Знал бы, где упасть...

Риота -Как ты вел себя на приеме, это просто позор! - отец вызвал меня к себе вечером следующего дня для очередного разгона. - Бедный мальчик весь вечер слонялся по залу один как неприкаянный. Даже министр обратил на это внимание! -Ничего неприличного в моем поведении не было! - в свою очередь взъелся я. Ну сколько можно попрекать меня этим Хидео! - Мы вместе вошли в зал, вполне цивильно отстояли на сцене торжественную часть, обошли гостей, всем мило улыбнулись. Не передергивай, отец, я прекрасно знаю правила этикета, там нигде не сказано, что я обязан таскать на своей руке омегу весь вечер, не отходя от него ни на шаг. Раздельное общение с гостями даже приветствуется, являясь признаком полного доверия между супругами. И кстати, у тестя короткая память, видимо он уже забыл скандальные обстоятельства нашего так называемого брака, если его волнуют такие мелочи! -Попридержи язык, Риота! - отец почти кричал, брызгая слюной. - У компании сейчас не лучшие времена, и поддержка министерства просто необходима! Кстати, о чем ты говорил так долго с тем ростовщиком, господином Асано? Не люблю этого выскочку, омегам не место в большом бизнесе, но приходится мириться ради дела, сохраняя нейтралитет! -Ни о чем, - пожал я плечами, - обычная светская болтовня и обмен любезностями. Что в этом особенного? -Но ты разговаривал с ним дольше, чем с министром финансов! -Ты вызвал меня к себе только за этим, отец? - с трудом сдерживая раздражение, прошипел я. - Может, довольно следить за каждым моим шагом? Мне уже давно не семнадцать, в конце концов! -Да, тебе не семнадцать, но ты все такой же безответственный молокосос, как и прежде, и совершенно не желаешь слушать своего отца! С меня довольно твоего своеволия и глупых капризов! Даю тебе ровно два месяца на то, чтобы исполнить супружеский долг и подарить Хидео ребенка! Если по истечении этого срока ты не порадуешь меня долгожданной новостью, я в принудительном порядке отправлю тебя в институт спермы, и мальчику сделают искусственное оплодотворение, ибо я не намерен больше ждать твоей лояльности и терпеть неподчинение моим приказам! -Искусственное оплодотворение? - я был так шокирован, что застыл посреди отцовского кабинета соляным столбом. - А тебе не кажется, отец, что это уже слишком? Я что, подопытная свинка, чтобы со мной так обращаться? Неужели ты намерен зайти так далеко для удовлетворения своих амбиций? -Это не амбиции, а жизненная необходимость, Риота! Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, но я все равно получу от тебя то, что желаю, и ты не сможешь противиться мне! Заруби себе на носу: Хидео - твой единственный супруг на всю жизнь, и он непременно родит мне внука, и отцом этого ребенка будешь ты, Риота! Так что возьмись за ум и прекрати упорствовать. Два месяца на добровольное зачатие, потом будет так, как я сказал, даже если мне придется скрутить тебя веревками, как жертвенного барана! Вне себя от бешенства, я вылетел в гостиную, чуть не сбив резким движением господина Мориту, управляющего особняком. Что он тут делал? Шел с докладом, или подслушивал? А впрочем, к черту все, какая мне разница, пусть папочка сам разбирается со своими служащими! Ни о каких секретных делах компании мы не говорили, отец просто качал на меня права, пугая обалдеть можно чем, но задуматься стоило, ибо я отлично знал, что его угрозы отнюдь не голословны, и он именно так и поступит, насильно потащив меня в этот институт спермы, и мой протест ничего не даст, даже если я буду упираться рогом в стену и орать, что не хочу этого делать. Ксо, ну что за поганая зависимая жизнь?! И угораздило же меня родиться у этого страшного человека, который всю жизнь гнет меня под себя и унижает, как хочет! Я никогда не интересовался биологией, и имел весьма смутные представления о том, как в медицинских учреждениях отбирают сперму, но эта процедура стойко ассоциировалась у меня с чем-то позорным и унизительным. Снимать штаны перед каким-то медиком со склянкой в руке (или пробиркой, какая разница?), позволяя проделывать со мной всякие стыдные вещи, чтобы он добыл у меня ЭТО? Брр, и о чем я только думаю? Неужели мне придется пройти через такое? Да лучше из страны убежать, или спрятаться... Отец точно не в себе, хуже маньяка, как он мог вообще заговорить со мной на такую тему? Вернувшись домой, я попробовал бесстрастно и непредвзято посмотреть на Хидео. Нет, он не был слишком противен мне физически, и я мог бы конечно, пересилить себя и переспать с ним, предварительно заставив выкупаться в каком-нибудь геле с сильным запахом, чтобы он не вонял так раздражающе приторно, доводя до тошноты и рвотных позывов... Выключить свет, а в темноте все кошки серы... не обязательно ласкать его и целовать, достаточно возбудить немного, или на худой конец воспользоваться смазкой, быстренько оттрахать, и дело сделано... Черт, я забыл об одной существенной детали - надо было еще как-то довести себя до нужной готовности, но я совсем не был уверен, что у меня на него встанет, да и детей от него я совсем не хотел, ни сейчас и ни в будущем... -Риота-сан, ты что-нибудь хочешь? Может, поужинаем вместе? - заметив мой взгляд, бросился ко мне "любимый" супруГГ, виляя бедрами. Не теряет надежды соблазнить, гаденыш... -Нет, нет, ничего, - я обошел его далеко стороной и направился в свой домашний кабинет, где часто спал в последнее время, - не мешай мне, у меня полно работы. Работы действительно было много, но думать о ней я не мог совершенно. Два месяца... надо что-то срочно придумать, иначе жизнь моя станет совсем невыносимой, и я потеряю даже надежду на какие-то перемены в будущем. Да и неизвестно, как я отнесусь к тому малышу, которого родит Хидео в случае успешного осуществления отцовского замысла, вполне возможно, что привяжусь к нему и буду любить, ведь недаром говорят, что кровь не водица, а это означает, что нас с супругом действительно свяжут нерушимые узы, о которых говорил тогда отец, а я боялся этой нерадостной перспективы больше всего на свете. На столе лежали документы, связанные с таинственным акционером Джеймсом Кеном, и я машинально взялся их просматривать, почти желая в эти минуты, чтобы японскому американцу все удалось, и он смог поглотить компанию отца, не оставив от нее камня на камне. Тогда министр и "К*" (то бишь его тусовка) потеряли бы ко мне всякий интерес, и я смог жить так, как хотел, ни на кого не оглядываясь. Развелся бы с противным Хидео, нашел моего Акиру, вымолил у него прощения, устроился на работу простым инженером... Конечно, роскошной жизни у нас бы не было, но разве свобода и счастье плохая замена золотой клетке? А не продать ли мне этому Джеймсу свои восемь процентов акций? Уж с ними-то он наверняка выиграет дело, оставив моего папочку рыгать слюной от бессильного бешенства! Я охотно поглядел бы на эту занятную картину, не испытав при этом ни грамма раскаяния, ибо плыть в одной лодке с человеком, пусть и родным мне по крови, но поступающим со мной столь хладнокровно и бесчеловечно, мне уже не хотелось... Звонок на рабочем сотовом оторвал от тяжких раздумий. Господин Сакагути, один из моих секретарей, который помогал мне разбираться с американцем. Сейчас он работал кем-то вроде детектива, отслеживая его передвижения и контакты. -Господин Тамура, объект встречался с Асано Хикеру, они долго беседовали, как близкие друзья, а потом вместе поехали в дом ростовщика, и сейчас оба здесь. Что мне делать, продолжать наблюдение? -Не надо, Сакагути-сан, это излишне. Скажите мне адрес господина Асано, я разберусь сам. Да, спасибо, я записал. Не нужно напоминать вам, что никому ни слова, в том числе и моему отцу. Это моя работа, и пока она не закончена, выводы делать еще слишком рано. *** Зачем меня понесло к особняку Асано-сама, я и сам не знал. Я задыхался, как выброшенная на песок рыба, меня выводила из себя роскошная обстановка моего холодного чужого дома, хотелось куда-то выйти, развеяться, вдохнуть живительную струю чистого воздуха, отвлечься от кошмарной действительности и помечтать о невозможном. Ростовщик встречался с американцем, а потом пригласил его к себе домой? Отлично, значит, они знакомы, и довольно близко, ибо мало кто из нашего круга мог похвалиться, что когда-либо удостаивался подобной чести. Все дела Асано-сама решал в офисе, оставляя личную жизнь за семью печатями. Никто не знал, есть ли у него родственники, кроме покойного мужа, и какой была его прежняя жизнь, до того, как он вышел замуж и начал помогать в делах своему супругу, сначала на мелких должностях, потом добившись высокого положения, что дало ему возможность не бросить бизнес после трагичного происшествия, и даже значительно приумножить оставленный по завещанию первоначальный капитал. Возможно, мне повезет, и я что-то узнаю или услышу, или хотя бы увижу их вместе с этим Джеймсом. По нескольким словам, манере общения, даже взгляду или улыбке можно до некоторой степени определить, в каких отношениях состоят собеседники, но кроме всего прочего, мне просто хотелось взглянуть на дом Асано-сама, составив свое собственное мнение об этом странном человеке, который нравился мне все больше, и я не знал, по каким причинам отношусь к нему так трепетно. Это иррациональное чувство не давало мне покоя, и я надеялся, что смогу сделать какие-то выводы или хотя бы предположения, взглянув на то место, где он обитал и проводил свое свободное время. Неведомый мне Аки, малыш Хару-тян... кем они доводились ростовщику, и почему он так сильно заботился о них? Не откроется ли через этих людей еще одна неизвестная мне сторона этого жесткого властного бизнесмена, с которым считались президенты всех крупных корпораций и влиятельные политики? Остановившись чуть слева от главного подъезда, так, чтобы не попасть в объективы видеокамер, установленных перед входом, наполовину приоткрыл окно, изучая пейзаж. Жаль, но самого дома видно не было, он располагался скорее всего в глубине сада, но даже того, что открывалось взору, было более чем достаточно, чтобы составить полное представление о владельце этого места. Ничего вычурного или кричащего, ворота и ограда изящны, изысканны и прелестны, у дверей живые цветы редких сортов, ухоженные и подвязанные в вазонах в красиво свисающие кисти, кнопка домофона и переговорное устройство. Воздух свеж и чист, не то, что в центре делового Токио, здесь загородная, почти парковая зона, идеальное место для отдыха и уединения. В таком месте хорошо жить, растить детей, наслаждаться жизнью, - тихо, спокойно, уютно... Но все же - что я здесь делаю? Зачем проделал весь этот длинный путь? Неужели лишь для того, чтобы постоять вот так, на обочине чужой жизни, пытаясь представить себе ее счастливых обитателей? И будет ли у меня когда-нибудь такая тихая гавань, куда я смогу возвращаться с радостью и счастливым ожиданием встречи с любимым человеком? Или всю жизнь суждено мне метаться меж двух огней - от жестокого отца к постылому супругу? Может, выйти из машины, подойти к воротам и спросить, дома ли господин Асано? И дальше что? Допустим, он дома, и примет меня, что я скажу ему? Нет, слишком рано, я еще не готов к разговору с ним. Сдержанно вздохнув, я потянулся к стартовой кнопке, включающей двигатель, когда дверь вдруг открылась, выпустив на улицу молодого омегу в форме горничного, который аккуратно переставил через низкий порожек нарядную коляску с ребенком. -Где же наш папочка, Хару-тян? - озабоченно вглядываясь вдаль улицы, грустно вопросил он пространство. - Ушел сразу же после обеда, и до сих пор его нет? Я так волнуюсь, просто места себе не нахожу, господин сейчас вернется, проводив гостя, и что мы будем ему говорить? Прогуляемся немножко, малыш? Всего чуть-чуть, и сразу же назад, а? Как ты думаешь?.. Ну, вот, опять ты заплакал, - аккуратно придерживая за головку, нянька вытащил из коляски младенца и прижал к плечу, мягко и ласково покачивая в руках маленькое тельце. - Тише, тише, Хару-тян, вот дядька Мико дурак, весь издергался, и тебе покоя не дает! Но где же Аки, почему он так долго? Малыш успокоился, и бил ручкой по локтю няни, глядя на мир широко открытыми большими глазами. Он был совсем крошечным, месяц или полтора, но одет в штанишки и кофточку, шапочки на нем не было, и ветерок ласково шевелил его довольно длинные для такой крохи темные волосы. До меня долетел его запах, очень слабый, едва уловимый, но до боли знакомый, и я потряс головой, отгоняя наваждение, - так пах Акира, в тот вечер, когда проснулся в моих объятиях... чарующий запах родного омеги, смешанный с моим собственным... Вот бред, я точно не в себе, сильно же вывело меня из равновесия самодурное требование отца! Приперся к чужому дому, наблюдаю за чужими людьми, да еще и глюки ароматные... так некстати! Нет, надо ехать отсюда, пока до психушки не донюхался! Но сразу не уедешь, лучше не привлекать внимания горничного, надо подождать немного, когда он вернется с ребенком в дом, а пока... В голову лезли сумасшедшие мысли, и я вдруг вспомнил, как один раз, где-то с месяц назад, мне нечаянно вручили ребенка Хидео, он сам куда-то вышел, а у няни убегало молоко. Малыш крепко ухватил меня за палец, что-то бубнил на своем языке, и запах его... в точности повторял запах Хидео! Интересно, а что на этот счет есть в интернете? Я зашел с сотового и вычитал следующее: "В первые полгода жизни ребенок сохраняет запахи родителей, пока постепенно у него не сформировывается свой собственный..." Вот черт, сущее безумие, остынь, глупый фантазер Риота! Даже если Акира наврал или ошибся, говоря мне тогда о своем бесплодии, какое отношение он имеет к господину Асано, и как смог бы оказаться в таком роскошном доме??? Нет, я точно с ума сойду! Высунул из окна нос, потянул воздух... Ничего знакомого, точно, глюки! Вот дурак, псих, придурок! Няня менял малышу памперс, что-то негромко напевая, я отвлекся, и не заметил, как подъехала длинная белая машина господина Асано, а сам он обеспокоенно бросился к прислуге. -Что такое, Мико? Почему ты вывез сюда Хару-тяна? -Простите, хозяин, - виновато поклонился горничный, - я вышел посмотреть , не идет ли Аки-сан... Его давно уже нет дома, и я волнуюсь. -Куда он пошел, ты знаешь? -В монастырь, сказал, что почти договорился с ... - малыш громко заплакал и заглушил слова Мико, но Асано-сан хорошо их расслышал, и на лице его разлилась растерянность, причина который осталась мне непонятной. -Давай войдем внутрь, Мико, - взяв ребенка на руки, приказал хозяин, - и ты подробно мне все расскажешь? Слово в слово, и очень подробно! Вези коляску, я внесу маленького на руках, - они исчезли в дверях, и улица опустела. Я завел двигатель и медленно тронулся вверх по улице, размышляя о том, что видел. Видимо, в личной жизни великого токийского ростовщика тоже есть какие-то свои тайны, с которыми было бы очень полезно разобраться. И запах... запах... я отогнал от себя бредовые мысли, не желая снова скатываться до безумных глупостей. Нельзя принимать желаемое за действительное, черное не может быть белым, так же как и белое черным. Очнись, Риота, и живи реальным! Акира Я медленно поднимался к дому Асано-сана, мучительно размышляя о том, как сказать моему доброму хозяину о том, что практически договорился с монахами о комнате. Мне было неловко огорчать его, я был многим ему обязан. Он помог мне пережить беременность - самый радостный и самый сложный период моей жизни, меня осматривали лучшие столичные врачи, а роды принимал знаменитый акушер, о котором ходили легенды; мой Хару был любим и обласкан, имея просторную светлую детскую, кучу вещей и игрушек, личного педиатра, няню и патронажного медбрата. Почему Асано-сан так трогательно заботился обо мне и Хару? Сначала я не беспокоился об этом, принимая его гостеприимство за простую благодарность, но количество сделанного им для меня давно уже перевалило все разумные пределы, и это начало вызывать у меня вполне понятное недоумение. Спрашивать об этом я не решился, но и злоупотреблять его добротой ко мне больше не мог, решив, что пора вернуться к привычной жизни, самостоятельно растить своего сына и не мечтать о большем. Но как сказать об этом господину Асано, как объяснить ему свое желание, чтобы не огорчить и не обидеть? Ведь он мечтает, чтобы я жил в его доме всегда, о чем не раз и не два упоминал в разговорах наедине... От знакомого подъезда медленно отъехала дорогая синяя машина. Наверно, кто-то приезжал к моему хозяину... Но кто это мог быть? Насколько я знал, он никого не принимал дома, кроме дяди Кена. Странно, если не сказать больше. А впрочем, почему странно? Асано-сан известный человек в столице, и к нему ежедневно обращается много людей. Задумчиво проводив взглядом шикарный автомобиль, я вернулся к своей деликатной проблеме, тяжело вздохнул и нажал кнопку домофона, готовясь к предстоящему сложному разговору с моим старшим надежным другом...