Your personal hell

Сальери чуть замедлил шаг, услышав невероятной красоты мелодию из маленькой комнаты, в которой оставил Вольфганга одного, пока пытался прогнать Люциуса. Музыка была наполнена тоской и какой-то неведомой грустью. Он знал, что Вольфганг играет то, что ему пришло в голову в данную секунду. Он был уверен, что это импровизация, потому что это было не похоже ни на что, что он слышал раньше от этого вечно позитивного мальчишки. Антонио приблизился к входу в комнату, но не позволил себе зайти ранее, чем успеет насладиться творением юного маэстро. Он лишь незаметно подглядывал на чуть склонившего голову Моцарта, который, казалось, уже находился совершенно не здесь. Пальцы резво бегали по клавишам, но музыка не становилась веселее. Все же он не выдержал и прошел внутрь помещения, но все также, боясь нарушить стремящуюся ввысь мелодию, подошел к Моцарту почти беззвучно. Мелодия оборвалась, а Сальери прибывал в полном смятении и кажется уже унесся вместе с юношей куда-то, где не было места ничему плохому, куда-то, где Моцарт был один, не замечая темной тени, стоявшей позади него, но, которая в тот момент не испытывала ничего кроме восхищения. Вольфганг обернулся и от неожиданности увидеть рядом с собой придворного музыканта, тихонько вскрикнул. -Ох, Герр Сальери, теперь настала ваша очередь заставать меня в врасплох, - он улыбнулся Антонио краешком губ, чувствуя смятение и неловкость от того, что Сальери услышал что-то очень личное, что-то, что ему совершенно не нужно было слышать. -Ну, надеюсь, вы простите мне эту дерзость, Герр Моцарт? – Сальери, еще не совсем очнувшись от того мира, в который его погрузил музыкант, все же попытался улыбнуться в ответ. -Я думаю, что в этот раз вам сойдет это с рук, - Вольфганг встретился с капельмейстером глазами, и они оба почувствовали, что именно в этот момент разделяют нечто сокровенное, что-то поистине интимное для них двоих. Через мгновение чары будто разрушились, и на место бывалому восхищению к Сальери вернулась прежняя жесткость во взгляде, что не мог не заметить тот, кто по воле случая делил сейчас с ним эту маленькую комнату. Спустя несколько секунд, Антонио решил разрушить тишину : -Это было красиво, - Моцарт вновь поднял глаза на Антонио, пытаясь найти подвох, но наткнулся на непробиваемую стену черных глаз. -Спасибо, это была импровизация, - сказав это, Моцарт сразу же пожалел об этих неуместных словах. «Боже, Вольфганг, что ты несешь?! Какая ему разница, что это было. Он говорит это из абсолютно формальной вежливости! Когда же ты уяснишь, что этот человек тебя ненавидит всем своим существом?!» -Да, это была очень красивая импровизация. И очень… - Сальери медлил, будто подбирая правильные слова, - очень тоскливая. Может, это конечно не мое дело, но раз мы оказались волей обстоятельств в этой комнате, а я услышал это произведение, то могу я поинтересоваться : У вас все хорошо, Моцарт? - Антонио тут же понял, какую несусветную глупость он сказал. «Не отвечай, пожалуйста, скажи, что это не мое дело. Скажи, что это всего лишь мелодия. Просто не доверяй мне, я прошу тебя. Не сейчас. Еще не время. Так просто не должно быть» Вольфганг задумался на секунду, прикидывая нужно ли посвящать Сальери в свои проблемы, и действительно ли ему важно то, что происходит у него на душе. Он вновь обратил свой взгляд на капельмейстера, которого явно что-то терзало, и было видно, как он нервничал. «Хочешь ли ты на самом деле знать, в чем дело или же это какая-то уловка? Что в твоей голове, придворный музыкант? Уничтожить меня или помочь?» Поколебавшись еще мгновение, Вольфганг решил для себя, что он не хочет или, может быть, пока не может настолько доверять Сальери. -У меня все хорошо, Герр Сальери. Почему вы решили, что может быть иначе? – Вольфганг попытался улыбнуться, но темное чувство тревоги не покидало его. -Просто я привык, что ваши мелодии всегда так игривы и наполнены невероятной радостью, а сейчас… - Сальери замолк, опять задумавшись о чем-то. -А сейчас что? – тайная связь, появившаяся несколько минут назад будто испарилась в воздухе, вернув на свое место прежнее напряжение и недоверие между музыкантами. Сальери взглянул в лицо Амадеусу, отметив не без радости, что та искра доверия, которая была у Моцарта ранее, исчезла без следа. -А сейчас она наполнена печалью, - Сальери вновь замолчал, но заметив, что Моцарт уже хочет ответить, вновь заговорил, - но я думаю, что для вас к лучшему пробовать себя в новых настроениях, все мы с чего-то начинали. Антонио смотрел на Моцарта все с той же жесткостью и высокомерием. Все вернулось к отправной точке. Прежняя ненависть. Прежнее соперничество. И прежнее желание уничтожить выскочку музыканта любой ценой. Только теперь тень сомнения появилась у Сальери, но и ее он сможет оправдать. Оправдать можно все что угодно. Но правду в душе не скроешь, хотя у Сальери нет проблем с душой, ведь его душа давно продана. -Спасибо, Герр Сальери. Простите, но я вспомнил, что мне нужно сделать кое-какие дела, поэтому я вынужден вас покинуть. Благодарю вас за время, которое вы мне уделили, - Моцарт уже поднялся со стула, когда Сальери подошел пожать ему руку. Такой вроде совершенно формальный жест вызвал у обоих музыкантов смущение, когда они разжали руки и посмотрели друг на друга, - до свидания, Герр Сальери. -До свидания, Моцарт, - Вольфганг последовал к выходу, а Антонио остался стоять еще несколько минут на том же месте, погрузившись в раздумья. «Он не доверяет мне. И правильно, юный гений. Не стоит доверять таким людям как я. Таким людям, которые не испытывают к вам ничего, кроме презрения и ненависти. Таким людям, которым нужно, чтобы вы лишь раз оступились, чтобы растоптать вас. Таким людям, которые не умеют испытывать ни жалости, ни доверия, ни любви. Но ты будешь мне доверять, глупый мальчишка. Ты сам не заметишь, как начнешь доверять мне больше, чем кому-либо. Даже больше, чем своей будущей женушке. Ах вот в чем причина твоей грусти, Вольфи. Неужто тебе подрезали крылья? Ну, ничего, поверь, это лишь малость того, что тебя еще ожидает»