Единственный

Я никогда не отличалась умением принимать обдуманные решения. Наверное, это уже не исправишь. Чем иначе можно оправдать тот факт, что спустя месяц мы вместе с Питом, Агатой и Хеймитчем едем в Капитолий. Наш старый ментор сказал, что одних нас не отпустит и предложил выступить в роли няньки. Я решила начать с простого - показать нашу малышку людям. Наш ментор увязался за нами. Он прав. Панем еще не до конца восстановился после войны, многим людям приходится нелегко. Сойка должна вдохновить их на новые свершения. Ну а появление на экранах ребенка никого не оставит равнодушным. Пит полностью согласен с моим решением. Я еще не решила, как мне быть с Питом, он не торопит меня с ответом. Пусть пока все остается так, как прежде. Я позвонила Койн и сказала ей, что хочу приехать в Капитолий и показать всем свою дочь. Она довольно тепло ответила. Правда, она не смогла сдержать удивления, когда я сказала, что приеду не с Гейлом, а с Питом. - Это наш с ним ребенок, - пояснила я. - Мы с Гейлом расстались. Мне бы не хотелось обсуждать эту тему. Пожалуйста, исключите этот вопрос из возможных интервью. - Хорошо, Китнисс, эту тему мы поднимать не будем. Я распоряжусь насчет этого. - Спасибо. - Ну тогда до встречи. И вот уже завтра утром мы будем в Капитолии. Мне немного страшно. Столько страшных воспоминаний связано с этим местом. Но все это в прошлом. Я победила. Агата тихонько посапывает в своей люльке. Люблю смотреть на нее, когда она спит. И когда не спит - тоже. Я просто помешана на своей дочери. В мое купе входит Пит. Он укладывал перебравшего Хеймитча спать. - Волнуешься? - он садится рядом и обнимает меня. - Очень. - Такое чувство, что все это уже было, да? - он грустно улыбается. - Пит, мы в третий раз едем в Капитолий. - Но в этот раз все по-другому. Мы больше не трибуты. Сноу мертв. Игр больше никогда не будет. Теперь мы едем, чтобы поделиться с людьми нашей радостью. Они должны увидеть Агату, они полюбят ее. Я прижимаюсь к нему. Да, Пит все говорит правильно. Но смутное беспокойство и предчувствие надвигающейся беды не дает мне покоя. Надо выбросить эти глупости из головы. Мы теперь в безопасности. Мы ложимся спать. Я устраиваюсь поудобнее на плече Пита. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи, Китнисс. Теперь Капитолий не кажется мне таким красивым и величественным. Он тоже порядком пострадал во время бомбежки, а новое правительство не считает красоту первоочередной задачей. Нас встречает Плутарх. - Китнисс, Пит! - он обнимает нас. - Как мы рады, что вы приехали. Хеймитч, старина, и ты здесь? Как я рад вас всех видеть. Китнисс, ну покажи мне малышку. Агата еще спит, и мы закутали ее в одеяльце. Я откидываю край. - Да она же настоящий ангел, - не перестает восхищаться Плутарх. - Она похожа на вас обоих. Он первый, кто заметил, что наша дочь похожа и на Пита тоже. Почему-то от этого мне становится приятно. - Мы отвезем вас в президентский дворец, там выделили несколько комнат. Мы подумали, что в тренировочном центре вы остановиться не захотите. - Да, туда бы я ни за что не вернулась, - вырвалось у меня. Мы едем во дворец, я разглядываю город из окна автомобиля. Тут многое изменилось. Люди на улицах уже не похожи на стаю разноцветных птичек. Они выглядят гораздо естественнее. Агата просыпается и с интересом разглядывает Плутарха. - Во дворце вас встретит Эффи, она будет по старой памяти курировать ваш визит, следить за расписанием и все такое прочее, - не переставая болтать, он делает Агате "козу", на что та отвечает смехом. Мы с Питом переглядываемся. Она в первый раз засмеялась. - Ну-ка, сделай так еще раз, - прошу я. Плутарх повторяет свой жест, а наша дочь снова заливается смехом. Это самый приятный звук для меня - смех моей малышки. Изменения не обошли и Эффи. Никогда бы не подумала, что у нее от природы темные волосы. Со скромным макияжем и в простой одежде она выглядит немного старше нас. А вот голос у нее остался прежним. - Китнисс, Пит! - я так рада вас видеть. - Ой, а кто это у нас такой хорошенький? Можно? Она берет на руки Агату и только потом оборачивается к Хеймитчу: - О, и ты здесь. Ну сейчас он ответит ей что-нибудь язвительное, уверена я. Но он молчит. Я оборачиваюсь: Хеймитч явно растерян. Причиной всему новый облик Эффи. Что-то с нашим ментором странное творится в последнее время. - Сегодня вечером вас ждет Цезарь. Это будет замечательное шоу. А завтра в вашу честь будет ужин у Койн. Было предложение устроить что-то вроде тура по дистриктам, но я настояла, что это излишне, ребенок ведь совсем маленький, - она снова склоняется над Агатой. - В розовом парике ты нравилась мне больше, - Хеймитч только обрел способность говорить. - Ну ты мне тоже больше нравишься трезвым, однако, такое случается редко, - парирует Эффи. - А теперь давайте поспешим, а то опоздаем! Она провожает нас в приготовленные комнаты. Все думали, что приедем только мы с Питом, и для Хеймитча не хватает спальни. - Ничего страшного, мы с Китнисс будем спать вместе, а Хеймитч пусть спит в моей комнате, - решает все Пит. Мне нравится эта появившаяся в нем решительность. Вместе с ним я чувствую себя спокойно. - Теперь мы можем этого не скрывать, - шепчет Пит мне на ухо. - Располагайтесь. Твоя команда подготовки, Китнисс, будет через час. Они займутся вашим внешним видом, - командует Эффи. - Пит, тебе они помогут тоже. Ну да, ведь команда подготовки Пита вместе с Порцией была казнена. Не будет и Цинны. Эффи провожает Хеймитча в его комнату, а мы остаемся втроем. Пит ставит люльку с Агатой на кровать и поворачивается ко мне. - Если ты не хочешь, можно этого не делать. - Просто все это, - начинаю я. - Так напоминает то, о чем мы хотим забыть, - заканчивает он за меня. – Но, Китнисс, вспомни, ради чего мы сюда приехали. Мы сами решили, что так будет лучше. Мы больше не Марионетки в руках Капитолия, мы сами управляем своей жизнью. - Ты прав. Но все равно мне как-то неуютно. - Не бойся, - он обнимает меня. – Мы вместе, а пока мы вместе, ничего плохое не случится. Я оставляю Пита с Агатой, а сама отправляюсь принимать ванну. Нам предлагали услуги няни, но мы отказались. За своим ребенком мы можем присмотреть сами. Вскоре прямо в ванную комнату врываются Вения, Флавий и Октавия. Ну да, церемониться со мной эта троица не станет. - Китнисс, - вопит Флавий, - что с твоей фигурой? Где наша стройная девочка? - Наша девочка уже мама, - улыбается Вения. Они обнимают и целуют меня, придирчиво оглядывая мое тело, волосы и ногти. - Ты как всегда совсем не следишь за собой, - ворчит Октавия. И они принимаются за работу. Пит с Агатой на руках вертятся рядом. Когда меня, наконец, отпускают, я подхожу к зеркалу. Война не убила в них профессионалов. Моя команда по-прежнему отлично знает свое дело. Цинны больше нет, но они продолжают его дело. Из зеркала на меня смотрит взрослая девушка, красивая и какая-то умиротворенная. Образ дерзкой девчонки остался в прошлом. Темно-синее длинное платье из бархата струится, скрывая располневшую фигуру, волосы заплетены в красивую косу, уложенную на груди. Весь мой вид излучает уверенность и спокойствие. Но я делаю шаг, и подол юбки немного поднимается. Подкладка платья из огненного шелка. Любое движение напоминает, что Огненная Китнисс никуда не исчезла, просто огонь остался глубоко внутри. - Кто сшил это платье? – удивляюсь я. - Это совсем юный мальчик, его зовут Марк, - отвечает Вения. - Он очень талантлив. Платье напоминает работы Цинны. - Да, Цинна был его кумиром, - вздыхает Флавий. С Питом стилисты возятся гораздо меньше. Они всего лишь поправляют прическу и наносят совсем легкий макияж. Костюм Пита сшит также Марком, он прекрасно сочетается с моим платьем. Но главный сюрприз был для меня впереди. Когда Вения достала крошечное золотое платье для Агаты, я не сдержала восторженного возгласа. Нашу малышку нарядили как принцессу, а на ее темную головку надели повязку с бантом. Мы с Питом не могли смотреть на нее без улыбки. Однако ей новый образ явно пришелся по вкусу. Агата не возражала и не пыталась сорвать с себя бантик. - Ну вот и отлично, - заключила Вения. – Все как надо. Они проводили нас к Цезарю. Тот радостно поприветствовал нас, обнял Пита и похвалил малышку. - Люди будут счастливы встрече с вами. Эфир начался. Цезарь расспрашивал нас о нашей новой роли родителей, об Агате, о наших планах и мнении о ситуации в стране. Я отвечала лишь изредка, уступив главную роль Питу. У него это получается гораздо лучше. - Китнисс, - обратился ко мне Цезарь, - ты у нас известная бунтарка, вдохновившая людей на восстание. Признаюсь, ты и меня вдохновила на маленький бунт. Мне ясно дали понять, что спрашивать тебя о Гейле не стоит, но я-то знаю, как наши зрители хотят узнать подробности. У меня выбили почву из-под ног. Я не готова обсуждать свою личную жизнь вот так, тем более что я сама в ней еще не разобралась. Я чересчур сильно сжимаю Агату, что та начинает возмущенно кряхтеть. Пит берет меня за руку. - В последний раз мы видели тебя на вашей с ним свадьбе, - продолжает тем временем Цезарь. – Ты тогда казалась такой счастливой. А теперь вот вы с Питом снова сидите передо мной. Признаться честно, я был очень удивлен, когда мне сообщили, что вы приедете вместе. А уж когда узнал, что вы привезете свою дочь, я подумал: «Разрази меня гром, но я спрошу у Китнисс, что же произошло». Так что же все-таки случилось? Расскажи нам. Я беспомощно смотрю на Пита. Он уже собирается что-то сказать, чтобы прийти мне на помощь, но тут я понимаю, что отвечать мне нужно самой. Рано или поздно я должна расставить все по местам. - Знаешь, Цезарь, когда я впервые оказалась в этом кресле, я жутко волновалась. Я не знала, что говорить, как себя вести. Хеймитч тогда махнул на меня рукой. Я была в полной растерянности. Но Цинна, самый близкий и дорогой мне человек в Капитолии, сказал: «Ты должна быть собой, будь искренней». И я послушалась его. Я говорила только то, что думала и чувствовала на самом деле. Это был единственный раз, когда я говорила правду на этой сцене. Все последующие разы мне приходилось лгать. Я лгала для того чтобы выжить. Мне не оставили другого выбора. Я боялась за своих близких. А вот теперь я снова здесь, я сама приехала сюда и хочу говорить только правду. Да, я была замужем за Гейлом. Формально мы и сейчас супруги. Я любила его и сейчас люблю. Может быть, я приняла любовь сестры и друга за другие, более глубокие чувства. Но так уж получилось. Наверное, мне давно нужно было выговориться. Слова льются рекой, я не могу остановиться. - Я сама не знаю, в какой момент я полюбила Пита. Я до сих пор не могу разобраться в своих чувствах к нему. Именно поэтому я пока не могу назвать нас парой или семьей. Да, у нас есть ребенок. Пит замечательный отец. Возможно, когда-нибудь мы с ним поженимся, и у нас будут еще дети. Может быть. Пока я лишь наслаждаюсь счастьем материнства. Тут я понимаю, что не могу больше сидеть на месте. Я вскакиваю на ноги и подхожу к краю сцены. Все камеры устремлены на меня. - Я понимаю, что многие могут меня осудить. И, наверное, это будет правильно. Я обычная девушка, которая запуталась в своих чувствах. Скажу честно, я не планировала так рано становиться матерью, но сейчас я уже не представляю сейчас своей жизни без нашей Агаты. Ведь именно за это мы все и боролись! Чтобы жить в мире, чтобы любить и рожать детей без страха за их будущее. Мы боролись за мир, в котором больше не будет места злу и насилию, за мир без голодных игр. И мы победили! Мы все вместе одержали эту победу. Пусть меня осудят, но я ни о чем не жалею. Я заканчиваю свою речь и перевожу дыхание. Надо же, как меня разобрало. Вижу на больших экранах свое изображение – оно производит то еще впечатление. Глаза горят, подол платья колышется, кажется, как будто мои ноги лижут языки пламени. И маленькая Агата на руках смотрится очень органично. Она беззубо улыбается камерам – да именно ради этого мы и боролись. Я возвращаюсь на свое место и передаю Агату Питу и прижимаюсь к его плечу. Меня всю трясет. - Китнисс, я потрясен, - Цезарь целует мою руку. – Когда я увидел тебя сегодня, я был немного разочарован. Я думал: «Куда подевалась та Огненная Китнисс, которую боялся сам президент Сноу?». Вместо нее я увидел женщину – молодую, красивую, но совершенно обычную. А вот теперь я понял, что ты все та же. В тебе все также полыхает огонь! Это наша Огненная Китнисс. Народ ликует. Цезарь отличный шоумен, он умеет завести публику. - Пит, ну а что скажешь ты? – Цезарь явно решил выведать сегодня все наши тайны. – Как отнесся ты к свадьбе Китнисс? - Вы все знаете, что я люблю Китнисс с детства, - он медлит, как будто решаясь на что-то. – Раз уж мы решили быть откровенными сегодня, признаюсь. Во время войны в Капитолии меня подвергли воздействию препарата, который заставлял меня ненавидеть Китнисс и пытаться ее убить. Я не мог контролировать себя и свои чувства. Наши врачи смогли мне помочь, но сам я еще долго боялся причинить ей вред, поэтому старался избегать Китнисс, мы почти не общались. Как раз тогда она и вышла замуж. Я был рад за нее, я хотел только одного: чтобы Китнисс была счастлива. Со временем мы все-таки начали общаться, я смотрел на нее и думал о том, как сильно я ее люблю. И я решил не сдерживать своих чувств. Пусть Китнисс не может назвать меня мужем, я готов ждать, я буду ждать столько, сколько ей будет нужно. А пока мы просто счастливые родители. Интервью подходит к концу. Пит произносит какую-то трогательную речь на прощание, и мы возвращаемся во дворец. - Удачный экспромт, Солнышко, - хлопает меня по плечу Хеймитч. – Ты была неотразима. Только в следующий раз не подходи так близко к краю сцены и не тряси так яростно малышкой, а то мне стало страшно за нее. - Все было просто прекрасно, - перебивает его Эффи. – Китнисс, ты молодчина. Пит, ты как всегда тронул всех своими словами. Я устала так, что даже обсуждать удачное или не удачное интервью мне не хочется. Глаза слипаются. Я раздеваюсь и ныряю в постель, оставив Пита баюкать Агату. Сквозь сон я слышу, как ложится Пит. Он старается не разбудить меня. Его рука осторожно обнимает меня. Он все еще боится меня потревожить. Я устраиваюсь поудобнее и окончательно засыпаю, прижавшись к Питу. Этой ночью Агата спит беспокойно, она часто просыпается и хнычет. Пит несколько раз встает, чтобы успокоить ее. Я же каждый раз открываю глаза, но не могу найти силы, чтобы подняться с постели. Интервью, дорога, все эмоции этого дня сильно вымотали меня. Я чувствую легкие угрызения совести, но успокаиваю себя тем, что завтра я дам Питу поспать подольше. Ближе к утру я просыпаюсь снова, но не из-за плача Агаты. Меня разбудил Пит. Я вижу, как он мечется во сне, все его тело напряжено, а руки сжаты в кулаки. Ему снится кошмар. Обычно это Питу приходится спасать меня от ужасов, преследующих во сне, но сегодня моя очередь. Я осторожно тормошу Пита, чтобы он проснулся. Он открывает глаза. В них еще плещется ужас. - Это был всего лишь сон, - шепчу я. – Все хорошо. Пит постепенно успокаивается. Он медленно и глубоко дышит, пытаясь скорее прийти в себя. Не знаю, что произошло со мной, но в следующую минуту, я тянусь к Питу и целую его. Такое приятное и давно забытое чувство. Я нежно целую его губы – такие знакомые и родные. - Все хорошо, - повторяю я. – Я с тобой. И у нас еще есть немного времени на сон. И я засыпаю, прижавшись к моему Питу.