Fallout: Equestria: Потерянная надежда

- Старый! Не… Окончание фразы жеребца было прервано длинной очередью, судя по звуку, принадлежавшей штурмовой винтовке стандартной комплектации боевого седла Эквестрийской армии. Грудь и голову пронзила боль, жидким огнем разливаясь по венам, что-то грохнуло рядом, заложив уши, и мир погрузился во тьму. *** - Док! Док, мать твоя геккон! Отродье проснулось! – мои уши, казалось, взорвались от этого крика. Что за?.. Почему не могу раскрыть глаза? Какого Цезаря у меня так болит голова, словно приложили в лоб стальной трубой? С чего вдруг тело не желает слушаться даже малейшего приказа? Едва сумев усилием воли прорвать пелену подступающей паники, я попытался вздохнуть. Что вообще происходит? И чертова глотка… Легкие отчаянно требовали воздуха, что заставило тело слушаться команд и как раз вовремя повернуться на бок: изо рта хлынула горькая желчь, со смачным звуком забрызгав пол. Хорошо, что не осталась во рту. Умереть таким способом не пожелаешь даже наркоманам. - Блять. Теперь ещё и прибирать за этой поганью, - кто-то хрипло выругался рядом, - Я давно знал, что только в мою смену всякое дерьмо пачкает пол. Док! – новый возглас превратил тупую боль в стальные тиски, которые цепко сжимали голову, заставив меня застонать. Но, по крайней мере, появилась возможность свободно дышать, пусть даже грудь ещё покалывало. - Да иду, уже иду, - старческий голос послышался из далека, скрипнуло дерево и стук копыт оповестил, что в помещении появился кто-то ещё, - этот счастливчик всё ещё жив? - Да. По крайней мере, яму копать не придется. Я пойду? - Погоди. Эй, жеребчик, как ты? Ответом ему служил мой сухой хриплый кашель. Твоё отравленное копье, даже голова поворачивается, словно чугунная. - Глаза открыть сможешь? Или сначала воды? Я едва заметно кивнул два раза, надеясь, что меня правильно поймут. - Ладно, желудок не задет, так что пить тебе можно и нужно. Но понемногу. Моих губ коснулось стекло стакана, наполненного чуть теплой, отдающей какой-то тиной водой. Ну, хотя бы так. - Отлично. А теперь хватит разлеживаться. Четко, ясно и прямолинейно. Прямо как Рубин. Стоп. Кто это такой и почему я его помню? Наконец-то веки начинают слушаться, и у меня получается осмотреться. Тусклый свет, исходящий из одной едва тлевшей лампочки на потолке, почти не разгонял тени в углах скромно обставленной обшарпанной комнаты, но моих собеседников удалось разглядеть сразу. Оба жеребцы, один постарше, оказавшийся светло-оранжевым единорогом с седой гривой, судя по всему и является Доком, а второй, черный с красной гривой, глядевший устало-презрительно, - был… Ладно, назовем его Вторым. С трудом приподняв тело ногами, словно сделанными из ваты, мне удалось ещё раз оглядеться, только уже не из горизонтального положения. - И где я нахожусь?