Love will be born again

Рождения малыша в семье Гизов ждали все. Даже в утробе матери, он уже был очень изнежен и привередлив. Но, несмотря на все тяготы беременности, герцогиня де Гиз старалась отдавать малышу всю свою заботу и любовь. Француа и Анна больше пяти лет ждали, когда бог пошлет им сына, поэтому в день его рождения в их поместье малышу радовался каждый. В этот холодный февральский день в доме была дикая суета. Всюду сновали служанки, в зале не находили себе места младшая сестра и брат герцогини, которые не меньше ее самой ждали появления на свет маленького ангелочка. Лишь Француа, муж красавицы Анны, не отходил от ложа своей возлюбленной. Он постоянно шептал ей о своей любви, стараясь хоть немного отвлечь от дикой боли, о том, что благодарен богу за такой дар. Очень долго Француа и Анна колебались и не могли выбрать имя для малыша, но когда он появился на свет, и мать взяла его на руки, она тут же твердо произнесла: - Мой маленький Жаклин. Как и все дети, малыш рос жутким непоседой. Не было ни одного дня, когда бы нянечки могли вздохнуть спокойно. Жаклин трепал их нервы каждый божий день, то доводя до ручки своим плачем от того, что у него резались зубки, то уползая от нянечек в кабинет к отцу, а иногда даже умудрялся спрятаться под столом в столовой зале, что его искали с истериками чуть ли не весь день. Когда ангелочку исполнилось четыре, отец твердо решил сделать из него хорошего наездника. Поэтому для малыша была куплена самая красивая и породистая пони. С шести лет Жаклина по наставлению любимой матушки начали учить игре на клавесине, а с восьми наняли несколько учителей для изучения разных наук, в том числе и иностранных языков: итальянскому и английскому. Хоть и Жаклин вырос в достатке и никогда ни в чем не нуждался, из него получился очень воспитанный и приятный юноша. В нем не было ни капли избалованности и пафоса, когда же почти каждый другой отпрыск из высшего света хвастал своим положением и ни во что ни ставил людей, которые были беднее их. С каждым годом юноша становился все прекраснее. Его бледной и нежной коже могла позавидовать любая девушка, а ангельские черты лица сводили многих с ума. Гордостью Жаклина были его волосы. Он редко разрешал подстригать их, лишь иногда, чтобы улучшить рост, и просил матушку заказывать лучшие масла для их ухода. Красавица Анна всегда гордилась своим ангелочком. Хоть и Жаклин полюбил изыск и носил женские платья, вырос он очень умным и добрым юношей с чистым сердцем. Так как семейство Гизов было самым приближенным к королю, то по окончании учебы юноша был представлен двору и самому Генриху II, который в свою очередь был очень впечатлен им. В городе семью Гизов любили и безмерно уважали. Француа и Анна долгие годы занимались благотворительностью и никогда не отказывали в помощи обычным людям. Отец Жаклина выделял часть своих средств на строительство больниц, а матушка помогала в детских домах. По выходным они посылали в город несколько человек, чтобы те раздавали еду бедным. Но в жизни всему хорошему когда-нибудь приходит конец. В один день вся жизнь счастливой семьи буквально перевернулась. В больницу, где была в тот день матушка Жаклина и помогала ухаживать за ранеными солдатами, ворвались несколько военных и без всяких объяснений схватили женщину. Через пару часов так же был арестован в собственном доме и Француа. Жаклин тем временем находился в саду и писал письмо своему другу. С детства они были неразлучны, а когда тот сказал маркизу, что не хочет быть при дворе, а желает служить в армии, то ему пришлось с горечью в сердце согласиться с выбором друга и нехотя отпустить. Запечатав письмо, Жаклин протянул его служанке и собирался было возвращаться в дом, как заметил бегущую к нему горничную. Та со слезами на глазах просила его бежать и что-то твердила про отца юноши. Все попытки успокоить бедную женщину оказались тщетными, та все причитала и тянула Жаклина за собой. Уже выбираясь из сада, они столкнулись с десятком солдат. Горничная загородила собой своего маркиза, но была тут же убита, якобы за сопротивление. Блондином овладела настоящая паника. Он не понимал, что происходит вокруг него и почему его хотят арестовать.

* * *

В холодной темной камере, настолько пахло гнилью, что у Жаклина невольно начали слезиться глаза. О тюрьмах он слышал многое, но никогда не думал, что сам окажется в таком ужасном месте. Тяжелые шаги и скрип двери оторвали маркиза от размышлений. Жаклин никак не мог понять, за что его схватили, и где сейчас его родители. Более того, удивлял тот факт, что обращаются с ним ни как с человеком, а как с уродом. Два солдата, вонючих, как и эта тюрьма, вошли в камеру и надели на парня тяжелые железные наручники. Буквально вытолкнув его наружу, они повели юношу в комнату для допроса. Уже подходя к этому злополучному месту, Жаклин заметил, как из той комнаты выносят безжизненное тело. Как бы сильно он не всматривался, но из-за тусклого освещения никак не мог распознать, кем был тот человек. Хотя фигура казалась Жаклину до боли знакомой, тем более тело мужчины было настолько изуродовано, что не каждый человек и при дневном свете смог бы опознать его. Как только блондин переступил порог камеры, его взгляд тут же устремился на его рыдающую избитую мать. Благородная герцогиня, семья которой находилась в приближении короля Генриха II, великая женщина, которая никогда не отказывала никому в помощи, и, наконец, любящая мать, сейчас лежала на полу и рыдала, изнывая от ужасных ударов плетей и унижений простых солдат. - Матушка, - оттолкнув от себя охранника, который держал его все это время, блондин подбежал к матери и попытался взять ее за плечи, чтобы хоть немного успокоить, но та лишь еще громче зарыдала, бормоча что-то невнятное себе под нос. – Почему ты здесь? - Почувствовав резкую боль на затылке, Жаклин чуть слышно прошипел. Охранник крепко схватил его за волосы и тут же оттащил от матери. - Не нужно быть таким шумным, Жаклин, - холодный голос раздался из темного угла камеры, и в ту же секунду из мрака на свет вышел руководитель инквизиционной конторы – Альбер Буше. Безжалостный, как шакал, не страшащийся даже самой смерти, ужасный и циничный мерзавец. - Альбер… - глаза юноши расширились от ужаса. Он не сразу понял, вслух он произнес имя мужчины или же это пронеслось в его голове. - Ты же всегда был послушным… - Что ты сделал с моей матерью? – Не выдержав больше, блондин сорвался на крик, но охранник, державший его, сжал кулак сильнее, заставляя Жаклина взвыть от боли. Буше проигнорировал вопрос и сразу продолжил. - Так что и в этот раз будь послушным и выслушай все, что я тебе скажу. Жаклин обреченно опустил взгляд, продолжая сидеть на сыром полу, рядом со своей матерью. Все то, что сейчас происходило, казалось ему лишь страшным сном. Нужно было лишь закрыть лицо руками и до боли зажмурить глаза. Но от тяжелых массивных наручников руки не поднимались, а глаза словно застыли, оставшись в прикрытом состоянии. - Инквизиция расследует дело об убийстве трех человек. Все они были убиты недалеко от имения Гизов. В ходе расследования было выявлено, что преступниками является ваша семья. Француа де Гиз с супругой Анной были немедленно схвачены и доставлены в ближайшую тюрьму. Так как ты, Жаклин, являешься их отпрыском, то тоже считаешься виновным в преступлении. Герцог Француа де Гиз оказал сопротивление инквизиции, поэтому был убит. - Что? – Не веря своим ушам, Жаклин резко поднял голову. Именно в этот момент он понял, что тот мертвый мужчина, которого выносили из камеры, был его отцом. - Чудовище! - Ты, Жаклин, и твоя мать, - Буше взглянул на рыдающую женщину в углу камеры и продолжил. – Обвиняетесь в вампиризме и многочисленных убийствах и будете казнены на площади сегодня на рассвете. Вам отрубят головы, а затем сожгут на главной площади. - Умри, - громкий пронзительный голос Анны заставил отвлекшихся охранников вздрогнуть. В ту же секунду женщина подлетела к руководителю инквизиционного трибунала, всей душой желая вонзить кинжал ему в сердце и отмстить за все муки, которые он принес их семье. На лице Буше не отразилось ни одной эмоции. Как всегда он был совершенно непоколебим. Казалось, что этот человек заключил договор с самой смертью и, она еще долго не примет его в свои объятия. Занеся кинжал для удара, Анна почувствовала резкую боль в животе, сжигающую ее изнутри, и чуть заметную ухмылку Альбера. Охранники лишь успели подхватить размякшее тело молодой женщины и оттащить его от своего начальника, который, по-видимому, только насладился этим эксцессом. - Матушка, - Жаклин опомнился от шока и, оттолкнув от себя нерадивого охранника, тут же кинулся к матери и обнял ее за плечи. – Открой глаза, матушка! – Глаза тут же заволокла пелена слез, разум отказывался принимать действительность, а человек, который только что лишил его самого драгоценного в жизни стоял в стороне с легкой ухмылкой на лице и оттирал от крови свой кинжал. - Несчастный, бедный Жаклин. Остался ты совсем один, - Альбер не постеснялся показать свои данные в стихоплетстве и с ненавистью посмотрел на юного герцога. – Как же ты жалок сейчас. - Ненавижу… Ненавижу Вас! – Юноша стер с лица, льющиеся потоком слезы, и обернулся к Альберу. В его взгляде явно читалась эта самая ненависть, боль и отчаяние. - Вынесите тело во двор и сожгите вместе с ее мужем. - Нет! Буше в несколько шагов пересек комнату и ударил блондина по лицу так, что тот не удержался на ногах и рухнул на пол. Двое охранников тем временем вынесли тело Анны из камеры и, как только за ними захлопнулась дверь, Жаклин понял, что прежняя жизнь его закончилась, он никогда больше не увидит добрых глаз отца и такой любимой искренней улыбки своей матушки. А что дальше? А дальше лишь неизвестность. - Не стоит плакать, милый Жаклин, - Альбер присел на корточки и протянул блондину платок, которым несколько минут назад стирал кровь со своего кинжала. – Утри слезы. Не хочешь? Как знаешь, - вся эта картина явно забавляла его. Кинув платок в сторону, мужчина поднялся и подошел к столу, взяв несколько бумаг. – Я же просил.. и твою мать просил, и тебя быть послушными и помочь мне в расследовании. Тогда можно было бы избежать этих жертв. - Неужели вам доставляет удовольствие издеваться над невинными людьми? - Невинными? – В Буше разжегся огонек азарта. – Эти невинные люди убили восемнадцать человек и ты.. - Мои родители никого не убивали! Вы бредите! Они всегда только помогали людям… - Жаклин заговорил намного тише, ибо его голос сильно охрип. – Вы же знаете, что матушка всегда помогала больным в госпитале, а отец…он.. - Отличная конспирация, не правда ли? – Альбер отложил бумаги в сторону и снова повернулся к блондину. - Всегда быть так близко к месту пропитания, и даже если кто-то умрет…случайно, конечно же, то никто даже не обратит на это внимания. - Вздор! - Приговор уже вынесен, и этого не изменить. Завтра на рассвете ты будешь казнен, - В камере послышался тяжелый вздох руководителя инквизиционной канторы. Отчасти он был опечален, что это дело так быстро и легко завершилось, ведь он так любил те моменты, когда ему в руки попадались сложные расследования. - Всю жизнь мои родители с радостью принимали вас в нашем доме, а вы отплатили им такой монетой. Бог не простит вас! - Бог? – Альбер Буше искренне рассмеялся и со злостью взглянул на Жаклина. – Как ты, выродок, еще смеешь говорить о боге? От этих слов у юноши резко защемило сердце. Не только оттого, что его, человека из благородной семьи, только что опустили до самых низов и прилюдно унизили, но и потому что лишили всякой веры. - Мне тебя искренне жаль. А знаешь почему? – Жаклин нехотя поднял голову и вопросительно посмотрел на своего мучителя. – Я минуту назад хотел отдать приказ о том, чтобы тебя отвели в твою уютную камеру, но передумал. Так что мы с тобой проведем еще несколько часов вместе, - Буше повернулся к оставшимся в камере охранникам. – Наедине, - и указал им на дверь.

* * *

Спустя пару часов тяжелые двери камеры открылись и два охранника занесли дрожащее тело юноши внутрь. Уложив того на солому, они поспешили удалиться и с шумом закрыли злосчастную дверь. Когда их голоса утихли, Жаклин попытался приподняться на руках, но тут же рухнул обратно и тихо заскулил. Нет, совсем не от боли, а от своей безысходности. Он совершенно не понимал того, что происходило вокруг. В один момент вся его жизнь перевернулась с ног на голову и теперь уже никогда не будет прежней. - За что? – Юноша зарыдал навзрыд, чувствуя свою ничтожность в этом мире. Теперь, после беседы с Буше, он понимал, что выбраться он никак не сможет и впереди его ждет только смерть. Все тело изнывало от боли, хотелось кусать губы в кровь, раздирать ногтями кожу, лишь бы не чувствовать, как ноют раны. Буше всегда славился своими пытками. Любимым его инструментом была плеть. И если он брался за свое излюбленное занятие, то людей выносили из камеры, как минимум с потерей сознания от болевого шока. Длинные бордовые полосы украшали почти все тело Жаклина, а ссадины полностью дополняли эту композицию. Удовлетворенный результатами беседы, Альбер приказал отвести герцога в его «покои» и оставить почивать до утра. Единственное, что сейчас совершенно не интересовало блондина, дак это его руки. Он их попросту не чувствовал. Казалось, что наручники сделаны из свинца, ибо поднять руки или просто пошевелить ими Жаклин не мог, как бы ни старался. Сквозь маленькое отверстие, служившее окном, в камеру едва проступал свет от луны, который падал прямо на маркиза. Поэтому его кожа становилась еще бледнее, чем есть на самом деле. Жаклин устал. Устал терпеть, устал кричать, силы совсем покинули это слабое тело. Поэтому он, наплевав на пищащих рядом мышей и раздражающий лай старой собаки во дворе, просто прикрыл глаза и тут же провалился в сон. Как только все звуки сошли на «нет», юноша улыбнулся едва видимому силуэту в углу сырой камеры. - Матушка, - Жаклин с трудом принял сидячее положение и протянул руку, чтобы дотянуться манившего его силуэта. - Нет, не матушка. Просыпайся! – Тихий голос заставил юношу поморщиться и с трудом открыть, слипшиеся от слез, глаза. – Ты меня слышишь? - Кто…? - Тише. Я помогу, - молодой солдат, быстро снял наручники с рук Жаклина и, перекинув его руку, заставил взяться за шею. – Сможешь идти? - Я.. Я постараюсь. - Отлично. А теперь встаем и быстро идем к выходу, - солдат взял юношу за талию и помог тому подняться на ноги, которые тут же подкосились. - Я не смогу, - обреченно простонал Жаклин. - Сможешь. Главное выбраться, а на улице ждет лошадь, - молодой парень крепче прижал к себе блондина и вывел из камеры, стараясь следить за каждым его шагом. Как можно тише закрыв дверь, солдат повел маркиза по коридору, который казался ему слишком длинным и непроходимым, хотя длина его была всего три метра. - Сейчас я открою дверь, постарайся, как можно тише пройти мимо охранника. - Охранника? – Хриплый голос Жаклина заставил солдата вздрогнуть. - Тсс! – Парень приложил палец к губам, заставив Жаклина замолчать. Прислушавшись к голосам по ту сторону двери, он осторожно приоткрыл ее и сквозь маленькую щель быстро оглядел сложившуюся обстановку. Когда все стихло, он продолжил. - Я его оглушил, но он может в любой момент очнуться. Поэтому идем быстро и тихо. Блондин согласно кивнул, но, рассчитав свои силы, понял, что «быстро и тихо» у него точно не получится. - Пошли, - солдат открыл дверь и резко потянул за собой Жаклина, от чего тот чуть не ахнул. Преодолев препятствие в виде оглушенного охранника, они быстро направились к конюшне. Ноги юноши отказывались слушаться, поэтому он то и дело запинался обо что-нибудь или спотыкался об них. - Я не могу больше! - Осталось немного. Мы почти пришли, - завернув за конюшню, Жаклин наконец заметил ждавшую их лошадь и облегченно выдохнул. – А теперь давай посадим тебя на лошадь. - Меня? …- До блондина никак не доходило, почему садиться на лошадь он должен один. И даже если он будет скакать на этой лошади, то где вторая для этого солдата. – А разве вы не поедете со мной? - Нет. - Вас же схватят! - Не схватят. Давай скорее, - солдат подхватил Жаклина и одним рывком усадил на лошадь. Та тут же встрепенулась и хотела было заржать, но парень постарался ее успокоить. - Почему вы помогаете мне? - За деньги можно все, Милорд. - Но… кто? – Жаклин ни в какую не унимался. - Сейчас уже не важно, - парень с секунду посмотрел на Жаклина и подмигнул ему. - Спасибо, - на лице юноши появилась благодарная, но в то же время измученная улыбка. – Я не забуду вас. Солдат лишь кивнул и, вложив в руки герцога поводья, хлопнул лошадь по боку, от чего та чуть приподнялась и тут же поскакала прочь от тюрьмы. Доскакав до леса, Жаклин остановил лошадь и прислушался к шуму. Около тюрьмы сновали солдаты с факелами, а несколько офицеров отдавали приказы и не уставали материть солдат, которые посмели проворонить какого-то мальчишку. Сердце блондина бешено заколотилось. Он только и думал о том, что сейчас его схватят или тот солдат, что помог ему бежать, был пойман и убит. Лошадь то и дело топталась на месте, лишь изредка фыркая на своего нового, еле державшегося в седле, хозяина. Опомнившись, Жаклин пришпорил скакуна и поскакал вглубь леса.