В полшаге стоя от любви...

Дверь противно скрипнула и открылась, впуская мечника в комнату. Канда прислонил Муген к стене у изголовья стручковой кровати и поежился. Холодно, будто они на улице. - Мояши, - проворчал Юу, стаскивая черную безрукавку, - захлопни ты уже это чертово окно – дует! Молчание. Темный силуэт лишь передернул плечами. Канда вздохнул. Аллен… Порой с ним бывает так сложно… И ведь не то страшно, что окно открыто, а то, что эта беда гороховая простуду на раз-два цепляет! Охота ему потом по Ордену шататься в обнимку с платком, шмыгать покрасневшим носом и чихать так, что в соседних комнатах мебель подпрыгивает?! Мечник с досадой стиснул зубы. Мдааа, Юу, докатился ты, докатился, уже о здоровье всяких там стручков беспокоишься. Стареешь, что ли?… Канда вновь бросил раздраженный взгляд на мелкого, что продолжал торчать у распахнутых рам, и, тихо нецензурно выругавшись, решительно приблизился к фигуре, которая куталась в его, между прочим, кофту (и когда только успел прихватизировать?). - Мелкий, - мечник сгреб парнишку за шкирку, - или ты закрываешь створки, и мы идем спать, или я тебя сейчас прикладываю о стену, закрываю створки сам, и мы, опять-таки, идем спать. Шпендель, задрал уже, каждый вечер выстуживаешь комнату так, что зуб на зуб не попадает! Я понимаю, кислород и все такое, но не когда на улице холодрыга! Конец ноября все-таки! - Контраст. - Что? - Юу не сразу сообразил, что сказал Аллен. - Контраст, - тихо повторил мальчик. - Я выстуживаю комнату для того, чтобы ярче чувствовать твое тепло. Канда прикрыл глаза. Что он там опять себе понапридумывал? - Мояши, что за бред ты здесь несешь? - Это не бред. Точнее, бред, но не с моей точки зрения. Вот смотри, если сразу после сладкого съесть что-то соленое, то вкус второго ты почувствуешь острее, так? - Так, - Юу старательно подавлял рвущееся наружу наперегонки с ругательствами раздражение. - Вот. Здесь то же самое. Вымороженная комната усиливает ощущения тепла лежащего с тобой рядом человека. Контраст повышает восприятие, вот и все. Просто мне нравится, когда ты меня согреваешь… - Не смотря на то, что Аллен стоял к нему спиной, Канда готов был поклясться, что тот улыбается, улыбается так, как улыбается только с ним наедине – мягко и как будто немножко виновато. - Тч, глупое растение, это не повод, чтобы устраивать тут Арктику! Отогревать я тебя и без этого буду, - чуть тише добавил Юу, буравя белесый затылок. - А знаешь, - мальчик благополучно пропустил его высказывание мимо ушей, - мне всегда казалось, что сам факт наших отношений тоже находится на грани контраста. Война, постоянные миссии, ежесекундная возможность потери друг друга… Ведь именно благодаря этому всему появились наши чувства – не будет их, не будет чувств… Канда, а ведь мне иногда хочется прийти к Тысячелетнему графу и сказать ему «спасибо», за то, что он заварил эту кашу, за то, что на фоне этой грызни с акума и Ноями за Чистую Силу мы смогли понять цену того, что имеем, увидеть то, что никогда бы не заметили в мирной жизни, и… - Канда, едва не задев нос мелкого, резко захлопнул ставни, обрывая тихую речь. Достал. Больше всего на свете (если, конечно, не брать во внимания основной список размером с Советскую Энциклопедию), мечник ненавидел, когда шпендель впадал в меланхолию и начинал нести, пусть хоть трижды правдивую, но чушь. Практичный Канда считал это все бесполезной тратой времени. Плавали, знаем. Ни к чему, кроме как к опухшей голове, эти мысли не приводят, особенно на тему «а вот если бы было так, а не иначе…». Если б да кабы, во рту б у мояши росли грибы! Канда представил Аллена с опятами вместо языка и фыркнул. - Но, Канда… - Аллен сделал недодохлую попытку вернуться к прерванному разговору. - Цыц! - рыкнул Юу, пресекая этот лепет и разворачивая мояши к себе лицом. Давно пора уже вплотную заняться его воспитанием. - Значит так, шпендель, слушай меня внимательно, говорю первый и последний раз. Меня абсолютно не колышет, что бы было, если бы Графа и его поганой семейки не существовало. Может где-то там, в параллельной вселенной его и нет и понятия мы, - мечник выделил последнее слово, - тоже не существует. Но! Мы-то с тобой торчим здесь и сейчас, и если этот факт еще не дошел до твоих атрофированных мозгов, то я готов прямо на этом треклятом подоконнике выбить из тебя всю дурь и доказать, что это - реальность! Доказать? - Канда пристально всматривался в растерянные серые глаза мальчишки, которого явно поразила та горячность, с которой говорил самурай. - Н-нет, то есть, да… Но может лучше на кро… - Вот так, - перебил его парень, отпуская чужие худые плечи, которые до этого весьма ощутимо сжимал. - Поэтому хватит разводить здесь гнилую философию, впадать в депрессию на ровном месте и бесить меня своей постной мордой. И вообще, если не бросишь это дело, то я тебя… - Канда склонился к шпенделю и начал что-то шептать на его ушко. Мальчик сначала густо покраснел, потом побледнел, потом нервно икнул и испуганно закивал головой, дескать, все, больше так не буду. Юу удовлетворенно хмыкнул, подхватив, перекинул чужую тушку через плечо и гордо направился к расстеленной постели. Хоть шпендель и обещал завязать со всем этим безобразием, Канда все-равно выбьет дурь привычным и более действенным, чем болтология, способом. Так, на всякий случай… *** - Мелкий, Мугеном клянусь, я тебя когда-нибудь точно прирежу. Причем с особым садизмом. - Канда, АААПЧХИ! Хватит пугать меня своими маньячными фантазиями с утра пораньше, и так тошно, - прогундосил сумрачный Аллен и от души высморкался во внушительных размеров платок. – И вообще… Я апельсинов хочу… - тихо добавил он и посмотрел на мечника несчастными глазами голодного сенбернара. - А хотелка не слипнется? - яростно прошипел Юу. - Я, блядь, тебе говорил, чтобы ты не торчал возле открытого окна?! А?! Не слышу! Вот, то-то! Теперь и сиди без апельсинов! - Да, я…апчхи!.. понимаю, что ты на меня зол, и что во всем виноват только я, - произнес мальчик трагическим хриплым из-за болезни шепотом, опустив голову и теребя в руках смятый платок. - И, Канда, ты совершенно прав, я простыл из-за своей тупости и безалаберности… Прости меня, пожалуйста… - парнишка с шумом шмыгнул носом и издал тяжкий, полный искреннего раскаяния вздох. Мечник, до этого нарезавший круги по комнате, остановился, задрал голову вверх, спросил у недружелюбного каменного потолка, когда у этой мелкой борзоты появится совесть, и, не дождавшись ответа, повернулся к мояши. - Сколько? - Четырнадцать-пятнадцать штук. - Еще чего-нибудь принести? - Хммм… Да, принеси, пожалуйста, чай с лимоном, хорошо? - Ладно. Но знай, мелкий, это в последний раз! - Юу рявкнул для убедительности и быстро покинул помещение, оставив Аллена на растерзание насморку. Уолкер, едва за мечником закрылась дверь, тут же растянулся в довольной улыбке и расслабленно откинулся на подушку, прекрасно зная, что в ближайшие дня два-три, пока болезнь не пойдет на убыль, Канда, сам за собой того не замечая, будет носиться с ним, как курица с яйцом. Хех, быть может, если бы Юу всегда был таким трепетно-заботливым, Аллену бы не пришлось постоянно торчать на холоде, употреблять, не по сезону, в больших количествах мороженое и не пить литрами ледяную воду. Интересно, если Канда узнает причину столь сильной болезненности мелкого, он его сразу прибьет или заставит помучиться?.. Мальчик ответа на этот вопрос не знал, да и, если быть честными, абсолютно не хотел знать. Зачем же портить еще один такой прекрасный контраст?