Окончательное решение

      Когда за Саймоном, спешащим с улыбкой на лице и с сумкой в руках к новой жизни можно было закрыть, наконец, дверь, Кэтрин собрала последние силы и не рухнула, а просто потихоньку осела на пол – больше в прихожей сесть было не на что. Она отыграла сцену расставания так, как её не смогла бы отыграть ни одна актриса из когда-либо живших на Земле, отыграла только для того, чтобы удержать лицо, не унижаться, не разреветься, и сейчас пожинала плоды своего актёрства. Больно было везде, дышалось с трудом, и казалось, что крик изнутри раздирал ей горло и лёгкие. Мне надо бы заплакать, отстранённо думала она, это бы помогло, но плакать она давно разучилась. Она ничего не могла сделать, только задыхаться.       Это пройдёт, внушала она себе, встав под горячий душ. Обязательно пройдёт, надо только подождать. День. Неделю. Месяц. Год. А чёрт его знает, сколько. Она вылезла из душа, продолжая все равно ощущать мерзкий холод где-то глубоко внутри. Нашла начатую бутылку бренди и выпила залпом полстакана, а затем тупо сидела на кухне и ждала, пока подействует. Пыталась не думать, не вспоминать. Всё завтра, завтра…       Назавтра стало только хуже, каждая вещь о чём-то с ней говорила. Любимое растение в горшке, кто его знает, как оно называется, привезённое Саймоном специально для неё с какой-то планеты, внушало ужас. Ночью снились кошмары, последний разговор прокручивался снова и снова, она просыпалась в забытых слезах и с колотящимся в горле сердцем, и это доводило её до истерики. Она ушла из дома и долго бродила по улицам, пока не выбилась из сил. Не смогла в буквальном смысле лечь на кровать, представив, что Саймона там никогда уже не будет. Пришлось лечь в кухне на кресле.       Придя в себя от ещё одной кошмарной ночи, Кэтрин поняла, что надо что-то сделать. Сменить квартиру. Город. Планету, наконец. И она нашла себе другое жильё на время, занялась разборкой вещей. Долой всё, что напоминало об их любви, от чего сжималось сердце, и наплевать на то, сколько это стоило. Переехав к вечеру в другую квартиру, она почувствовала хоть какое-то облегчение.       Следующий день, последний перед сменой в Центре, она старалась забыть. Забыть, что её ласково будили по утрам. Что гладили по волосам. Что в течение дня неоднократные звонки начинались одинаково: «Привет, котенок». Что так сладко было сидеть по вечерам вместе на диване в кухне или на кровати, положив голову Саймону на живот. И поняв, что ещё одной ночи с кошмарами допустить нельзя, она отыскала где-то в запасах ампулу с релаксантом.       Будильник выдернул её из похожего на обморок сна, голова была тяжелая, мыслей никаких. И слава богу.       Центр встретил привычным сумраком и прохладой. Обычно Кэтрин раздражало его немноголюдие, потому что почти во всех ангарах эксперименты контролировала аппаратура, сотрудники бывали только днём, и то в пяти из пятнадцати, но сейчас ей это даже понравилось. Итак, контроль в 6, 14, 22 часа. Контрольный падд передан ей сменившейся девушкой, и можно было включиться в рабочий ритм и вытеснить Саймона подальше.       Контроль 6-00 пройден. Можно поспать и Кэтрин спала без всяких сновидений на этот раз.       В следующий обход она вышла немного раньше 14-00. Многих сотрудников она знала, можно поговорить, отвлечься, тем более, что те пять ангаров контролировать не надо.       Последний из безлюдных ангаров – 12-ый – также полутёмен, как и другие. Два ряда чёрных криокапсул, в них спали люди. Компьютер института на запросы о них выдал ей нечто, ужасно похожее на «ничего не вижу, ничего не знаю, ничего никому не скажу». Хранить «до особого распоряжения руководства Звёздного флота» - и всё. Здесь никого никогда не бывало, кроме дежурного смены, понятно.       Не сказать, чтобы у Кэтрин был какой-то особый интерес к этим капсулам, кроме сугубо научного – сразу видно, что это очень старая технология. Кому и зачем понадобилось использовать ее в 23 веке, Кэтрин не знала, как не знала и то, где они были раньше, а в Центре они появились больше трёх лет назад. Люди разные, есть молодые, есть не очень. Большинство мужчины, но и женщин около трети количества. Кэтрин подходила к каждой капсуле по очереди, снимала показания с круглой панели в изголовье. Больше ничего и не нужно, если данные будут неправильные или что-то идет не так, система подаст ей сигнал. Ну вот, вроде бы всё, и Кэтрин ушла, закрывая за собой дверь тамбура-перехода.       Если бы перед выходом она прислушалась, то услышала бы лёгкий щелчок, исходящий от какой-то из дальних капсул. Прошло ещё несколько минут.       Кобальтово-синяя информационная полоса на последней капсуле в левом ряду начала менять цвет в сторону красной области спектра.