Love will be born again

Зима в этом году ничем не отличалась от прошлой. Было так же сыро, грязно и неуютно. Только падающий на землю большими хлопьями, белый снег хоть немного, но скрашивал серость города. Не смотря на то, что весна должна была вскоре вступить в свои права, зима продолжала буйствовать. Снегопад не прекращался несколько дней. На улицах не было видно ни одной собаки, те или сгинули от голода или прятались по углам, чтобы укрыться от холода. Горожане же не сидели на месте и искали разные способы для того, чтобы выжить. Каждый хочет иметь место под солнцем, верно? Но если ты родился в семье бедного башмачника, то так и проживешь свою жизнь в нищете и голоде. Жизнь знатных семейств же напротив была полна веселья и радости. Бесконечные балы, званые ужины, приглашения на прием к Его Величеству – вот так, вращаясь в бесконечном круговороте, развлекала себя знать. А поскольку семейство Гизов было наиболее приближенным к королю, то и празднества они устраивали с не меньшим шармом, чем сам Генрих II. Вот и в этот, казалось бы, на первый взгляд обычный февральский день в доме знаменитой фамилии с самого утра царил хаос: служанки сновали из комнаты в комнату, заменяя шторы на более праздные, расставляя вазы с цветами, меняя постельное белье и стирая с поверхностей мебели пыль; в большой зале, где должен был проходить бал, уже натерли полы и у стен расставляли небольшие диванчики для отдыха; в соседней зале составляли столы для праздничного ужина, на которых вечером должны стоять самые вкусные блюда от лучших поваров Франции. А что творилось на кухне в это утро, вообразить было страшно. Кухарки, повара, подсобные мальчишки сновали кто куда, пытаясь не сталкиваться друг с другом. Во всей этой клоаке невозможно было разобрать голоса: каждый что-то кричал, втолковывал другому, спорил или просто обсуждал последние новости. Другими словами никто не сидел без дела. А, собственно, из-за чего весь сыр бор, спросите вы? А из-за того, что в этот чудесный день у молодого маркиза День Рождения. Все семейство на днях перебралось из загородного имения в город, чтобы не утруждать всех приглашенных на праздник ненужными переездами. Сам же виновник торжества в это время еще нежился в постели. В конце концов, торопиться было некуда, для него уже все готово. Жаклин смог уснуть только под утро. Всю ночь он думал о предстоящем празднике. Не то, чтобы это было так волнительно, просто блондин терпеть не мог все эти приемы. Но положение обязывало. Совсем неинтересно каждый раз наблюдать за одной и той же картиной: огромная куча господ в дорогих нарядах, кичащихся своими богатствами. Эти фальшивые улыбки на некрасивых лицах, страшные глаза, в которых отчетливо читаются, скука или же зависть, пугали. Весь вечер они будут лебезить вокруг, лишь бы обратить на себя внимание. И юному де Гизу ничего не остается, как терпеть и с широкой безмятежной улыбкой на лице принимать всю ложь, которую они будут выливать на него. В конце концов, все это можно было представить как игру. Именно. Игры блондин любил. Название для нового развлечения придумалось быстро: «Петушиные пляски». Безусловно, оно говорило о многом. Главное, чтобы Филипп приехал! Без него у герцога ничего не получится. Но друг не может не прийти, он обещал. На этой позитивной ноте Жаклин заснул.

* * *

Праздник был в самом разгаре. Часть приглашенных гостей досыта набивала брюхо. Некоторые разбрелись по первому этажу дома и, сгруппировавшись кучками, с важным видом обсуждали последние сплетни. А более молодые гости до сих пор танцевали в главной зале. Музыка не прекращалась ни на минуту, только лица танцующих изредка сменяли друг друга. Жаклин продолжал принимать поздравления. Оказалось, праздновать свое двадцатилетие не так уж и плохо. Главное найти в этом всем плюсы. А тут их было хоть отбавляй. За весь вечер он выпил только один бокал вина, но настроение и без того было отличным. Его игра, которую он придумал ночью, все больше набирала обороты. Филипп прибыл к самому началу, но маркиз успел найти минутку, чтобы выхватить друга из общей массы гостей и посвятить в свой план. И сейчас оба юноши стояли возле балкона, который выходил в сад, и наслаждались результатами своих проделок. - Ты рад? - Более чем. Я думал, что помру от скуки, но благодаря тебе все прошло просто замечательно. Я давно так не веселился. - Рад это слышать, - Филипп взглянул на Жаклина и продолжил, но уже не так громко. – Уже завтра по всему Парижу разлетятся сплетни о том, какой каламбур ты устроил на своем Дне Рождении. - Почему я? Хочешь отказаться от своих заслуг? Или стыдно? - Ты нисколько не повзрослел, Жаклин. - Я наслаждаюсь жизнью! Разве это не прекрасно, жить, вдыхая воздух полной грудью, и ощущать легкость, а не заключать себя в рамки, которые словно цепи, сковывают по рукам и ногам и не дают почувствовать свободу? - Тем не менее… - Юноша окинул сосредоточенным взором танцевальную залу и снова повернулся к виновнику торжества, вернув на лицо добрую улыбку. – Я хотел бы попросить тебя оказать мне честь и подарить один танец, - Он чуть склонил голову в поклоне и протянул блондину руку. - Так и быть, но потом ты обязательно расскажешь мне, почему так хмур весь вечер, - Жаклин склонился в реверансе и положил ладонь поверх руки друга. - От тебя ничего невозможно скрыть. - Конечно, - юноша усмехнулся и, когда они проходили к центру, маркизу послышалось, будто его кто-то зовет. Только голос этот звал его не вслух, а в мыслях. Мазнув глазами по толпе, он увидел мужчину, который в упор смотрел на него и, казалось, что этот взгляд прожигает насквозь. Он хоть и старался ничем не отличаться от остальных гостей, но все равно держался довольно отстраненно. Высок, статен, в глазах горит огонь, но сам он холоден, словно лед. Шоколадного цвета волосы бликами переливались от света свечей и оттеняли более темные пряди от светлых, создавая неплохой контраст. Больше Жаклин ничего не успел рассмотреть, так как заиграла музыка, и Филлип закружил его в танце. Они были в самом центре залы. Вскоре танцующих пар становилось все меньше, и, в конце концов, под восторженными взглядами гостей остались кружиться только юный маркиз и его друг. - Это был чудесный танец, - Филипп увел Жаклина на балкон, захватив два бокала с вином. - Благодарю, - блондин взял протянутый бокал и пригубил содержимое. – А теперь расскажи мне, что случилось? - Не отступишься? - Нет. - Хорошо, - Филипп тяжело вздохнул и с минуту смотрел на ночное небо. Казалось, он передумал и уже не желал ничего говорить, но, как только Жаклин хотел позвать его, юноша продолжил. – Я оставляю двор. Все решено, и через два дня я покину Париж. - Я не понимаю… - Я буду служить в армии, Жаклин. Юноша отставил бокал в сторону и с грустью посмотрел на друга. Они знали друг друга с детства, играли вместе, росли, разделяли на двоих и печали, и радости. Сейчас было сложно и тяжело принять решение, но сделать это было нужно. - Почему не сказал мне раньше? - Не хотел тебя расстраивать, - Филипп подошел ближе и попытался обнять блондина за плечи, но тот отпрянул. – Жаклин? - И поэтому решил сделать это в последний момент? – На глаза навернулись слезы. Пусть это было эгоистично, но маркиз не желал так просто мириться с мыслью о том, что теперь останется один. – Прости. Я.. Это не правильно, я должен тебя поддержать. Прости. Раз ты уже все решил, и это твой выбор, то я тоже постараюсь принять его. Пусть не сразу, но… - Жаклин.. - Я просто волнуюсь за тебя. Вдруг с тобой что-то случится? - Мы выросли, пора жить по-взрослому. - Я .. приму. Только обещай мне кое-что. - Что? - Что будешь беречь себя. Я не выдержу, если с тобой что-то случиться. - Я обещаю, - Филипп взял руку юноши и поцеловал изящные пальчики. – Сохрани нашу дружбу. - Сохраню. Ты только пиши мне. Хоть что пиши, главное, чтобы я знал, что ты в порядке. - Обещаю. - Жаклин, - снова тот голос, что юноша слышал в зале. Тихий, холодный. Жаклин обернулся, но, как и в тот раз, никого не обнаружил. - Что с тобой? Пойдем обратно, ты весь дрожишь, - Филипп обеспокоенно посмотрел на блондина и взял под локоть, чтобы увести в дом. – Не стоило тебя выводить на улицу после танца. Моя вина. - Ничего… Не беспокойся, - де Гиз позволил увести себя, но в последний момент все же обернулся и увидел, что на том месте, где они только что разговаривали с Филиппом, стоял тот самый мужчина. Он держал в руке бокал с вином. Приподняв его, незнакомец хитро улыбнулся и чуть склонил голову в поклоне. Самое странное, что этого мужчину он видел впервые. Жаклин не раз пересматривал бумагу, где был обозначен список приглашенных, каждого из гостей он знал в лицо, но никак не мог вспомнить, чтобы где-то встречал этого странного человека. От размышлений де Гиза спасла его тетушка, но он обменялся с ней парой холодных фраз, попрощался с Филиппом и, сославшись на усталость, отправился в свои покои.

* * *

Снова этот сон. Уже три месяца подряд один и тот же сон не дает Жаклину покоя. Странный мужчина с его Дня Рождения так же стоит на балконе и улыбается. И голос. Зовет его. Такой манящий, что хочется отбросить все предрассудки и последовать за ним. В пустоту. Во тьму. И нет даже тени сомнения, хочется вторить этому человеку, быть рядом, его тенью. Им. А может он и не человек вовсе? Не может быть у человека такого сладкого, тягучего, словно мед голоса, от которого приятная истома разливается по телу. В жар бросает от этого пронизывающего холодного взгляда, которым, кажется, можно убить. Он смотрит сквозь душу. Вытаскивает ее тисками и пожирает, словно демон… - Нет! – Жаклин в горячке отбросил одеяло и резко сел на постели, схватившись за голову. – Не может быть такого. Этого просто не может быть. Юноша посмотрел на свои дрожащие руки, а потом перевел взгляд на зеркало у дальней стены. Он казался таким маленьким, незащищенным. Бедный малыш. Маркиз встал с постели и подошел к открытому окну, и так как майские ночи были теплыми, то нужды закрывать их не было. Приятной прохладой по коже Жаклина мазнул ветер, окутывая невидимой шалью. Де Гиз стер пот с лица и поспешил закрыть окна. Мало ли какие ужасы скрывает за собой ночь. Юноша, как ребенок, вспомнил те кошмары, которыми в детстве его в шутку пугала няня, чтобы тот скорее уснул. Все время было такое ощущение, что за ним кто-то наблюдает, от этого страх усилился в разы. - Дурной сон и только. - Ты, правда, так думаешь? Жаклин не успел закрыть створку и резко развернулся, тщетно пытаясь разглядеть в темноте того, чей голос слышал только что. Кажется, сердце пропустило пару ударов. Страшно. - Ну же, смелее, ответь, - голос стал холодным и требовательным. - Кто вы? – Глупо спрашивать у темноты, кто она, но все же, юноша посчитал этот вопрос самым верным. Нужно позвать прислугу. Вдруг какой-то вор решил пробраться к ним в дом. - Я не вор, - обида в его голосе? Он сердится. – Подойди ближе. Страшно. До сих пор страшно. Но, тем не менее, Жаклин делает шаг. Ноги ватные, идти не хочется, но этот голос, он манит. Тягучий, словно мед, ласкает слух и гипнотизирует. Заставляет подчиниться. А может это все до сих пор снится юноше? - Это не сон, - уже мягче отвечает голос. - Но я не говорил этого вслух… - Жаклин дотрагивается холодными пальцами до своих губ, застывая на месте. - Мне не нужны слова, - он рядом, сзади. Жаклин хочет повернуться и рассмотреть того, кто так бесцеремонно ворвался в его покои, но в этот момент незнакомец оказался так близко, что его дыхание начало обжигать кожу в районе шеи. Все-таки это человек. – Не оборачивайся. Пока рано, - он крепко обнимает за талию, заставляя прижаться к себе. - Кто вы? – Жаклин пытается собрать мысли воедино и наконец, позвать прислугу, но все попытки терпят фиаско. - Тот, кто подарит тебе новую жизнь, наполнит ее смыслом и раскрасит яркими красками, - его шепот возле уха. Он продолжает говорить, мягко касаясь пальцами второй руки запястья юноши. – Тебе это нужно, как глоток свежего воздуха. Верно? Я подарю. - А взамен? – Жаклин тает в объятиях незнакомца. Страх уже ушел, остался лишь трепет и желание слушать этот голос, который все сильнее сводит с ума. Хочется просить еще, чтобы он говорил, не останавливался, все, что угодно, лишь бы не прекращалась эта дивная песнь. - Взамен не попрошу ничего, - мужчина рисует пальцами узоры на руке юноши, спускаясь от запястья к локтю и обратно. - Так не бывает. - Считай это моим подарком на твой День Рождения, - он смеется и убирает мешающую прядь волос с шеи де Гиза, оголяя плечо. - Но он был три месяца назад, так давно… - Я тогда явился без приглашения и с пустыми руками, очень грубо с моей стороны, - незнакомец развернул Жаклина к себе лицом, и на его лице заиграла легкая улыбка. Как в том сне. - Вы? – Снова страшно. Это он, мужчина с праздника, тот, кто забрал его сны, заставлял мучиться в ужасных кошмарах каждую ночь. Де Гиз пытается отстраниться, но сильные руки собеседника не отпускают. - Не бойся, - он смотрит прямо глаза, а, кажется, что заглядывает в самую душу, видит все секреты и тайные желания, которые так усердно прячет в себе юный маркиз. - Страшно. - Боль лишь на мгновение, наслаждение - на века, - мужчина улыбается, так тепло. - Вечность слишком долго. - Если проживать ее в одиночестве. - Я буду одинок. - Не позволю. Мое дитя не будет страдать, - мужчина нежно коснулся кончиками пальцев щеки юноши. – Я обещаю тебе это. - Дитя? .. Но все же, как ваше имя? - Именно. Мое дитя, мой ангел, - его лицо так близко, а в следующую секунду Жаклин чувствует прикосновение холодных губ. – Анри. - А если я откажусь? – От поцелуев сердце юноши замирает. И эти странные слова, все так сложно, кто этот человек? Много вопросов крутиться в голове, а задать их, просто произнести вслух, кажется непосильно задачей. - От подарков неприлично отказываться. - И что же я получу? - Свободу, о которой так грезишь, - мужчина продолжил покрывать лицо маркиза мелкими поцелуями, заставляя таять в своих объятиях. – Ты будешь красотой сводить с ума все человечество, лишать рассудка, убивая. Тебе будет подвластно время, оно незыблемо для тебя. Ты ангел. Мой маленький прекрасный ангел. Я выращу тебя. Научу. Голос кажется таким далеким. Юный де Гиз сгорает в руках незнакомца, хотя все его прикосновения холодны, словно лед. Все, что он говорит так не важно, сейчас хочется наслаждаться этой мелодией, что льется изнутри. Забвение, которое растянулось так надолго. Кто он? Он не может быть человеком! Людям неподвластно время. Жаклин на пару секунд приходит в себя и делает шаг назад, отстраняя от себя мужчину. Только сейчас он замечает, как быстро бьется его сердце, ноги все еще ватные, отказываются слушаться. Как долго он был под гипнозом? Что-то громко разбивается, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Осколки вазы разлетаются в разные стороны, едва не задевая виновника сего маленького происшествия. - Осторожнее, дитя, - глаза Анри сияют нечеловеческим блеском. Так не бывает. - Я не… - Все, что успевает прошептать блондин. Боль. Нестерпимая боль, от которой хочется кричать и лезть на стену, лишь бы только она прекратилась, хотя бы на мгновение. Клыки уже глубоко внутри, ничего не вернуть, нельзя повернуть назад. Юноша чувствует сильную усталость и то, как по телу расходится страшный вирус. Яд, который сейчас убивает его. Но он обещал подарить новую жизнь, верно? Значит соврал… - Я никогда не вру, мой ангел, - мужчина улыбается страшной окровавленной улыбкой и бережно укладывает юношу на постель. - Холодно… - Это смерть, она совсем рядом, проклятая, хочет забрать тебя у меня. - Не отдавайте меня, прошу, мне страшно. - Придется, - Анри резко обернулся на дверь и с минуту прислушивался к шуму. Все произошло слишком быстро. У них должна была быть ночь впереди, а из-за оплошности маркиза, придется все делать второпях. Это злило. – Времени мало, нужно спешить, иначе твоя прислуга не даст мне закончить. - Холодно, - юноша согнулся пополам, пытаясь унять бурю внутри себя. Тот огонь, его обуявший, медленно сжигал изнутри, отдаваясь свинцовой болью в каждой клеточке тела. А снаружи обдувало диким холодом, неведомо откуда взявшимся. И это сводило с ума. Ужасная пытка, которую де Гиз не пожелал бы даже врагу. - Сейчас, потерпи, - мужчина небрежно разрезал иглой запястье, и из раны тут же начала сочиться темно-багровая кровь. – Скоро боль пройдет, ты согреешься. - Вы будете рядом? - Конечно. Как я могу бросить свое дитя? – Он еще раз обернулся, шаги стали слышны еще отчетливее. – Давай, открой рот, пей, - Анри поднес руку ко рту юноши и несколько капель упали на его белоснежную кожу. Жаклин попытался отвернуться, теперь все не выглядело не так красиво, как это описывал новый знакомый. Боль до сих пор разрывала его изнутри. - Пей же, глупый. Ты же не хочешь умереть!?? – Он был рассержен. Как только Жаклин сделал глоток, мужчина вырвал руку и, выругавшись, буквально подлетел с кровати. И исчез в темноте комнаты. В этот момент дверь отворилась и в комнату забежала встревоженная служанка. - Милорд, все в порядке? Я слышала шум, - в ее голосе чувствовалось беспокойство. Немолодая полноватая женщина держала в руках подсвечник, в котором слабо горели две свечи, но даже их света не хватало, чтобы полностью осмотреть покои. – Милорд? – Еще раз позвала та. - Что?... Да, все в порядке. Просто… Птица залетела в окно и разбила вазу, - Жаклину еле хватало сил на то, чтобы выдавить из себя хоть слово. - Позвольте позвать убрать осколки? А то, не приведи Господь, поранитесь. - Нет, - юноша закричал, наверное, впервые в жизни он накричал на прислугу. Та даже вздрогнула от страха и попятилась назад. – Уйди, прошу. Все утром. - Как прикажите, Милорд. Следующие дни для маркиза казались настоящим Адом. Минуты превращались в вечность. Жаклин медленно сходил с ума, засыпая и просыпаясь с дикой головной болью. Он слышал голоса, много голосов, которые звали его по имени. Манили куда-то, но он не знал куда. Анри исчез и больше не появлялся. А ведь он обещал. Во что превратил его этот человек? Нет.. Теперь юноша был точно уверен, что это был не человек. Чудовище, которое породило еще одно чудовище. Решение проблемы пришло, откуда не ждали. Конечно, совсем оно ее не решало, но от этого юноше на время становилось легче. Прячась ото всех, Жаклин бродил по саду, пытаясь усмирить бурю в его голове, но та только набирала обороты и грозилась в любой момент разорвать черепную коробку. Дойдя до беседки, юный маркиз отворил створку, чтобы пройти внутрь, и случайно поранился о торчащий гвоздь. Так просто. Но так необходимо. Запах крови моментально ударил в виски, и Жаклин с жадностью впился в рану, высасывая желанные капли крови из собственных вен. Потом еще долго он ругал себя за это, но все равно продолжал изредка раздирать рану, которая практически не заживала из-за плохой регенерации. Какое-никакое, но питание. А без него юноша погибал. Чувство голода стало его новым спутником. Обычная еда потеряла вкус, совершенно не давала ничего питательного организму, но, тем не менее, и отравой не казалась. А кровь хотя бы на пару часов дарила чувство насыщения. Спасение на пару мгновений, а затем снова адские нестерпимые муки. Кто же Жаклин теперь? Чудовище, нелюдь, изгой, приговоренный к вечным пыткам. Вампир без души и права на жизнь. А создатель обещал… И все-таки соврал. Он больше не придет. Оставит своего ангела погибать. Лжец.

* * *

- Отвечай, выродок! – Альбер занес руку с плетью вверх для нового удара, который, впрочем, не заставил себя долго ждать. - Я ничего не знаю… Мои родители не виновны в убийствах! – Жаклин закрыл лицо руками, вжимаясь в стену. – Молю, поверьте. Из его глаз бесконечным потоком текли слезы. Удары продолжались один за другим, оставляя на коже блондина яркие кровавые полосы. Несмотря на это, душевная боль, которую сейчас испытывал юный маркиз, была во много раз сильнее физической. Его отца убили, матушку публично унизили и лишили жизни у него на глазах. Боль, которую Жаклин не пожелает никому, только если самому Альберу Буше. Хотя и на это тот никак не отреагирует. Циничный мерзавец, заработавший себе славу жестокостью, которой нет меры. Он не знает жалости. И сейчас не желает останавливаться не перед чем. - Какой же ты неблагодарный сын, Жаклин, - в голосе мужчины явно слышались нотки насмешки и брезгливого отношения к пленнику. – А может это ты наш убийца? Тогда твои родители ни за что сложили свои головы, пожалей хотя бы память о них. - Как вы можете? Вам не за что зацепиться, но вы упорно мучаете ни в чем неповинных людей, - силы маркиза были на исходе, казалось, еще одной потерей сознания он не обойдется, особенно после столь дерзкой фразы. - Сукин сын, - мужчина зло сверкнул глазами и засмеялся. И именно в этот момент юноша почувствовал, как его кожу снова начали обжигать удары. Буше бил с особой жестокостью, не жалея ни собственных сил, ни своего пленника. Жаклин же в свою очередь только успевал закрывать лицо от плети, а тело..оно было практически все исполосовано. Боль постепенно стала притупляться, или же юноша снова стал терять сознание? А дальше темнота. Поток холодной воды обрушился на тело бедного юноши и он, очнувшись, застонал от боли. Сколько он был без сознания - неизвестно. Но за это время его успели усадить на стул и связать веревками руки за спиной. Буше стоял возле стола и внимательно вчитывался в текст донесений, которые, видимо, ему доставили недавно. На Жаклина он не обращал, ровным счетом, никакого внимания. Возможно то, что было написано там, было важнее пленника. Через пару минут Альбер отложил бумаги в сторону и, наконец, соизволил одарить юношу презренным взглядом. - Очнулся, - констатировал тот. – Значит, можем продолжать. Юноша попытался освободить руки, но сделал только хуже. Раны на запястьях от плети снова начали кровоточить. Запах крови ударил в нос. Если еще пару часов назад парень мог сдержать себя, то сейчас его зверь снова рвался наружу. В какой-то миг Жаклин даже подумал раскрыться, и тогда Альбер точно убьет его, ведь терять больше нечего: любящие родители погибли из-за него, а он – необученное чудовище, которое способно только убивать. А создатель обещал научить, обещал быть рядом… Клыки пока не прорезались, Жаклин не знал почему. Может оттого, что он все это время только высасывал из раны кровь, а не впивался в нее зубами, теряя контроль. В любом случае, все было слишком странным. Он был каким-то неправильным вампиром. Но все-таки вампиром. И это факт, от которого никуда не убежишь. Буше взял со стола небольшую чарку и подошел к Жаклину. Он был сильно раздражен. Явно в новом донесении не было ничего хорошего, следовательно, сейчас Альбер будет отыгрываться на своем пленнике до последнего, пока не выбьет из него всю правду, если, конечно, не убьет раньше. - Мне надоело возиться с тобой. Неужели тебе не жалко себя? Хотя, какая разница, верно? Ты все равно сдохнешь утром, - мужчина схватил Жаклина за волосы, заставляя поднять голову и посмотреть на него. – Раз не хочешь признаваться, то будем действовать другими способами. Пей, - Он сильнее сжал волосы на затылке, на что юноша тут же отреагировал, чуть приоткрыв рот и издавая немой стон. Альбер поднес к губам парня чарку и начал вливать в него содержимое. Жаклин, почувствовав вкус свежей крови, еле сдержал себя и начал выплевывать жидкость. Вертел головой в разные стороны, лишь бы не пить ее. Тем более та была слишком странной на вкус, не похожей на человеческую в принципе. К горлу моментально подступила тошнота, но и желание никуда не делось. Юноша уже пару дней «голодал», а эта кровь подвернулась совсем некстати. - Уберите… гадость… - Разве не нравится? Я думал, кровь теленка придется тебе по вкусу, - мужчина еще раз попробовал влить ее в Жаклина, но тот, уворачиваясь, лишь все расплескал. – Не нравится? Жаль. Прости, не могу предложить человеческую. - Чудовище! – Юноша выплюнул остатки крови и вымученно посмотрел на своего мучителя. - Выродок, закрой свою пасть, - Буше отбросил чарку в сторону и что было сил ударил парня по лицу. – Не в твоем положении дерзить мне. Он отвязал Жаклина и, столкнув со стула, снова начал избивать плетью. Теперь удары были еще сильнее. Плеть хлестала по недавно полученным ранам, заставляя корчиться от дикой боли, и оставляла новые следы, которые позже превращались в кровавое месиво. Жаклин рыдал, кричал, молил о пощаде, но мужчина был непоколебим. Он был страшен в своем гневе. Вскоре Буше остыл или же ему просто надоело измываться над пленником, который стал все чаще терять сознание, и он приказал отвести того в камеру. Нужно было время отмыться от крови, просмотреть новые донесения и привести себя в порядок к утренней казни. Столько дел, а времени до назначенного часа все меньше. Но душа его ликовала. Жаклин был почти без сознания, когда его втолкнули в камеру и бросили на грязную солому. Да и его собственный вид оставлял желать лучшего. Он жалок, и через пару часов смерть примет его в свои объятия. Как бы все не было иронично, но в этот момент юный маркиз даже ждал ее. Сейчас он винил во всем себя. Если бы только он устоял перед соблазном создателя и отказал ему, то все было бы по-другому. Если бы только он смог…