Окончательное решение

      Мир Энтерпрайза был полупрозрачным и светлым, белых и голубых тонов, напоминая утреннее небо над Сан-Франциско.       Мир Терминатора был мрачноватым и контрастным, заставившим Кирка вспомнить Возмездие. Матово-серебристый или гематитовый металл, отблескивавшие сталью полупрозрачные перегородки, обшивка цвета маренго. Оживлялось это карминно-красными и бирюзовыми всплесками.       На мостике их встретило человек 15 экипажа – больше вряд ли поместилось бы.       Кирк оглядывал команду Хана со смешанным чувством опасения и интереса. В своей серой форме люди напоминали призраков, отделившихся от стен корабля. Хотя, наверное, это и было так, они действительно призраки. Наследие давно минувшего прошлого, как сказал когда-то Хан. И что-то подсказывало Кирку, что это прошлое вряд ли было светлым.       - Доложите, Алекс! – Хан обращался к мужчине, занимавшему сейчас командное кресло.       - Борн и Джейсон только что вернулись вместе с двумя членами экипажа Энтерпрайза. Сейчас они в инженерном подбирают всё необходимое. Пойдут ещё двое. Я отдал команду подготовить шаттл. В остальном без изменений. Сдать мостик?       - Нет. Мостик ваш.       - Есть, капитан.       Хан повернулся к Кирку и компании.       - Это небольшая часть моего экипажа, капитан Кирк. Я предлагаю доктору, лейтенанту Ухуре и мистеру Сулу присоединиться к ним. Они вам с удовольствием расскажут о Терминаторе.       Он посмотрел на серых призраков.       - Остаться двум дежурным! Связь, навигация.       Двое мужчин справа заняли два кресла – один связиста, другой – навигатора. Ухура и Сулу переглянулись.       Наконец, одна из женщин, коротко стриженая блондинка с очень светлыми, почти прозрачными глазами, подошла к Сулу и протянула руку.       - Мора Аскот, второй пилот. Пойдёмте? ***       Хан, Кирк и Спок подошли к главному иллюминатору Терминатора, где отлично был виден Энтерпрайз, освещённый голубым солнцем этой системы. Хан не торопился начать разговор, и Кирк тоже молчал.       - Вы любите свой корабль? – вопрос Хана прозвучал неожиданно.       - Да. А вы?       - Так, как можно любить то, что ты создал.       - Вы его создали? – Спок задал этот вопрос с ноткой удивления.       - А где вы его строили? – удивление Кирка было гораздо виднее, что и понятно – он вулканцем не был.       - Я его спроектировал. После моего…устранения, - Хан чуть запнулся, подбирая слово, - ваше руководство воспользовалось многими моими разработками, в основном военного характера, в том числе и этой. На той же базе под Юпитером, кстати.       - Втайне?       - Конечно, коммандер. Как и всё, что касалось меня и моих людей.       Это было правдой. Той самой правдой, которая Кирку нравилась не во всем. Было бы честнее, наверное, не перекладывать решение на будущие поколения. Что хорошего вышло из утаивания личности Хана Нуньен Сингха и мотивов действий Джона Харрисона?       - Давно вы в космосе, Хан?       - Около двух месяцев. У нас не было возможности провести испытания Терминатора, так сказать, в поле. Да и маскировочные щиты надо было проверить. Вот навёрстываем.       - Вы угнали недостроенный корабль?       Беглая ухмылка Хана была ему ответом.       - Последние три месяца до его, как вы выразились, угона, Терминатор доводили мы.       - Вас допустили на Юпитер? – первый помощник явно не одобрял этого.       - Ваша логика иногда даёт серьёзные сбои, мистер Спок. Или вы не знаете своё собственное руководство. Вот что, лучше всё с самого начала, пройдёмте к панели-дублёру, вот сюда.       Хан рассказывал, а Спок и Кирк слушали, изредка что-то уточняя, переспрашивая или просматривая на экране. История эксперимента, история работы на Маркуса, второе пробуждение и освобождение команды. Только о роли в этом последнем Кэтрин Хан ничего не рассказал, на то у него были свои причины.       За их спинами на мостике кто-то приходил и уходил, слышались какие-то негромкие команды, редко в эти звуки вплетались знакомые голоса. Время текло как река, Кирк уже устал удивляться увиденному и услышанному – в истории Хана было много того, чего он не знал. Но один раз он всё же не сдержался.       - Вы уничтожили свои капсулы?       - Да, капитан.       - Но зачем? Теперь, если вас поймают…       Хан взглянул на него так, что Кирк осёкся. Он понял - либо человечество решит проблему, либо вынуждено будет ее уничтожить.       - Это наше общее решение, Кирк. Когда мои люди узнали об адмирале Маркусе. В прошлом, когда нам надоело быть волкодавами, которых хозяин по своей прихоти натравливает на кого угодно, а потом снова сажает на цепь, нас судили именно за то, что мы делать отказались, и потом выслали в криозаморозке. Мы согласились потому, что думали, что, когда проснёмся, мир станет другим. Как видите, не стал. Капитан, мистер Спок, вам это может показаться странным, но мы пусть и генетически изменённые, но люди. Правда, у нас было достаточно причин забыть об этом.       «Особенно у него», - подумал Кирк.       - Это не очень целесообразно и совсем нелогично. Шансы на то, что вас теперь оставят в живых, не более 33 и 3 десятых процента.       «Сказал бы уж не более трети, зануда».       Хан повернул голову к Споку. Льдисто-голубые глаза встретились с темными непроницаемыми глазами вулканца.       - В людях, как вы наверно успели подметить, коммандер, есть не только логика и целесообразность, не так ли? Я думаю, капитан меня понимает.       Кирк вообще понимал сейчас больше, чем ему бы хотелось.       Он, не признававший никакой узды, любивший жизнь до восторга, а свой экипаж и свой корабль до умопомрачения, чувствовал, что не мог бы вызвать в себе прежнюю злость по отношению к этому человеку. Слишком уж во многом тот был прав. Слишком во многом были неправы другие.       Только одного Кирк по-прежнему не мог простить Хану – смерть капитана Пайка, хотя и понимал, что собственно Пайка тот убивать не собирался.       Кристофер Пайк, защищавший его до последнего. Кристофер Пайк, в чём-то заменивший Кирку отца или старшего брата. Кристофер Пайк, способный понять его и протянуть руку, невзирая ни на что. Дать то, чему на этом свете нет цены, что редко кто получает - второй шанс.       Эта потеря капитану Кирку до сих пор казалась невосполнимой.