом, кто-то плакал. Резвящиеся дети не вызвали даже тени улыбки на лице, напротив, становилось еще более грустно. Алена шла за мной, не издавая ни звука. Мне было безумно жаль ее, но я твердо решил не унижать ее соболезнованиями. Она держалась слишком мужественно для девушки, о которой я всю школьную жизнь был не самого лучшего мнения. Я подумал, что она в какой-то степени справляется со всем этим даже лучше меня, парня. Или же она просто берет пример с нашей медсестры? Семья нашлась подозрительно быстро. Я увидел издалека складывающую спальный мешок сестру, и тут же бросился к ней, не обращая внимания на возмущения неторопливо идущей позади спутницы. Заключить в крепкие объятия родное существо было невыносимо приятно. — Д… Дима! — воскликнула сестра, слегка опешив от неожиданности, но тут же крепко вцепившись в меня. — Васька! Слава богу, с тобой все в порядке, — я заключил ее лицо в ладони, вгляделся в такие же карие, как и мои, глаза. Моя встреча с родителями прошла довольно бурно: мать с отцом бросились обнимать меня, как только увидели, возвращаясь с собрания. Алена, попадавшая в поле моего зрения, смотрела на нас с немного грустной улыбкой, и я немного убавил пыл радостных объятий. Не пострадал ли я, хорошо ли со мной обходятся, не обделили ли пайком — такие ожидаемые вопросы. На все я отвечал спокойно, чуть улыбаясь, и поспешил представить свою новоиспеченную подругу. Мать не могла не пособолезновать потере ее родителей, но, очевидно, девушке от этого не стало легче. Ответственный за нашу группу разрешил перейти в другую, и теперь мы с Аленой мирно раскладывали мешки подле моей семьи. Моя сестра Василиса, которую я ласково называл Васькой, все еще подозрительно посматривала на новое лицо, но вслух ничего не говорила. Было очевидно, что ей неприятна компания лишнего человека. День завершился быстро. Усталость от прошлой бессонной ночи дала о себе знать, и я заснул сразу же, как только забрался в мешок. Темнота неспешно приняла в свои объятия встревоженных людей, и поселение погрузилось в ночь.