Love will be born again

Вместо самобичевания и последующих раздумий о его несчастной судьбе, Жаклин сидел и думал о том, что ему начали докучать эти рассказы о прошлом. Он пересказывал их снова и снова, лишь потому, что об этом просил его граф, раз за разом прокручивая в голове воспоминания тех дней. Они, словно куча лезвий, заново раздирали почти зажившие раны. Было больно вспоминать об этом, но он терпел. Ведь этого хотел от него Луи. Сам же мужчина держался абсолютно беспристрастно, что неимоверно выводило из себя юного маркиза. Мало того, что в последние дни приступы наступали все чаще и захлестывали с неимоверной силой, но еще больше волновало то, что на протяжении всего рассказа, он не сделал ни одной попытки ударить или как-то оскорбить Жаклина. Как бы юноша не пытался, он никак не мог прочитать эмоции де Ла Фера. Его лицо не выражало общим счетом ничего. Лишь стальной взгляд, устремленный прямо на него, прожигал насквозь. Наконец Луи отмер и резко схватил юношу за плечи. Его лицо было настолько близко, что можно было почувствовать дыхание. Он рассвирепел и выглядел по-настоящему страшно в своем гневе. Жаклин уже успел попрощаться со своей жизнью, но все же нерешительно коснулся пальцами рук графа, в надежде, что тот отпустит его, словно бы хватался за ниточку, которая связывала его с жизнью. А может быть, все так и было. - Глупец! – Не обращая никакого внимания на попытки юноши освободиться от хватки, Луи лишь еще сильнее впился пальцами в хрупкие плечи и от злости, его переполнявшей, встряхнул несколько раз. – Ты же мог погибнуть? Ты вообще не думаешь о себе? Лицо Жаклина с каждой секундой приобретало все более странное выражение. Сказать по правде, он вообще не понимал реакции Луи на его признание, ждал чего угодно, но точно не этого. - Не понимаю…- Прошептал маркиз, продолжая смотреть на де Ла Фера округлившимися от шока глазами. – Погибнуть? Ты не убьешь меня? – Жаклин застыл на месте и даже не обращал внимания на тот факт, что сейчас впивается ногтями в его кожу. - Нет, - Луи помотал головой и, наконец, отпустил плечи несчастного юноши. На том месте тут же появились чуть заметные отметины. - Но..Почему? - Потому что… - Он вздохнул и отвел взгляд. – Мне нужно подумать, - граф поднялся с постели и поспешно покинул покои Жаклина, оставляя его наедине со своими мыслями. Когда за Луи захлопнулась дверь, юноша рухнул на подушки, зарываясь в них лицом. Истошный крик прокатился по комнате, но тут же утонул в их мягкой глубине. Жаклину больно было осознавать, что он только что собственноручно разорвал ту самую ниточку, и впереди его ждала лишь смерть. - За что? – Он рыдал. Слезы и терзания, которые он сдерживал в себе больше месяца, только что вырвались наружу. У маркиза было достаточно времени подумать, и теперь он точно знал, кого нужно винить во всех его бедах. Анри – его создатель, родитель, как он сам выражался. Если бы не этот монстр, то все было бы по-другому: и матушка с отцом были бы живы, и сам Жаклин не был бы таким же чудовищем, и не познал бы боли и унижения от ужасного Буше…И никогда бы не познакомился с Луи, не познал бы радостей любви и счастливых дней рядом с ним. Слезы уже перестали течь, осталась лишь зияющая дыра в груди, пустота, которая засасывала все больше и больше, и ненависть. От отчаяния Жаклин не находил себе места: он ходил по спальне, то накручивая на палец прядь светлых волосы, то чуть ли не выдирая их клочками, проходя мимо зеркала, каждый заносил руку для удара, но в последний момент все же не решался разбить его. И самым обидным было то, что он не смог прочитать эмоции Луи. Он был чист, как изваяние, статуя. Было бы проще, если бы граф тут же убил его или сдал Альберу на растерзание, ведь охота на него до сих пор не прекратилась. Спустя пару минут юношей овладело смирение. Он снова сидел на кровати и упорно всматривался в одну точку, пока глаза не начинали слезиться и болеть. Пару раз поморгав, Жаклин начинал свое занятие заново. Он решил, что все равно бежать ему некуда, так что он спокойно дождется Луи и с чистой совестью примет смерть. Тем более терпеть изматывающие пытки его «голодания» было уже невыносимо. Проще распрощаться с жизнью, чем продолжать страдать так, как страдал он. Но Луи же сказал, что не собирается убивать. Что это значит? Может быть, ловушка? Специально чтобы усыпить его бдительность? Бред. Жаклин все равно не собирается никуда бежать. А как же его слова о том, что он мог погибнуть? Неужели забота? Тоже мало похоже на правду. Но что тогда? Граф де Ла Фер, уединившись в своем рабочем кабинете, долгое время пытался успокоить внутреннего зверя. Но тот никак не хотел поддаваться. Еще чуть-чуть и он окончательно овладеет разумом своего хозяина. Луи был взбешен. Сейчас в нем боролись любовник, хозяин и наставник. Мужчина никак не мог усмирить гул в своей голове. Любовник говорил о том, что нужно принять мальчишку и понять его чувства, ведь тому итак пришлось не сладко за эти два месяца с начала его обращения. Сколько мук он пережил. Ведь Луи, как бы странно не звучало, но за этот месяц, что они провели вместе, он действительно полюбил юношу. Отпустить его на верную смерть было бы глупой ошибкой. Граф де Ла фер не выдержит еще одной потери. Слишком больно терять того, кого любишь. Хозяин дома же кричал о том, что нужно прогнать необученного монстра, ведь тот совсем не владеет собой. Нужно защитить имение от него. Плевать на имущество, но может пострадать прислуга, а ведь сам Луи долгие-долгие годы зарабатывал себе репутацию добродушного хозяина, скрывая чудовище глубоко в потемках своей души. Это был его собственный секрет. Хотя был еще спорный вопрос. А была ли душа? Если по округе пойдут слухи, что в его доме живет молодой кровосос, то не будет жизни ни Луи, ни Жаклину. А граф так мечтал о спокойной жизни. Наставник же просил обучить мальчика. Тот не виноват, что попал под раздачу какого-то безмозглого вампира, который посвящает в великую тайну всех, кого ему захочется и тут же бросает своих птенцов, обрекая на муки и скорую смерть. У такого молодняка нет ни одного шанса выжить, но Жаклин же как-то смог продержаться столько времени. Бедный мальчик, испытал столько боли… Луи сидел в кресле и уже несколько часов пытался принять решение. С одной стороны ситуация выглядела до жути банальной, но если немного задуматься, то из этой проблемы вытекало столько последствий, о которых даже задумываться было страшно. Мужчина провел рукой по затекшей шее и остановился на том месте, где его укусил Жаклин. Как сказать укусил, так лишь слегка прокусил кожу. Сейчас же от этого неприятного инцидента не осталось и следа. Уже поздним вечером граф вернулся к Жаклину. Он зашел в спальню и закрыл за собой дверь на ключ. Благо юноша спал и поэтому ничего не заметил. Он даже не проснулся и тогда, когда Луи сел рядом с ним на постели и стал осторожно гладить по волосам. От бесконечных переживаний маркиза сильно сморило. Но времени ждать, когда тот выспится, совершенно не было. - Жаклин, просыпайся, - заговорил де Ла Фер требовательным тоном, но все так же продолжал гладить юношу по голове, изредка перебирая пальцами шелковые пряди волос. – Жаклин. - Отец, прошу, еще немного.. Я так устал, - Жаклин натянул на себя одеяло и уткнулся лицом в подушку, продолжая мирно спать. Видимо там, во сне, он видел своих родителей. Слишком грубо было прерывать эту идиллию. Поэтому Луи смягчился и дал еще немного времени на сон. Пусть это всего лишь иллюзия, но зато там его ангел был действительно счастлив. Граф прилег рядом, стараясь не нарушить сон юноши, и стал наблюдать за выражением его лица, когда тому стало жарко, и он снова вынырнул из-под одеяла. Жаклин изредка хмурил аккуратный носик, что выглядело особенно привлекательно, его густые ресницы дрожали и, казалось, что юноша вот-вот откроет глаза и улыбнется своему возлюбленному, но теперь это были лишь мечты де Ла Фера. Мужчина коснулся губами лба юного маркиза и оставил легкий поцелуй, когда тот начал метаться по постели. - Анри…Не надо..Не уходи, - шептал тот, сжимая в тонких пальцах край одеяла. – Вернись. Анри… Луи снова начал злиться. Острые иголки ревности нещадно вонзались в его сердце. Невыносимо было слышать имя чужого ненавистного человека из уст любимого ангела. Он не выдержал. - Просыпайся, Жаклин, открой глаза, - мужчина убрал лишние пряди волос с лица маркиза, невольно касаясь пальцами его нежной кожи. - Луи! – С юноши еще не до конца слетела пелена сна, но он уже крепко обнимал графа, пытаясь сдержать предательски подступившие к глазам слезы. – Мне так больно.. Больно… - Тише, успокойся. Я рядом, - де Ла Фер обнял его, но был все еще хмур. – Я с тобой, не брошу. - Я чудовище..- Не унимался Жаклин. - Перестань говорить такое. - Это правда, - он медленно отстранился от Луи и, сев на постели, растерянно посмотрел на собеседника. – Что теперь будет? Граф молчал. Он внимательно смотрел на своего возлюбленного, словно пытался найти что-то в его взгляде, чертах лица, действиях. А Жаклин тем временем терзал себя мыслями о том, какой же приговор приготовил ему де Ла Фер. - Не молчи, молю. - Жить, - коротко ответил мужчина. - Не понимаю. - Я хоть раз дал повод усомниться в себе, Жаклин? - Нет. - Тогда почему ты не веришь мне? Я сказал, что не убью тебя, не дам убить другим, я волнуюсь за твою жизнь, а ты до сих пор мучаешь себя лишними мыслями. - Мне страшно. - Ты не виноват в том, что произошло. Но это случилось и от этого не убежишь, как бы ни хотелось. Так что нужно просто жить дальше. - А если я не хочу так жить? - Хватит, - де Ла Фер тяжело вздохнул. – Прекрати сетовать на свою судьбу и прими случившееся как данное. Тебя никто не будет жалеть. Научись жить с этим. - Ты жесток. - Возможно. Нужно найти твоего Анри… - Что? Зачем? - Разве у тебя нет вопросов к нему? - Есть, но… Постой, - Жаклин, как будто ожил, весь встрепенулся, и от прежней хандры не осталось и следа. – Почему ты так спокойно говоришь об этом? - Я вампир, - как на духу ответил граф и даже позволил себе легкую улыбку. - Издеваешься надо мной? Луи мне сейчас так плохо, а ты… - Разве есть смысл мне врать тебе? Я этим себе только хуже делаю, - мужчина серьезно посмотрел на Жаклина, а тот в свою очередь боялся сделать лишнее движение. В спальне на некоторое время повисла тишина. Оба не знали, что сказать или же просто не желали этого делать. Куча мыслей, засевших в голове юного маркиза, грозилась вот-вот разорвать голову. Он ведь даже ни разу не думал о том, что все может произойти именно так. Тогда почему бы не порадоваться такому исходу событий? - Почему я? - Почти шепотом проговорил юноша. - Я не знаю, - мужчина приблизился к Жаклину и осторожно притянул к себе, обнимая. – Спросим у твоего Анри, - он даже не проговорил это имя, а скорее выплюнул. Как бы не сдерживал себя де Ла Фер, но он никак не мог усмирить ту ревность, которая вырывалась наружу, когда они говорили о том паршивом вампире. - Я могу помочь завершить превращение, но это слишком рискованно. Ты можешь не выдержать. Было бы лучше, если бы это сделал он. Ты в последние дни совсем ослаб, и я боюсь за твое состояние. Более того, я поражен тем, как долго ты держишься. - Почему? – Жаклин успел удобно сесть и внимательно слушать то, что говорит ему граф, навалившись спиной на его грудь. Пуговицы от камзола неприятно впивались в кожу, но сейчас это было так не важно. - Потому что ты давно должен был умереть. Немногие выдерживают процесса превращения. Это мутация, вирус должен был убить тебя, но… Раз ты сказал, что всего пара капель его крови попала в твой организм, то вероятность обращения мала. Пара капель ничего не значит, но, тем не менее, именно из-за этого тебе так плохо. Право слово, лучше бы он завершил превращение… Как ты терпишь такие муки? - Не медли, прошу. Мне так плохо, Луи, - Жаклин освободился от объятий графа и развернулся к нему лицом. Взгляд юноши был таким измученным, от чего де Ла Фер поначалу немного растерялся. – Он обещал научить, но.. - Забудь об этом глупце! Раз и навсегда, я запрещаю тебе говорить о нем, - Луи притянул к себе юношу и нежно коснулся его губ своими. Прошел всего день с их близости, но, казалось, что пролетела вечность. Он подарил де Гизу трепетный поцелуй, позволяя вдоволь насладиться им и лишь тогда отстранился. – Я не брошу тебя, мой ангел. Не дам погибнуть. - Сделай же это. - Тебе будет еще больнее. То, что ты терпел до этого, ничто по сравнению с тем, что тебя ждет. Я не смогу тебе ничем помочь, понимаешь? Ты сам должен переломить себя, если хочешь жить. - Но потом же это прекратится? – Жаклин боялся, и это чувствовалось. - Да. Будет легче. - Тогда я готов. Луи лишь кивнул. Потом он поднес руку к своим губам и как только открыл рот, Жаклин заметил, как из его десен начал появляться новый ряд клыков. Было страшно, но юноша старался держаться. Ради него, ради них он сделает это. Граф тем временем прокусил свое запястье и как только кровь начала стекать по его руке тонкими струйками, он поднес ее ко рту Жаклина. - Пей, я скажу, когда нужно остановиться. Юноша чуть помедлил, засмотревшись на разодранное запястье и сдерживая приступ тошноты, но вскоре его внутренний зверь взял над ним верх. Снова жуткая боль, он почувствовал, как его десна разрывают острые, словно иглы, клыки. Запах крови туманил рассудок. В следующий момент юноша прильнул губами к руке мужчины и тут же впился в запястье. Забыв обо всем, он наслаждался долгожданной трапезой. Голод постепенно отступал, и на смену ему приходило опьяняющее чувство наслаждения. Он пил и пил, совсем теряя рассудок и власть над собой, де Гиз совсем забыл о том, что может причинить боль Луи. Сейчас это волновало в последнюю очередь. - Достаточно, Жаклин. Хватит, - Луи осторожно отстранил от себя юношу. Маркиз вытер тыльной стороной ладони кровь с лица и тяжело задышал. Процесс превращения перешел в заключительную фазу, осталось перетерпеть и пережить сегодняшнюю ночь. А что будет, если он не справится? Так страшно. Жаклин взглянул на Луи, который тут же его обнял. - Ты должен жить.. Ради меня, - тихо проговорил он. – Я не переживу еще одной потери. - Только не оставляй, - по телу юноши пробежала мелкая дрожь. - Я буду с тобой, особенно сегодня. Хоть и мне больно смотреть на твои страдания, но тебе будет больнее во много раз. Я только молю, переживи эту ночь. - Обещаю. Все, что он успел выговорить. А дальше нестерпимая боль пронзила его тело. Луи схватил одеяло и дал Жаклину закусить его, чтобы криками не распугать всю прислугу, находившуюся в доме. А он кричал, кричал так громко и надрывисто, что сердце щемило. По лицу юного маркиза текли слезы, но он терпел. Казалось, что в него вонзились тысячи огромных игл, они раздирали внутренности, а голову сдавило в тисках с такой силой, что вот-вот должна была треснуть черепная коробка. Невыносимо. Жаклин чувствовал, как меняется его тело, как кровь графа отравляет его организм. Убивает человека и воскрешает вампира. Он обязательно выдержит эту боль ради своего спасителя, он отомстит Буше за то, что он сделал с его родителями, с ним. Пусть он мучается еще сильнее перед смертью, чем сейчас юный маркиз. Он будет страдать. Он умрет, обязательно умрет. Больше часа Жаклин сгорал в этой агонии. В последние минуты он даже думал о том, что не выдержит больше. Происходящее на какой-то момент стало казаться сном, но голос Луи вовремя возвращал юношу в реальность. Лишь под утро он смог сделать вдох, который бы не причинял ему сильной боли. - Спи, - шептал де Ла Фер, укладывая Жаклина на подушки. – Мой ангел. Мужчина снял с себя камзол и прилег рядом. В голове крутились воспоминания сегодняшней ночи. Он с трудом выдержал ее, находиться рядом с де Гизом было пыткой. Тем не менее, мальчик выжил. От этой мысли стало тепло на сердце. С этого дня уже ничего не будет как прежде. Не трудно сложить дважды два и понять простую истину. Безусловно, Луи будет обучать Жаклина, не бросит его, как это сделал Анри. Но вскоре им придется покинуть дом. Прислуга обязательно заметит странности в поведении двух господ, ведь это еще постараться нужно скрыть ненасытного вампира от посторонних глаз. Сам же граф мог месяцы не пить кровь, а от молодняка можно было ожидать чего угодно. Но об этом Луи подумает позже. Главное, что Жаклин выжил и сейчас спит подле него. Его очаровательная роза, которая подарила ему шанс и радость жизни. Мужчина обнял юношу, положив его голову себе на грудь, и устало прикрыл глаза. Нужно отдохнуть от пережитого дня. Он был слишком тяжел для них обоих.