Love will be born again

Закончив свой рассказ, Жаклин тяжело вздохнул и опустил голову, стараясь скрыть подступившие к глазам слезы. В библиотеке повисла тишина. Юноша с опаской ждал реакции своего спасителя, словно приговора. Ведь Луи мог тут же отдать его в руки инквизиторам после всего услышанного. Но мужчина молчал. Он нахмурил брови, и складка морщины между ними проявилась еще сильнее. Повисшая в комнате тишина оглушала, а сгустившееся напряжение, нависшее над людьми, раскалилось до предела. Жаклин ждал. Сейчас от ответа графа зависела его будущая судьба. - Мне искренне жаль твоих родителей, Жаклин, - де Ла Фер взял руку юноши в свою и стал нежно поглаживать внешнюю сторону большим пальцем, отчего тот немного расслабился. – Я понимаю, как это больно терять близких людей. Жаклин с облегчением выдохнул. Кажется, на протяжении всего этого времени он сидел, затаив дыхание, и забыл, как дышать. Юноша лишь кивнул в ответ и благодарно улыбнулся. Ему хотелось узнать, кого потерял Луи, но ворошить старые раны не стал. В груди итак тлел огонек потери, напоминающий ему об убитых родителях и готовый в любой момент разрастись в огромное пламя, сжигая изнутри и сводя с ума в ужасной агонии. - Сейчас стало так страшно жить, - мужчина продолжил. – Сегодня ты любимец всех, а завтра враг народа. Никогда не любил этот век. - А разве раньше было по-другому? – Юношу слегка пугало то, когда Луи начинал говорить о далеком прошлом, как будто был свидетелем тех событий. - Значительно. Раньше люди хоть немного, но уважали друг друга, ценили свою жизнь и жизнь ближнего своего, а сейчас и это ни во что не ставят, - Луи чуть сильнее сжал руку, что не мог не почувствовать де Гиз. Он раздражен. – Вот почему, Жаклин, я отгородился ото всех. Люди забыли о самом главном, - мужчина положил руку себе на грудь и внимательно посмотрел на юношу. – О душе. Она – это то, что делает человека человеком, а без нее – он ничто. - Ты рассуждаешь так, как будто жил тогда и все видел, - юноша ухмыльнулся, считая разговоры графа абсурдными, но стоило отметить, что в них была толика правды. – Но почему-то мне хочется тебе верить. - Верь мне. - Откуда ты это знаешь? Почему так уверен? - Я видел слишком много в этой жизни, даже то, что не следовало, познал то, что не должен знать человек. В конце концов, я много читал. То, что ты видишь в этом кабинете - лишь малая часть того, что хранится в моей библиотеке, - юноша оглядел кабинет, в котором находилось огромное количество стеллажей с книгами, и тут же смутился. Даже если он прочитал все труды, что были в его хваленой библиотеке, это не дает ему право ставить себя выше других. Воспитание Жаклина дало о себе знать, ведь его учили, что каждый человек должен знать свое место, чтить церковь и уважать короля. Но если на одну секунду забыть обо всех предрассудках, то Луи рассуждал о многих вещах достаточно мудро, просто подавал их в другой интерпретации. - Я защищу тебя, Жаклин, - мужчина нежно провел ладонью по щеке блондина и заставил посмотреть в свои глаза. – Обещаю. - Спасибо, Луи, - Жаклин чувствовал, как его щеки полыхают, да и сам он, наверное, сейчас больше напоминал свеклу, нежели хрупкого юношу, а об аристократической бледности вообще речи не шло. Граф медленно приблизился к блондину и нежно поцеловал того в лоб. Такой заботы маркиз не чувствовал с тех пор, как потерял родителей. В голову снова начали лезть мысли о недавних событиях, мешая трезво соображать и контролировать свои эмоции. – Они ищут меня. - Не найдут. - Они не остановятся! - Я не позволю, - Луи взял Жаклин за плечи и сделал короткую паузу. – Не позволю им забрать тебя у меня. - А если… - Маркиз не успел продолжить, ибо оказался крепко прижат к груди де Ла Фера. Желание возражать ему тут же отпало, и вся горячность сошла на «нет».

* * *

В компании Жаклина так… уютно? Еще три недели назад Луи бы ни за что на свете не признал этого, списывая на простой интерес к новому знакомому. Но сейчас, спустя месяц после знакомства, он уже четко осознавал, что движет им. На смену интересу пришло влечение. Юноша постепенно заполнял собой пустоту в душе де Ла Фера. Теперь долгие годы одиночества и отчаяния казались такими далекими, как будто то, что происходило с ним тогда, было и не с ним вовсе. Душа пела! Каждый миг мужчина думал только о своем ангеле, хотелось куда-то бежать, сломя голову, петь, сделать приятно юноше, лишь бы не видеть на его лице скорбь, сжать в своих объятиях и не отпускать, целовать так, как его еще никто никогда не целовал, овладеть им, жить им. Тогда в кабинете, выслушав рассказ Жаклина, было так трудно сдержать себя и не выпускать зверя наружу. Впервые за такое долгое время этот мальчишка заставил его испытать такую сильную гамму чувств, готовую в любой момент вырваться из той тюрьмы, в которую граф некогда заключил их. Злость и боль, отчаяние и отвращение, словно дикие звери, метались по клетке, готовые разорвать своего хозяина изнутри и, вырвавшись на свободу, уничтожить все, что попадется им на пути. Слишком сложно было тогда сдержать себя, но Луи справился. Он не хотел пугать юношу. В этот момент он нуждался в заботе, чем и воспользовался де Ла Фер, тем более тот особо не сопротивлялся и принимал все, как должное. Мальчику нужен был кто-то, кто поможет ему справиться с болью. И Луи станет этим человеком, ведь он прекрасно понимал, что чувствует сейчас Жаклин. Та боль, которая терзала юношу, была не меньше той, которую испытал в свое время Луи. И это в какой-то степени сближало.

* * *

- Жаклин, что же ты делаешь? Матушка бы за такое давно по ушам надавала! – Юноша стоял напротив огромного зеркала в спальне и смотрел на себя с укором, как бы смотрела на него его мать. Вспомнив о родительнице, блондин сник. Весь день он провел в спальне и не выходил на обед, стыдно признать, но завтрак он благополучно проспал. Проснувшись только в обед, Жаклин самыми непристойными выражениями прогонял прислугу из своих покоев. Хотелось быть одному, скорее разобраться в себе и решить, как жить дальше. На смену боли, пришло смирение. Эмоции отошли на второй план и в игру включился разум. Нужно было решить, что делать дальше. Сидеть на месте и заниматься самобичеванием надоело. В конце концов, маркиз был в этом доме лишь гостем, и наверняка уже успел наскучить мужчине, что так милосердно приютил у себя. Более того, дал ему не только крышу над головой и еду, но и не скупился на подарки. Каждый раз, принимая их, Жаклин думал, что, когда отправится назад, то обязательно все вернет. Матушкино воспитание в такие моменты просто выпирало из всех щелей. Но не стоит скрывать и то, что за это время он настолько сильно привык к Луи, что сама мысль о разлуке сводила его с ума. Безусловно, они бы обязательно встречались в будущем, если оно наступит для Жаклина, но ему будет ужасно не хватать компании графа. В конце концов, через некоторое время встречи будут все реже и реже, а письма откладываться в дальний ящик стола. Это пугало. Жаклин не хотел терять Луи, но и оставаться в его доме было уже верхом неприличия. Загостился! - Нет, скорее отец всыпал бы по самое не балуй! – Юноша вздохнул. Чувства чувствами, а делать что-то нужно. Для начала – заставить себя пойти и поговорить с Луи. А это дело не простое. Целый день пытался себя заставить, но так и просидел до позднего вечера в покоях. «Храбрый! Можешь собой гордиться!» - Внутренний голос не переставал злорадствовать. Жаклин еще раз оглядел себя с головы до ног и обратно. Нет, все было идеально: и платье, что подарил граф, и прическа, и макияж. А если на лицо нацепить еще и милую улыбочку, то будет вообще прелестно. Но о какой улыбочке может идти речь, если блондин с трудом заставил себя подняться с постели. Все тело ныло так, как будто по нему несколько раз проехала пара конных повозок, причем туда и обратно, и кони не забыли потоптаться всласть. Если бы не пудра и косметика, которую Жаклин так усердно накладывал, то Луи бы точно не узнал его. Ужасные синяки под глазами, осунувшееся лицо, искусанные губы уж точно не придавали ему никакой красоты, даже наоборот - отпугивали. Граф де Ла Фер был прав тогда. Жаклин действительно чувствовал себя далеко не прекрасно. И если мигрень или головокружение можно было как-то скрыть, то, что делать с неконтролируемыми обмороками? Кто-нибудь из прислуги обязательно это замечал, а там и до самого графа все быстро доходило. На летнюю жару было глупо все списывать, тем более Луи на раз распознавал, когда юноша лгал и тут же выводил его на чистую воду. - И что же такого ты натворил, что он должен тебе всыпать? – Жаклин дернулся от страха и с укором посмотрел на мужчину. – Может, я его заменю? Юноша настолько привык к тишине вокруг, что от голоса Луи, взявшегося в комнате непонятно когда, сердце ухнуло куда-то в пятки. - Ты меня напугал! – Блондин отошел от зеркала и встал у окна. Туда свет от свечей доходил меньше всего. Вообще в этот раз зажженных свечей можно было по пальцам пересчитать, так что в спальне царил приятный полумрак. Можно было не бояться, что Луи заметит, как ужасно выглядит сейчас Жаклин. - Прошу прощения, мой ангел, я не хотел, - мужчина оттолкнулся от стены, на которую опирался все это время и подошел к юноше. – Я право думал, что ты заметил, как я вошел. - Не заметил…Задумался… - Поделишься со мной? – Луи поймал пальцами за подбородок лицо Жаклина, который поспешил от него отвернуться, и вернул в прежнее положение, заставляя смотреть в глаза. Немного помедлив, он наклонился к лицу юноши, пытаясь поцеловать, но де Гиз умело вывернулся из его объятий и сел на постель. - Не сейчас. Граф с явно выраженным удивлением проследил за перемещением Жаклина и выгнул аккуратную бровь. Юноша не появлялся за обедом, позже прислуга передала, что мальчик за весь день ни разу не покидал свои покои, и каждый раз выпроваживал ее, когда та заходила к нему, чтобы забрать воду для умывания, помочь одеться и позвать к обеду. - Позволь узнать, почему ты весь день игнорируешь меня? – Луи поспешил оказаться рядом с маркизом и в следующий момент уже сидел рядом с ним. - Мне нездоровится, - Жаклин честно сдался, но заметил, что де Ла Фер сейчас снова начнет свою проповедь о том, что нужно было срочно приказать послать за лекарем, и тут же поспешил оправдаться. – Просто недомогание. Мне уже лучше, правда. - Неужели? - Да. - Тогда бы ты от меня не прятался и вышел хотя бы к ужину. - Я не прячусь, просто… - Просто что? – Граф взял руку юноши и, поднеся к губам, оставил легкий поцелуй на тонких пальцах. - Мне нужно было многое обдумать, - и прежде чем де Ла Фер снова что-нибудь спросит, продолжил. – Ты прав, я действительно плохо себя чувствую все это время, и если раньше была только сильная головная боль, то последние недели две к ней прибавились еще и обмороки. Не перебивай меня, прошу… Я догадываюсь, что со мной и помочь ты мне не сможешь, скольких лекарей не позовешь, никто мне не поможет. Но это не важно. Меня больше гнетет то, что я слишком загостился у тебя. Это неприлично! Ты мне не тетушка, а…- Жаклин замялся на этом месте. Словосочетание «чужой человек» к графу уже никак не подходило. – Хоть и близкий друг, но все же не родственник, у которого я могу жить сколько мне захочется. И не забывай, что меня ищут. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня. И не прощу себе, если с тобой что-то случиться, - юноша сделал глубокий вдох. – Мне стоит уехать. Я не знаю куда, но придумаю…Но у тебя оставаться я больше не имею права. - Вот значит, как ты хочешь отплатить мне за свое спасение? - Что?... Нет, ты… - Жаклин, - Луи приложил палец к губам юноши, заставляя того замолчать. Он злился. Таким хмурым де Гиз его еще никогда не видел. – Я тебя никуда не прогоняю – это раз, тем более, мы с тобой уже обсуждали это. Во-вторых, меня очень огорчило то, что ты считаешь меня «близким другом». Я думал, наши отношения уже переросли эту стадию. - Луи. - Тем более «близкие друзья» не целуются в губы, - мужчина пересел ближе к блондину и приобнял того за талию. – С чего ты взял, что я куда-то тебя теперь отпущу? И за меня.. За нас можешь не беспокоиться, сюда никто лишний раз не сунется. Мое имение слишком далеко от города, я вообще был удивлен, когда твой конь принес тебя сюда, - Луи усмехнулся. – Кто бы знал, маркиз, приближенный короля и в такой глуши. - Меня тоже до сих пор удивляет то, что ты забрался в такую «глушь»! - А ты, оказывается, умеешь язвить, не знал, - де Ла Фер засмеялся, но в глазах его все еще читалась обида. – Это родовое имение, я не виноват, что мои предки обосновались именно в этом месте. - Твои предки.. - Не переводи тему! – Луи чуть ли не зарычал от злости. - Ты меня пугаешь, - Жаклин вырвал руку и отвернулся. – Я уеду. Все решено. - Не пущу!