Правда может ждать...

      За стёклами такси, в котором едет Марисса, уже мелькают не огни города, а фермерские поля, фазенды. Темнеет, начинается дождь. На душе у неё тяжело и пусто, слёзы текут сами по себе. Она думает о Симоне. Десять лет этот человек был рядом, утешал, помогал, заботился... Она всегда чувствовала перед ним вину за то, что не любит, а он просто лгал ей каждый день, каждую минуту! Просто поломал ей жизнь, украл любовь.       Любовь... Марисса закрывает глаза и представляет своего любимого, каким он был десять лет назад, его голубые глаза, улыбку, нежные сильные руки. И какой он сейчас - взрослый мужчина! Как она была с ним счастлива! И может, была бы до сих пор. И она нисколько не злится на него за то, что он поверил этим гадким снимкам и уехал, даже не поговорив - им было ведь всего по восемнадцать, почти дети! Она сама ещё и не то бы, наверно, учудила на его месте. А тут был верный расчёт на его ревность, на её гордость, на их незрелость, в конце концов. Теперь главное, не думать, что было бы, если бы... Ведь ничего уже не будет. Ну узнает он, что она ни в чём не виновата, ну и что? У него жена, которая его "вытащила" и которая тоже ни в чём не виновата. Конечно, его вроде как потянуло к ней - первая любовь всё-таки, но это пройдёт. Как только он уедет домой.       Господи, не встречаться бы с ним больше, ей легче было бы! Но свадьба. И сын! Тут вот как она сделает: расскажет Пабло об отце сама, а знакомит их пускай Гидо - ей просто не выдержать такого!       Мари открывает заплаканные глаза, в зеркальце заднего вида видит сочувственный взгляд пожилого водителя. Он вдруг подмигивает ей и говорит: - Ничего, дочка, не плачь, всё наладится, вот увидишь! Она грустно улыбается и кивает.       Уже подъехав к дому и отпустив такси, Марисса вспоминает, что не взяла с собой никакой еды, но мысленно машет рукой. Всё равно Гидо обязательно прикатит сам или пришлёт сюда свою маму - Рамону, или посыльного из супермаркета... Так или иначе, сейчас она никуда не пойдёт - вон ливень какой хлынул! Она заходит в дом, запирается и, наконец, расслабляется: падает на кровать в маленькой спальне и ревёт ну просто от всей души! Вот реально ей становится легче! Она спускается вниз, растапливает камин в гостиной. Тут в домике гаснет свет - наверно, от порыва ветра провода где-то оборвались. Ну, рыдать-то ей без света ещё и сподручней, как обязательно сказал бы Гидо. Мари находит свечи в ящике кухонного стола и отправляется в ванну - продолжать сеанс психотерапии...

***

      Пабло мчится по той же дороге, по которой пару часов назад проехала Мари. Руки сжимают руль, тихо поскрипывают "дворники", обещанный Гидо дождь набирает силу. Пабло пытается было придумать, что скажет Мариссе, но в голову ничего не приходит, только мелькают воспоминания, какие-то обрывки мыслей...       ...Девочка моя, маленькая моя, как же я виноват перед тобой! Как мне вымолить у тебя прощение?! Всегда твердил тебе о доверии, а сам сломался при первой же проверке, а ведь знал же, что ты любишь меня! Поверил идиотским снимкам, даже не поговорил с тобой! Заставил тебя поверить, что не люблю... Как мне тебя вернуть, возможно ли это? Ведь у тебя дети, и ты едва ли захочешь ломать им жизнь... Но я просто хочу, чтоб ты знала, что я люблю тебя, всегда тебя любил! Просто, чтобы ты знала...       А как умна моя "любящая" жена, не отнимешь! Замечательно всё устроила: сначала отняла любимую, потом спасала... Но хватит с меня, даже если Мари знать меня больше не захочет, от Бренды я уйду. Давно надо было это сделать, ну да ладно - лучше поздно, чем никогда!       Пабло въезжает в деревню. Ливень стеной, из-за струй дождя ничего не видно. Навигатор помогает найти нужный небольшой дом, стоящий на отшибе. В доме нет света, лишь на втором этаже в окне слабое свечение. И вдруг в раме окна появляется Марисса, вглядывается в дождь... Пабло выскакивает из машины, мгновенно вымокая наскозь. Нет ни малейшей надежды, что она слышит: окно закрыто, а ливень страшно шумит, но он всё равно говорит, кричит ей те слова, которые так и не сказал десять лет назад: - Марисса, прости меня! Её силуэт в окне пропадает, а через несколько секунд появляется в проёме распахнувшейся двери, а ещё через мгновение она стоит напротив него, тоже мокрая до нитки, с распухшими от слёз глазами - самая родная и красивая, самая любимая в мире! Он, глядя прямо в её невероятные шоколадные глаза, вновь повторяет: - Марисса, прости меня! Я был таким идиотом! Но я тебя люблю, всегда любил только тебя, правда! Я понимаю, что у тебя дети и любимый человек, и что я в твоей жизни лишний, но просто знай - я тебя люблю...       Она опускает глаза, потом снова смотрит на него, и он видит в них такое знакомое сияние, но боится поверить... Она подходит к нему ещё ближе и произносит: - Какой ты всё-таки у меня дурак! И я у тебя полная дура! И бросается ему на шею...       Мир перестаёт существовать, время останавливается, как когда-то; Пабло и Марисса целуются под дождём, словно изголодавшиеся по любви подростки. А так и есть - только они уже взрослые люди, но это ничего не меняет, ведь такая любовь, как у них, не может исчезнуть просто так! Каким-то образом они всё-таки перемещаются в дом, избавляя друг друга от мокрых тряпок... Разговоры пока подождут - они так соскучились по любимым губам, рукам! И они принадлежат друг другу снова, снова и снова...       Через несколько часов, уже под утро, они всё-таки перемещаются в спальню. Пабло обнимает Мариссу, лежащую на его плече, слышит стук её сердца, чувствует её дыхание на своей коже и понимает, что это и есть счастье, а ей впервые за долгое время так хорошо и спокойно... Но им надо поговорить, и она спрашивает у него: - Пабло, а что будет с нами дальше? Он поворачивает голову, зарывается лицом в её волосы: - Дальше всё будет так, как и должно быть - мы будем всегда вместе! Я разведусь с Брендой, ты уйдёшь от Симона... Марисса поднимает к нему лицо: - Уже ушла. Это он сделал те фотографии, представляешь... При этих словах Пабло виновато вздыхает и целует её: - Мари, прости меня, я такой идиот! - Да ладно, что теперь говорить. Я была не лучше. Просто мы оба были детьми ещё... Пабло вновь целует её: - Мудрая моя девочка! Я тебя больше никому не отдам! Слушай, а как дети отнесутся к таким переменам? - Они всё поймут, они у меня замечательные! Он снова целует её: - Я не сомневаюсь, ведь их мама - самая лучшая на свете! - и добавляет - Ты меня познакомишь с ними? Обещаю, я буду любить их, как своих... Марисса про себя усмехается: конечно, будешь! А вслух говорит: - А ты бы хотел ещё детей? Пабло напрягается - так тяжело говорить ей об этом, но она должна знать: - У меня не может их быть. Я стерилен, понимаешь? Марисса от изумления широко распахивает глаза, садится на постели и спрашивает: - Ты что, переболел чем-то серьёзным? - Нет, это врождённое. Знаешь, Мари, как ни страшно мне говорить такое, но в том, что всё так нелепо получилось, всё же есть смысл - твои дети... Марисса берёт его за руку: - Пабло, прости, что я настаиваю, но с чего ты это взял?! Он тяжело вздыхает: - Видишь ли, Бренда очень хотела ребёнка, только и говорила об этом. Я был не против, думал, что хоть кого-то можно будет любить. Мы стали сдавать анализы, обследоваться, вот тут всё и выяснилось... Марисса уточняет: - Ты обследовался в клинике её отца? А почему больше никуда не обращался? - А зачем? Уж в их клинике меня проверили на совесть - тесть и тёща потом замучили упрёками, что из-за меня остались без внуков. И я не очень-то и хотел детей от Бренды, честно говоря...       Марисса делает попытку встать с кровати, Пабло ловит её за руку: - Ты куда? Не вставай, ещё рано! Она целует его: - Я сейчас вернусь - хочу показать тебе кое-что... Через несколько минут она возвращается с небольшим планшетным компьютером, который постоянно у неё в сумке: - Я хочу показать тебе моих детей. Пабло садится на кровать спиной в подушки, она прислоняется к его груди. Быстрые движения тонких пальчиков, и вот он видит фотографию красивой кареглазой девочки с тёмно-рыжими волосами: - Это моя дочка - Нина... Пабло улыбается и целует Мариссу в щёку: - Какая она красавица! На тебя похожа... Я её уже люблю! Марисса чуть закусывает губы: - Да, все говорят, что на меня. Но я её удочерила. Она родилась в один день с моим сыном. Её мама умерла при родах, других близких у неё не было, и я решила стать ей мамой, и люблю её, как родную... Пабло нежно обхватывает лицо любимой ладонями и целует её, а потом крепко обнимает: - То, что ты её удочерила, ничего не меняет! Знаешь, ты настолько лучше меня, что мне даже страшно! Но я постараюсь стать твоей дочке хорошим отцом... Марисса целует его в ответ: она не сомневалась, что он так и скажет. Снова лёгкое движение пальцев, и Пабло видит фотографию белокурого голубоглазого мальчика и, улыбаясь, спрашивает у Мариссы: - А откуда у тебя моя детская фотография? Я даже не помню такую! Марисса слегка напрягается и отвечает: - Это не твоя фотография, это мой сын - Пабло Андраде. Смотри! Пабло страшно бледнеет, берёт планшет у неё из рук, листает снимки: вот маленький Пабло вместе с Ниной, вот в машине Гидо за рулём, с Мариссой, в школе, на велосипеде... Пабло поднимает голову и смотрит на Мариссу, требуя объяснений, хоть и сам уже всё понял, но ему просто страшно поверить и ошибиться! Марисса говорит просто: - Пабло - твой сын!