Единственный

Командировка Гейла затянулась. Его нет уже почти три недели. Я же приняла добровольное затворничество. Не хочу никого видеть. Мама объясняет это тем, что я скучаю по мужу. На самом деле я просто никак не могу решить, как мне быть дальше. Пит приходит каждый день, но я его прогоняю. Я еще ничего не решила. Вот и сейчас раздался стук в дверь. Наверняка, это он. - Уходи, я не хочу разговаривать, - кричу я. - Солнышко, пусти меня, а то я выломаю дверь, - это голос Хеймитча. Деваться некуда, впускаю его. Он совсем трезвый и выглядит встревоженным? - Что происходит? Я не видел тебя уже черт знает сколько времени! Пит ходит как в воду опущенный. Гейл вообще уехал. Ты распугала всех своих кавалеров? От несправедливости и обиды я начинаю плакать. - Детка, что происходит? - он суетится вокруг меня, приносит стакан воды и заставляет его выпить. - Хеймитч, я совсем запуталась. Я не знаю, что мне делать. - Ну это не беда, сейчас ты мне все расскажешь, и мы разберемся. Ты же у нас огненная Китнисс, ты всегда со всем справлялась. - Хеймитч, - рыдаю я, - я все еще люблю Пита. - А он? - А он меня. - Ну а в чем тогда проблема? - Я замужем. Как же Гейл? Его я тоже люблю. - Ну снова здорова! Во-первых, я это слышал пару лет назад. Оказывается, ты совсем не изменилась. А во-вторых, есть такое слово "развод", надеюсь, оно известно тебе? - Хеймитч, я беременна. Слова вырвались с моего языка, даже самой себе я боялась в этом признаться. У меня будет ребенок. И эта мысль нисколько не пугает меня. Наоборот, я уже люблю этого малыша и хочу, чтобы он поскорее появился на свет. - И ты не знаешь, кто счастливый отец? Я даю ему звонкую пощечину. - Прости. Так все же? - Пит. Это ребенок Пита. - Ну это же прекрасно. - Я не хочу выбирать Пита только из-за ребенка. - А не будь его, кого бы выбрала ты? - Не знаю, я ничего не знаю. Я снова начинаю плакать. - Китнисс, помнишь, что я говорил тебе? Когда женщина чувствует, что это ее мужчина, она хочет от него детей. Подумай об этом. Я снова осталась наедине со своими раздумьями. Как же я могла оказаться в такой ситуации? У меня есть любящий и любимый муж, но под сердцем я ношу ребенка от другого человека. От любимого человека. Я снова запуталась. Одно я решила точно: сначала нужно поговорить с Гейлом, он не заслужил такого обмана. Я снова загоняю себя в угол. Пора забыть о своих сомнениях и подумать о ребенке. Мне обязательно нужно сходить к врачу, этим и займусь. Я собираюсь и направляюсь в больницу. Только бы не встретить маму, к разговору с ней я пока не готова. Мне везет, я легко попадаю к своему врачу и избегаю возможных вопросов. После тщательного осмотра доктор Миркли сообщает: - Поздравляю, Китнисс, ты скоро станешь мамой! Мое сердце замерло от осознания этого нового счастья. У меня будет малыш. - Но повторюсь, ты должна быть очень осторожна! В идеале тебе нужно наблюдаться в Капитолии. Все очень серьезно. - Я подумаю, но Капитолий это крайний вариант. - Попроси Гейла узнать, он же как раз там. Наверное, он счастлив. Ты говорила ему? Только сейчас я понимаю, что не должна была так опрометчиво открывать свою тайну. Ведь кто может быть отцом, как ни Гейл? - Доктор, прошу вас, никому не говорить об этом, я боюсь сглаза. - Конечно, мы соблюдаем врачебную тайну, - в его голосе слышится обида. - Большое спасибо, доктор! Я возвратилась домой. Скорей бы приехал Гейл. Гейл приехал только спустя две недели. Он нежно поцеловал меня. - Кискис, прости меня. Я так люблю тебя. Я молча наблюдала за тем, как он ест и рассказывает о командировке. В его взгляде мелькало знакомое выражение. Гейл чувствует себя виноватым. Но он даже не представляет, какой виноватой чувствую себя я. Наконец, я не выдерживаю. - Нам надо поговорить. - Что случилось, дорогая? Ты обиделась? - Нет, все намного хуже. Я думаю, нам надо расстаться. - Но почему? - Я жду ребенка. Говорю это и как в омут с головой ныряю. Дороги назад нет. - Ребенок от Пита? - Я думаю, это неважно. - Ты уходишь к нему? - Нет, я просто ухожу. Гейл молча выходит из кухни. Я не знаю, что мне делать. Нужно ли идти за ним. Или нужно собирать вещи и возвращаться к маме. Мама. Что скажет она, когда услышит мою историю. Позор на всю семью. Но статус Сойки защитит меня от этого. Хотя это неправильно. Я такая же, как все. И осуждать меня нужно также. Спустя полчаса Гейл спускается. - Кискис, я подумал и решил. Если дело только в ребенке, можешь не волноваться. Я буду ему хорошим отцом. Я понимаю, что виноват сам, я совсем забросил тебя. Ты все время была одна. Подумай хорошо. Но если ты все же решишь уйти, то это уже будет навсегда. - Я подумаю, - говорю я, а сама понимаю, что еще больше запуталась. Я поднимаюсь в спальню и ложусь вздремнуть. Проблемы проблемами, но о малыше надо заботиться. Я взбиваю подушки, чтобы устроиться поудобнее и быстро засыпаю. Просыпаюсь от криков. Два мужских голоса ведут разговор на повышенных тонах. Гейл и Пит. Пит и Гейл. - Она любит меня, у нас будет ребенок! - почти кричит Пит. - Но она замужем за мной. Она уже выбрала меня, понимаешь. - Ну и что? У нас ведь существуют разводы. - Китнисс моя, она будет моей. И твоего ребенка выращу я. - С тобой она все время одна, а я окружу ее заботой. - Она любит меня. - Нет, она любит меня. Я вскочила с кровати. Что за бред? Почему они решают за меня, кого я люблю и с кем я буду. И кто будет отцом МОЕГО ребенка. Я в бешенстве выскакиваю из комнаты. - Гейл, Пит! Да как вы смеете?! Я подбегаю к лестнице. Сейчас я им задам. Мир плывет передо мной. Что это? Голова кружится, я шагаю вперед, оступаюсь и кубарем лечу по лестнице. Вижу испуганные лица Пита и Гейла. Чувствую боль во всем теле. Мой малыш. Наверное, я сразу потеряла сознание, потому что очнулась уже в больнице. Надо мной склонились три встревоженных лица. Мама, Гейл и Пит. - Вы оба убирайтесь отсюда, не хочу видеть вас! - закричала я. Они переглянулись и вышли. - Китнисс, что происходит? - обеспокоенно спросила мама. - Мама, я такая ужасная, - неожиданно для самой себя я расплакалась. - Я люблю их обоих. - Я думала, ты уже все решила, когда вышла замуж. - Мама, я жду ребенка. Вернее, теперь уже, наверное, нет. Я его потеряла, - я начинаю плакать еще горше. - Это был ребенок Пита. Мы доигрались со своим враньем. - Ребенок? Доктор Миркли ничего не сказал мне. - Я просила его молчать. Знает только он и Гейл. Я говорю это, а сама вспоминаю слова Пита. Он что-то кричал о нашем будущем ребенке. Откуда он узнал? И тут меня пронзает догадка. Хеймитч! Вот кто все растрепал Питу. Дайте мне выбраться из больницы, я ему покажу. - Мама, позови доктора, я должна узнать, что с ребенком. Мама уходит. Я кладу руки на живот и пытаюсь понять, жив ли еще мой малыш, бьется ли его сердечко. Мне кажется, я должна почувствовать. Но нет, ничего такого. Заходит доктор. - Китнисс, я же просил тебя быть осторожной. - Что с ребенком, доктор? Я потеряла его? - Китнисс, тебе просто несказанно повезло. Ребенок цел, но угроза по-прежнему велика. Тебе необходимо постоянное наблюдение. Насколько я понимаю, в Капитолий ехать ты не хочешь, так? Ребенок, мой ребенок жив. Но угроза не миновала. Почему всю свою жизнь я должна бояться? За себя, за Прим, за Пита, за Гейла. Теперь вот за своего еще не рожденного малыша? Почему я не могу быть просто счастлива. - Китнисс, ты меня слышишь? - Да, доктор, простите. - Если ты не хочешь в Капитолий, могу предложить тебе другой вариант. Ты поселишься в доме у своей матери, думаю, она сможет обеспечить надлежащий уход. Я буду часто навещать тебя. И все ее и мои рекомендации ты должна выполнять безоговорочно. Идет? - Да, я согласна. - И еще, - он замялся, - там в коридоре стоят Гейл и Пит. Мне позвать кого-то из них? В его глазах сквозил невысказанный вопрос. Простите, доктор, но это не ваше дело, думаю я. - Позовите, пожалуйста, мою мать. - Это не мое дело, Китнисс, но я не могу этого не сказать. Твое здоровье оставляет желать лучшего. Даже если ты выносишь ребенка, роды могут оказаться очень сложными. Я помню, что ты хочешь, чтобы мы спасли ребенка, пусть и ценой твоей жизни. Но подумай сама: с кем останется этот ребенок, если с тобой что-нибудь случится? Ты должна думать о нем в первую очередь. А теперь я зову твою мать. В маминых глазах сквозил укор. - Китнисс, как ты могла? - Я не хочу об этом говорить. Доктор сказал, что мне нужно переехать к тебе. Пусть Прим перевезет мои вещи, хорошо? - Ты должна поговорить с ними. - Я никому ничего не должна! Почему вы все вечно пытаетесь навязать мне свои правила, - мой голос сорвался на крик. - Это будет мой ребенок, только мой! - Китнисс, успокойся, тебе нельзя волноваться. - Тогда давай закроем эту тему навсегда. Это мой ребенок. А Питу и Гейлу скажи, чтобы оба исчезли из моей жизни. Не хочу никого видеть. И пусть Пит передаст Хеймитчу, что я до него еще доберусь! Мама вышла. А я задумалась над словами доктора Миркли. Он прав. Я могу не пережить роды. Смогут ли мама и Прим вырастить моего малыша? Хочется надеяться, что ребенка Сойки не забудут, и материально моя семья нуждаться не будет. Но могу ли я вот так просто обречь свое дитя на сиротство? Если меня не станет, у него или нее должен остаться хотя бы отец. И я уверена, что Пит будет прекрасным отцом. Любящим и внимательным. У Гейла же просто нет времени на семью. Не думаю, что со временем что-то изменится. И тут в мою голову приходит простое решение. Завещание! Вот что мне нужно. Если со мной что-то случится, ребенок должен остаться с Питом. - Китнисс, у тебя просто огромный живот, - смеется Прим. - Кажется, я жду маленького слоненка! Мой живот и правда растет не по дням, а по часам. Малыш ведет себя чересчур активно, и по ночам я почти не сплю. Он все время пинается и толкается. Беременность протекает тяжело. Сначала я мучилась от токсикоза, не могла есть ничего, меня тошнило даже от запаха. Сейчас сильно болит спина, и отекают ноги. Мне осталось ждать еще два месяца, но ходить с каждым днем становится все тяжелее. Мама и Прим пичкают меня разными отварами. Доктор Миркли приходит через день. Пока он доволен моим поведением. Я делаю все, что они говорят. Я отличная пациентка. Скорей бы уже мой малыш появился на свет. Мне кажется, у меня будет сын - уж очень он активный, настоящий боец. Таким и должен быть ребенок двух победителей. Пита и Гейла я не видела с того дня в больнице. Мама передала им мои слова, так что им не осталось ничего, кроме как принять мое решение. О Гейле я слышу по разговорам мамы и Прим. Он с головой ушел в работу, наш дистрикт возрождается на глазах. Койн им очень довольна. А о том, что с Питом все в порядке, можно судить по булочкам, которые каждый день покупает Прим - они по-прежнему великолепны. О том, что я беременна, не знает почти никто. Я почти не выхожу из дома, а гуляю только в саду. Представляю, что начнется, если в Капитолии узнают, что у меня будет малыш. Цезарь будет тут как тут. Но я этого не хочу. Я хочу, чтобы поскорее прошли эти два месяца. Хочу поскорее увидеть моего малыша, хочу взять его на руки и прижать к своей груди. Я хочу назвать его Цинна. Во время беременности у меня начали появляться странные желания. Однажды мне просто безумно захотелось горячего шоколада. Я все время думала только о нем, он снился мне ночами. Я не успокоилась до тех пор, пока мама не связалась с Эффи и не попросила ту выслать мне немного порошка. Даже Капитолий еще не совсем оправился после войны, и не всегда возможно купить тот или иной товар, особенно, если речь идет не о товарах первой необходимости. Эффи прислала шоколад с запиской, из которой стало ясно, что она немного обижена из-за того, что я пропала, и что мы с Гейлом так и не приехали вместе в Капитолий. Но самым сильным было желание поохотиться. Мама с доктором единогласно запрещали мне идти в лес. Я и сама понимала, что это может быть опасным, но ничего поделать с собой не могла. Прим даже разыскала мой старый лук и установила на заднем дворе самодельную мишень, чтобы я могла стрелять, но это было не то. Мне хотелось настоящей охоты. Это желание превратилось в настоящую манию. Я просто грезила охотой. С каждым днем мне становилось все тяжелее ходить. Отекшие ноги еле влезали в мужские ботинки, малыш все время устраивал пляски, попадая ручками и ножками то по моим ребрам, то по мочевому пузырю. А вчера началась новая пытка - грудь налилась и начала жутко болеть. - Ты опять ничего не съела, - поругала меня мама. Наши с ней отношения в последние месяцы стали намного теплее. - У меня нет аппетита. - Но ты должна есть. - Я понимаю, но не могу проглотить не кусочка. - Что-то ты мне не нравишься, - она приложила ладонь к моему лбу. - Да у тебя же жар. Китнисс, как ты могла простудиться в такую жару?! - Не знаю, я никуда не выходила. - Давай я позову доктора. Спустя пару часов доктор с недоумением заключил: - Я не понимаю, в чем дело. Вроде бы все в порядке, но тем не менее, она больна. - Кажется, я знаю, что с ней, - вдруг сказала Сальная Сей. Она одна из немногих, кто знает о моем положении. Она довольно часто заходит к нам в гости, приносит свежую зелень и фрукты. - Я слышала, что так бывает, когда беременная или кормящая женщина чего-то хочет, но не может получить. Все пройдет, как только она получит это. Китнисс, детка, чего тебе хочется? Может быть, тебе супчика сварить? - Я хочу поохотиться, - не задумываясь, выпалила я. - Но это же опасно, - воскликнул доктор. - Но только это ей поможет, - покачала головой Сей. - Ей нужно поохотиться, а то она так и будет болеть. Никакие лекарства не спасут. - Но как мы можем отпустить ее в лес одну? - Нужно найти ей компанию. Какой-нибудь надежный человек, - задумалась мама. - А почему бы не отправить ее с Гейлом? Он за ней проследит, - Сей помнила наш охотничий тандем. - У нас нет другого выхода. Китнисс, ты пошла бы поохотиться с Гейлом? - У него нет на это времени, - как бы я ни старалась, в моем голосе все равно прозвучала обида. - Я думаю, он найдет время, - доктор улыбнулся в свои усы. - Тебе нужно поспать сейчас, а завтра утром вы пойдете в лес. Я сам с ним поговорю. Охота, охота, охота! С этой мыслью я проснулась следующим утром. Не представляю, как встречусь с Гейлом. Но главное не это, главное то, что я снова окажусь в лесу. Я предвкушала встречу с любимыми местами, звуками и запахами. Я иду на охоту! Мама помогла мне собраться. - Гейл уже внизу, - тихо сказала она. - Завтрак я завернула тебе с собой. - Спасибо. Я осторожно спустилась по лестнице. Гейл стоял у окна. Он ничуть не изменился. - Привет, Кискис! Ну что ж, пойдем? - он делал вид, что ничего не произошло. - Пойдем. Мы пошли к окраине дистрикта и через новую калитку оказались в лесу. Это невероятно, но с каждым шагом я чувствовала, как боль отпускает, как мне становится легче. Мы молча шли по лесу, я сжимала в руках свой старый лук. Рядом Гейл. Все как в старые добрые времена. Я подняла взгляд на дерево и увидела там белку, копошащуюся в дупле. Выстрел и промах. Я стала такой неуклюжей. - Ничего, следующий попадет, - приободрил меня Гейл. И правда, спустя пару часов я смогла подстрелить белку и пару толстых птичек. Мы сделали привал и наслаждались завтраком. Я чувствовала себя совсем отлично. Даже ноги и спина перестали болеть. А малыш, опьяненный свежим воздухом, похоже уснул, потому что он перестал толкаться и лишь изредка шевелился, устраиваясь поудобнее. Вот это и есть счастье. - Как же ты оставил на сегодня работу? - я не удержалась от язвительного замечания. - Я не мог отказаться от встречи с тобой. - Но все это время ты прекрасно без меня обходился. Гейл поморщился. Наверное, беременность испортила мой и без того непростой характер. - Доктор запретил нам с Питом нервировать тебя. Он сказал, что ты слаба, и с тобой нужно во всем соглашаться. Поэтому нам пришлось уйти из твоей жизни. Но Прим регулярно сообщала мне о твоем самочувствии. - Маленькая шпионка, - усмехнулась я. - А Питу она тоже доносила на меня? - Думаю, да. - Кискис, ты не можешь решать и за нас тоже. - Я не хочу ничего слушать. Вы делили меня и ребенка как хозяева делят вещь. - Ты не права, - по его голосу я поняла, что он сильно разозлился. - Это мой ребенок, только мой. Гейл схватил меня за плечи и легонько встряхнул. - Китнисс, не будь дурой. Доктор Миркли все нам сказал. Ты можешь не перенести роды. Что тогда будет с малышом? Ты об этом думала? У ребенка должен быть отец. И я по-прежнему готов стать отцом твоему малышу. Я буду любить его и воспитывать как своего собственного. Если ты не забыла, мы все еще женаты. Мы все еще женаты. И по закону мой ребенок будет автоматически признан ребенком Гейла. И он действительно будет любить его и воспитывать как своего собственного. И этот ребенок получит все самое лучшее, ведь он будет сыном главы дистрикта 12. Об этом я раньше не думала. А Пит? Он просто окружит малыша заботой и любовью. Он будет чутким и внимательным отцом. Плюс ко всему он и есть его отец. Что же все так сложно. Малыш, ну когда же ты уже родишься? Я положила руку на живот и ощутила толчок. Мой сынок здоровается со мной. Мы вернулись в дистрикт. - Я хочу увидеть Пита, так будет честно. - Честно? Кискис, у тебя порой бывают странные мысли в голове. Гейл проводил меня до пекарни и ушел. Пит выглядел несколько озадаченным. Он рассматривал мою округлившуюся фигуру с такой нежностью, что мне казалось, он вот-вот прослезится. - Можно? - спросил он, протянув руку. Не люблю, когда кто-то касается моего живота, но пожалуй, это не тот случай. - Да, конечно. Пит осторожно приложил руку к моему животу. Малыш мгновенно отозвался. - Привет, дорогой, - Пит опустился на колени и продолжал гладить живот. Ответом ему послужили сильные толчки. - Он очень активный и сильный, - улыбнулась я. - Весь свою маму. Почему ты думаешь, что это мальчик? - Не знаю. Почему-то я просто уверена в этом. В разговоре я всегда называю его сыном. - А я бы хотел дочку. Слова укололи мое сердце. Дочку. Он хочет дочку. - Пит. - Ничего не говори, я приму любое твое решение. но я бы очень хотел хотя бы наблюдать, как растет малыш. Не знаю, как так получилось, но я стала видеться с Питом и с Гейлом. Сначала я сама гнала их от себя, а теперь хотела разделить их общество. Мама говорит, что это беременность вызывает такие перепады настроения. Гейл старался каждую свободную минутку провести со мной. Пит же всегда ждал меня на пороге пекарни. Хеймитча я давно простила, он тоже составляет мне компанию в прогулках. Мы гуляли по диктрикту, иногда ходили в лес. Конечно, все жители заметили мое интересное положение и постоянно меняющихся спутников. Мама как-то обмолвилось, что это вызывает интерес, но осуждать меня никто не торопится. Наверное, эти бедные люди готовы простить мне все. Новости не укрылись и от Капитолия. Койн прислала мне довольно милую открытку с поздравлениями и надеждой увидеть нас с Гейлом и малышом у них в гостях. как же, ждите, подумала я. Тему отцовства мы больше не поднимали. Оба моих друга окружали меня заботой и развлекали как могли. А время между тем шло. Осталось еще около месяца до того момента, как малыш появится на свет. И от этих мыслей мне становится страшно. Да, я очень хочу его увидеть. Но мне так не хочется с ним расставаться, ведь пока он внутри меня, он в полной безопасности, никто его может его забрать, и ему ничего не угрожает. Он только мой, мой сыночек. Но очень скоро он сделает свой первый вздох, он закричит и откроет глазки. Только вот я этого могу не увидеть. Я почти решила, что ребенок должен будет остаться с Питом в случае моей смерти. Но что-то все еще заставляет меня сомневаться. А если со мной все будет хорошо, то мы так и останемся жить с мамой и Прим. Я сама буду воспитывать своего сыночка. Я просыпаюсь на рассвете от страшной боли, пронзившей мой живот. Что происходит? Новый приступ был настолько силен, что я не сдержала крик. Мама забежала в мою комнату, на ходу запахивая халат. - Что случилось, Китнисс? Опять кошмары? Да, меня по-прежнему мучают страшные сны, в которых я снова на арене. И спасать мне приходится не только себя и Пита, но и нашего малыша. На вторых играх Пит соврал, что я беременна, и мне приходилось ему подыгрывать. Но теперь я поняла, насколько бездарна была моя игра. Какой это сильный страх - потерять ребенка! - Живот болит. Очень сильно. Мама бросила на меня испуганный взгляд и позвала Прим: - Бегом за доктором, Китнисс плохо. Мама расчесывает мои волосы и заплетает косу. - Держись, дочка, все будет хорошо. Я вижу, как дрожат ее руки, и понимаю, что мама тоже боится. Она боится за меня и малыша. - Мамочка, мне так страшно, - в первый раз я признаюсь маме в своем страхе и ищу у нее поддержки. Она обнимает меня и гладит по голове. Прим подняла доктора Миркли с постели, он небрит, пуговицы на рубашке застегнуты неправильно. Он быстро осматривает меня и говорит: - Срочно в больницу, возможны преждевременные роды. Спустя час вокруг меня суетятся врачи. Вид у всех очень серьезный. Что-то явно идет не так, я уже давно не чувствую толчков малыша. - Оставьте меня с Китнисс, нам нужно поговорить, - бросает доктор Миркли. Все выходят из палаты. Он берет меня за руку. - Китнисс, все очень серьезно. Причины пока неясны, но положение критическое. Мы будем вызывать роды и постараемся спасти ребенка. Я вынужден спросить: ты по-прежнему хочешь спасти ребенка, пусть и ценой своей жизни. - Да, - я не задумываюсь ни на минуту. - И, доктор, прошу вас, ребенок должен остаться с Питом в случае моей смерти. Он его биологический отец. Так будет правильнее. - Хорошо, Китнисс, я постараюсь. Хотя будут сложности, юридически ты все еще замужем за Гейлом. Это правда. Я запуталась сама и запутала всех.