Глава 35. Итальянский закат
14 июля 2016 г., 09:07
Ведь я — неверная жена, а он неверный муж, Грязь нашего вранья не смоет тёплый душ. (с.) Fleur "Неверная жена"
Морской бриз обдувал ее лицо. Солнечные лучи скользили по ее бледной коже, приятно лаская ее лицо и плечи. Нежно-голубое небо куполом нависало над головой. Италия. Девушка вдохнула полной грудью и улыбнулась, обернувшись: — Я так люблю эту страну... — Реддл стоял за ее спиной, держа сына за руку. Женщина на мгновение замерла, наблюдая за этой картиной. Мужчина был одет в летнюю рубашку и темные штаны. Малыш одет в шортики и футболку. На губах девушки расплылась улыбка. — Нам чуть дальше, Энни, — сказал тот, указывая на дома дальше. Они находились а песчаном пляже, вдоль него были выстроены небольшие домики с виноградниками и цветами. женщина была одета в легкое белоснежное хлопковое платье. Она держала в руках свои босоножки и улыбалась. Вода была спокойной, легкий бриз и шум волн успокаивали слух. — Куда ты нас привез? В какую гостиницу? — с интересом спросила та, шагая по теплому песку босыми ногами. — Не в гостиницу, — ухмыльнулся тот, — но я думаю, что тебе понравится больше то, что организовал я. — Знаешь, меня в принципе радует перспектива провести две недели не в Лондоне, а здесь. И только с тобой и сыном. — И малышкой, — тихо сказал Том, — только не думай, что я тоже планирую отдыхать. У меня нет такой роскоши. — Папа, а почему ты не отдыхаешь? — спросил Кристиан, глядя на него. Мужчина ухмыльнулся и поднял сына на руки: — Потому что у меня много дел, которые нельзя решить в одно мгновение, — Реддл аккуратно коснулся губами лба сына и вновь заметил тот взгляд, которым Гриффиндор смотрела на них: — Почему ты так смотришь? Я что-то опять не так делаю? — женщина шла рядом с ним по песку, наблюдая на сына и мужа взглядом, полным нежности и заботы. — Нет, ничего, — улыбнулась она и смущенно опустила голову, — нам еще долго идти? — Нет, совсем нет, следующий дом, Энн, — тихо сказал тот и ухмыльнулся, — я уверен, что тебе понравится. Они прошли еще несколько метров, и женщина вздрогнула, когда увидела, что муж протянул руку, указывая куда-то в сторону: — Прошу, наш маленький номер на следующие две недели. Перед взором Энни возвышался двухэтажный домик. Вокруг него росли цветы, большие деревья с яблоками, виноградные лозы вились вокруг небольшой беседки, которая стояла перед домом. Часть первого этажа имела такие же большие окна в пол, которые пропускали золотые солнечные лучи внутрь. В небольшом садике стояла статуя русалки с бирюзовым хвостом и длинными волосами. Бледный мрамор слепил глаза при лучах солнца. — Том...Ты снял целый дом? — спросила Энни, внимательно глядя на мужа. Тот кивнул и крепче обнял сына: — Конечно, я ведь нечасто выбираюсь на отдых. А если нас ожидает отдых, то он должен быть комфортным. Девушка с восхищением смотрела на дом: — Пап, а мы можем прямо сейчас пойти купаться? — спросил Кристиан, слезая с рук Тома. — Да, конечно, — тихо сказал Том, — домовики уже доставили наши вещи сюда. Ребенок заулыбался и побежал в дом, пытаясь найти плавки. Реддл ощутил, что Энни взяла его под руку и повела его в дом. Она ничего не говорила, только улыбалась, положив голову ему на плечо. Тот краем глаза посмотрел на статую и в его голове созрел вопрос: — Ты что-то говорила про Мелюзину и... — Знаешь, когда в последний раз ко мне явилось то видение, — начала девушка, перестав улыбаться, — мне показалось, что она что-то знает. У меня было стойкое ощущение, что Ребекка знала о том пророчестве, о котором упоминали родители в день нашей свадьбы. Его знает Дамблдор, но... Реддл сдержался, чтобы не ухмыльнуться. Энни так и не помирилась с Альбусом, хотя он видел его письма на ее тумбочке. Она не читая сжигала каждое из них. Прошел всего месяц, но ее обида до сих пор осталась живой. Они зашли в дом. Мужчина с немалым удовольствием увидел, что рот девушки приоткрылся. Гостиная, в которой они оказались была просторной и светлой. Домовики разжигали камин, мягкие и широкие диванчики были оббиты красивыми тканями. Стеклянные столики блестели при свете заходящего солнца, на одном из них стоял букет из белых роз. Слева от камина находилась винтовая лестница, которая вела в спальни и детскую. — Том, это волшебно... Но — она посерьезнела и внимательно посмотрела прямо ему в лицо, — сколько это стоило? — Не переживай - не так много, как ты думаешь, — улыбнулся тот, целуя ее в висок, — чуть дороже чем в обычной гостинице. Но здесь настолько сильные щитовые и защитные чары, что никто кроме нас и наших домовиков никто не может проникнуть сюда. — Но с чего это ты решил тратить время и деньги на меня?— с подозрением спросила та, глядя прямо в его темные глаза. Только сейчас она поймала себя на мысли, что ее муж очень хорош. С каждым годом он становился все лучше и лучше, темная прядь падала ему на высокий лоб. Глаза такие же живые, горячие, темные, как сама ночь. Ей показалось, что тот не выдержал ее прямого взгляда и вопроса и ухмыльнулся: — По правде говоря, у меня была своя собственная цель и... — мужчина ощутил, что та отшатнулась от него на несколько шагов. Она вздрогнула, ее поза выдавала напряжение и страх. Глаза ее сверкнули: — Если ты что-то задумал опять сделать со мной...еще и взять с собой сына... — Гриффиндор, хватит, — сказал тот и сжал ее руку, — ты уже все сделала, что я просил, когда убила того... — Молчи-молчи-молчи! — затопала ногами та, закрывая уши руками. Реддл не хотел ей напоминать про ту ночь, но не мог обойти эту тему. Женщина действительно испугалась, а это было ему абсолютно не нужно. Мужчина хотел отдохнуть от того груза, который в последнее время навалился на него. После обыска в поместье начались масштабные проверки, вплоть до того, что они вознамерились явиться еще раз. Так бы и случилось, если бы не его жена. Она не бросала слов на ветер. Женщина действительно написала иск о том, что обыск был начал в отсутствие хозяина. И самое удивительно — она выиграла суд. Том мог представить, как в отделе мракоборцев теперь воспринимают Энни. — Нет-нет, Энн, я просто хотел побыть с тобой, в последнее время слишком много всего произошло. Ты вся на нервах, а с учетом того, что ты беременна, тебе нельзя волноваться. К тому же, — он крепко обнял женщину за пояс и прошептал: — К тому же я соскучился. Я не могу спокойно расслабиться и хорошенько отыметь тебя, когда ты на нервах или думаешь о чем-то другом. Здесь ты не будешь думать ни о чем. В этом мой меркантильный интерес. Мужчина впился в ее губы глубоким поцелуем, плавно спускаясь руками на ягодицы. Он действительно соскучился по ней. Иногда ему казалось, что он забывает, как выглядит его жена. Энни очень много времени проводила с сыном, для пяти лет он отлично соображал, писал и много читал. Она настолько хотела сделать его разносторонним, что уже год малыш учился танцевать вальс, вольту и прочие танцы. Реддл сам много работал и мало времени проводил дома. Благо, женщина никогда еще не ревновала его, он не знал почему, ему всегда было интересно, почему она так спокойна. Он действительно забыл, как она выглядит. Реддл нехотя оторвался от ее губ и бросил короткий, но внимательный взгляд на жену. Она похудела, даже слишком. Ключица очень сильно выделялась, тонкая золотая цепочка спадала на ложбинку груди. Тонкая лебединая шея, бледная кожа, от волос пахло апельсиновым маслом, которое она добавляла в шампунь для волос. Длинные каштановые локоны. Она считала, что длинные волосы - залог духовной силы любой женщины. Он не знал, правда это или нет, однако это было безумно красиво. Изумрудные глаза. Когда он смотрел в них он вспоминал яркую вспышку смертоносного заклятия и ухмылялся. Он вспоминал изумруды, которыми была украшена гостиная Слизерина. — Так ты привез меня сюда...чтобы оттрахать? — рассмеялась та, обнимая его за шею. — Ну, если говорить грубо.. — Я называю вещи своими именами, — сказала та, и в ее голосе не было ни одной нотки упрека, — на самом деле, я тоже этого хочу. — Мам, пап, мы идем купаться?! — послышался сверху голос сына, и они вновь разорвали поцелуй. Энни ничего не сказала, лишь медленно выпустила его пальцы из своих и быстро направилась наверх: — Ты же пойдешь купаться со мной? — едва слышно спросила та. — Нет, не сейчас — вечером, — усмехнулся тот, провожая жену взглядом. В его голове тут же возникла картина сегодняшнего вечера. Та же лишь хитро улыбнулась и скользнула наверх. Мягкое вечернее солнце освещало пляж, когда по песку из дома выбежал маленький мальчик вместе со стройной женщиной в светлом слитном купальнике. Ее каштановые волосы были заколоты на макушке. Мальчик опережал свою мать и уже забежал в воду, когда на пляж вышел Том, одетый в летнюю одежду, которая не сковывала его движения. — Мне очень непривычно видеть тебя не в костюме, — улыбнулась девушка, сжимая его руку. Действительно, Реддл сам некомфортно себя ощущал. Он никогда не мог представить, что у него будет семья. Что он поедет в другую страну отдыхать вместе со своей женой и сыном и будет получать от этого удовольствие. Ему было спокойно. За это он ценил Гриффиндор - лишь с ней он ощущал спокойствие где-то внутри своего сердца. Он не должен был куда-либо торопиться, прикидываться, что рад очередному званому ужину. Ему просто было хорошо. — Мне не очень привычно находиться здесь... — признался тот, глядя на то, как сын плескается в воде. Энни посмотрела на него и прошептала: — Ты — необычный человек, вполне понятно, что это для тебя странно, но ничего, — он приподнялась на носки и поцеловала его в уголок губ, — у нас есть две недели, ты почувствовал себя комфортно. Она выпустила его руку из своей и вошла в воду, на мгновение замерев в ней по щиколотку. Женщина закрыла глаза и улыбнулась. — Мама, идем купаться, — Гриффиндор открыла глаза и ухмыльнулась: — Я догоню тебя! — Реддл с интересом наблюдал, как Энни и Кристиан брызгаются в воде. Несмотря на эту умиротворяющую картину, его мысли вновь унеслись совсем далеко. После обыска, его мысли занимала мысль о предательстве. В любом случае, Дамблдор не имел оснований на пустом месте привлечь аврорат к этому делу. Им нужны были какие-то причины или доказательства. Так кто может быть предателем? Впервые в его голове не возникало даже кандидатуры. Да, в последнее время к Пожирателям присоединилось достаточно новых людей, однако в их голове он не прочитал какой-то лжи. Он не мог где-то допустить ошибку. Мужчина вновь вздрогнул, посмотрел на сына, который его позвал. Энни плавала рядом с ним недалеко от берега. Кристиан счастливо улыбался и махал Реддлу рукой. Тот едва улыбнулся и вновь вернулся к своим размышлениям. Действительно, кто мог быть предателем? Его напрягала эта ситуация — обычно он сразу находил то, что хотел. А сейчас он даже не мог поделиться своими предположениями с близким кругом. Вряд ли это Родольфус или Эван, однако в последнее время, он старался никому не доверять. Никому кроме жены. — Ты о чем-то задумался? — послышался женский голос рядом с ним. Энни опустилась с ним на покрывало, и легла ему на бедро. Реддл внимательно посмотрел на жену,заметив что маленькие капельки на ее теле переливаются в закатных лучах. Она смотрела на то, как Кристиан строил песочный замок рядом с водой. — Да так, по поводу обыска, — тихо сказал тот. Женщина посмотрела в его лицо и взяла его руку в свою: — Уже все закончилось, я стараюсь больше не думать про этот страшный вечер. Мне кажется, если бы там не было Люси и Родольфуса с Эваном, я бы сошла с ума от страха. — Да ладно? — с интересом спросил тот, глядя на нее, — Раньше ты говорила, что мои друзья тебя раздражают. — Ну да. Люси в этом плане более тесно общалась с ними. Я считала, что они всегда смеялись надо мной. — Ни разу такого не было, — рассмеялся тот и стал мягко гладить ее по волосам. Он аккуратно вытащил заколку из ее волос, и каштановый водопад рассыпался по его коленям. — Возможно, это предубеждение о поводу слизеринцев, — прошептала та, наблюдая за сыном, — но после того, как я стала одной из них — они стали относиться ко мне по-другому. Не знаю. Теперь они видят во мне друга. Мужчина с интересом посмотрел на жену и тихо сказал: — В каком смысле? — Раньше я боялась даже подойти к ним, я очень боюсь, что надо мной будут смеяться. — Никто не посмеет над тобой смеяться. — Ну, конечно же, — рассмеялась та и подняла на него взгляд, — ты же придешь и всех покусаешь. Вот как она так подбирает слова? Рядом с ней он чувствовал себя намного моложе. Просто настоящее спокойствие. — Я не спросила тебя... — сказала та, поднимаясь с его коленей, — еще в тот вечер. Почему ты не наделил меня меткой? Мужчина вздрогнул и нахмурился. Он никогда не думал, что у нее возникнут такие вопросы. После того, как они оказались дома после больницы Святого Мунго, мужчина хотел наделить ее меткой. Но не смог. Женщина уснула, как только ее голова коснулась подушки. В ту ночь она тяжело дышала, ворочалась, волосы ее разметались по подушке, а лицо было очень бледным. Наутро, когда он проснулся и долго смотрел на спящую жену, что-то остановило его. Он уже взял ее запястье в свою руку, но не смог наделить ее меткой. Реддл до сих пор не понимал, какие чувства побудили его не делать этого. — Я... Мне не хотелось портить твою нежную кожу, — сказал тот, касаясь ее плеча. Женщина запрокинула голову и посмотрела на него: — Неужели? — Серьезно, — сказал тот, понимая, что сам не знает ответ на ее вопрос. Энни мягко накрыла его руку своей, но тут же села на покрывале. — Мам, мне холодно, пошли в дом, я хочу кушать, очень, — Гриффиндор тут же укутала сына в большое полотенце и стала обтирать его. Ребенок засмеялся и прижался к матери, ощущая, что ему щекотно. — Я думаю, нам уже приготовили ужин, — сказал Том, поднимаясь на ноги и собирая покрывало. Девушка обернулась к нему и посмотрела куда-то вдаль, туда, где солнце мягко опускалось за горизонт. — Давай вечером, когда сын уснет, посидим на берегу.* * *
Энни стояла за дверью и аккуратно заглядывала в детскую. На ее глаза наворачивались слезы, никогда еще она не видела такой милой картины. Кристиан после купания очень устал и как только покушал попросил папу почитать ему книгу. Сейчас они о чем-то тихо разговаривали, ребенок что-то показывал папе в книжке. Том внимательно слушал, это было так странно для девушки. Реддл так внимательно слушал лепетание сына и ему не было скучно. Девушка знала, что тот не любит детей, еще в школе он говорил, что ненавидит детский плач, который он слышал в приюте. Но, видимо, это не касалось их детей. Женщина аккуратно прикрыла за собой дверь и, пройдя по коридорчику, спустилась по винтовой лестнице вниз. Энни была одета в свободный хлопковый белый сарафан. Ее кожа казалась фарфоровой, она ужасно боялась обжечься на солнце. Она подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Крупные кудри спадали ей на спину, серо-зеленые глаза мягко смотрели перед собой. Проведя пальцами по выпирающей ключице, она вышла из дома, захватив с собой покрывало. Гриффиндор вышла на улицу, ощутив дуновение вечернего бриза. Солнце практически село и небо окрасилось в нежно-фиолетовый цвет. Розовые разводы облаков уступали место ярким точкам. Бледная Луна с каждой минутой становилась ярче. Она прошла через садик и на мгновение задержалась у статуи русалки. У мраморной статуи в бирюзовый цвет был окрашен лишь рыбий хвост и глаза. Энни улыбнулась, подняв на нее взгляд, и прошептала: — Ты продолжаешь вести меня к своей судьбе? Статуя, конечно же не ответила. Однако девушка тут же ощутила, что с моря прилетел соленый воздух. Она улыбнулась и обошла беседку, скрытую виноградными лозами от солнца. Внутри нее висел маленький фонарик, на который слетались светлячки. Энни скинула свои босоножки у ворот домика и босиком медленно направилась к воде по теплому песку. Солнце медленно опускалось за гладь воды. Ее мысли занимала Мелюзина. Она что-то говорила о пророчестве и девушка просто не находила себе место, ей так интересно было узнать, что же скрывается в этом пророчестве, раз ее родители и Дамблдор так хранят это в тайне. Женщина подошла к воде и зашла в нее по щиколотку, не заботясь о подоле платья. Она вдохнула морской воздух и ухмыльнулась. Энни медленно направилась вдоль берега, наслаждаясь шумом прибоя, чувствуя, что ее сознание полностью расслабляется. Вдруг, откуда-то издалека послышалась знакомая музыка. Удар. Еще удар. Дудук. Гриффиндор вздрогнула. Это музыка ее танцев. Медленно она повернулась на месте, закрыв глаза. Энни давно не танцевала. А музыка все усиливалась, с каждым ее шагом, с каждым ее поворотом в танце музыка возрастала. Она то замирала на месте то поводила бедрами в сторону. Наконец-то, женщина остановилась на месте, стоя по щиколотку в воде и стала танцевать. Музыка ударяла по ее ушам. Удар. Тряска. Удар. Казалось, что внутри ее груди все трепещет, она продолжала кружиться, слушая, что ногами расплескивает воду. Грудь тяжело вздымалась в танце, руки плавно скользили по воздуху. Она засмеялась и продолжила плавно идти, наслаждаясь музыкой, которая бралась из ниоткуда. Женщина шла по краю берега, наслаждаясь тем, что вода приятно омывает ее ноги. — Энни? — послышалось откуда-то издалека.Сердце девушки пропустило удар. Она медленно подняла голову и вдалеке увидела темную фигуру. Мужскую фигуру. Но она узнала голос, и время не могло стереть это. — Энни? — повторил голос, и тень стал приближаться. Как только Гриффиндор смогла рассмотреть человека, который ее звал, она отшатнулась. Ее руки затряслись. — Льюис.. — сорвалось с ее губ. Да, это был он. Практически не изменился, только одет в шорты и свободную кофту. Лицо загорелое, каштановые волосы колышутся на ветру. Теплые темные глаза казались такими же знакомыми, как и шесть лет назад. Они стояли в нескольких метрах друг от друга. Солнце зашло. Небо окрасилось в мрачный фиолетовый цвет. Энни стояла на месте, не понимая, почему так происходит. Вода продолжала омывать ее ступни. Музыка продолжала играть, она все усиливалась и усиливалась. — Это ты? — она услышала тот тихий и приятный мужской голос и подняла голову. Их взгляды столкнулись. Льюис смотрел на нее и уже протянул к ней руку, как вдруг та резко развернулась и бегом побежала по песку, спотыкаясь и не оборачиваясь. Сердце бешено колотилось в ее груди. — Энни, подожди, прошу! Я же знаю, что это ты!...— девушка услышала за собой шаги. Ее душу сковал страх.***
Стук сердца разрывал грудную клетку на мелкие части. Дыхание было прерывистым, она едва ли не задыхалась. Внутри ее тела все горело от страха и ужаса. Зачем, зачем она спросила Мелюзину о своей судьбе? Льюис. Это сводило ее с ума. Эта встреча не должна была произойти, музыка не должна была привести девушку к этому человеку. Нет, только не снова. Мысли снова путались в ее голове, внутри нее все дрожало, руки тряслись. Дыхание вновь стало сбиваться. Она бежала со всех ног, чтобы разорвать невидимую нить между ними. Женщина боялась погони. Энни казалось, что она слышит за своей спиной чужое горячее дыхание. Ночь уже спустилась на побережье. Она чувствовала, что ноги ее вязнут в песке. Девушка не знала, где ее дом, и куда она бежит. Главное — скрыться от него. — Энни? — девушка взвизгнула от ужаса и рухнула в чьи-то руки. Она раскрыла рот и отчаянно глотала воздух, точно рыба, выброшенная на берег сильным прибоем. Ее ужасно тошнило, в глазах потемнело. — Что случилось, ты напугана? — это был Том. Он мягко держал девушку в руках, аккуратно поглаживая ее по волосам. Она захлебывалась в рыданиях, внутри нее все дрожало. Сердце хотело выпрыгнуть из груди. — Том... — она захлебывалась, голос срывался на крик. Мужчина с трудом удерживал жену в руках, казалось, что она бьется в конвульсиях. Волосы ее растрепались, глаза безумные, полные отчаяния. — Гриффиндор, успокойся!!! Энни, скажи что случилось?! Она только рыдала, беспомощно хватаясь за воротник его рубашки. Энни плавно осела на песок, чувствуя, что ноги подгибаются. — Черт возьми, что случилось?! Скажи мне!!! — мужчина сильно встряхнул девушку, и та вдруг замолчала. Глаза медленно закрылись, и он понял, что Энни потеряла сознание. Аккуратно уложив ее на покрывало, Реддл вытащил палочку и тихо прошептал: — Энервейт, — тут же ночную тишину пронзил резких вздох. Энни глубоко дышала, хватая ртом воздух, чтобы насытить мозг кислородом и быстрее прийти в себя. Перед глазами появилась ясность, внутри нее все оборвалось вновь. Реддл склонялся над ее лицом, с беспокойством, наблюдая за ее состоянием. — Энни... Что случилось?! — мужчина аккуратно опустился рядом с ней на покрывало и уложил ее голову себе на руку. Женщина посмотрела прямо в его темные глаза. Она не знала, что говорить. Стоит Тому знать об этом, учитывая то, как он ревнует. Или же сохранить это в секрете? Энни не знала, как поступить, у нее были всего доли секунд, чтобы определиться с тем, что ему сказать. — Я... Я услышала музыку, опять ту музыку как тогда, много лет назад, в пустыне... — Я прекрасно помню, — сказал Реддл. Он до сих пор помнил каждую деталь. Он перенес Энни в пустыню, к берегу моря. И из воды полилась музыка. В тот раз казалось, рука провидения заставила его перенести их именно туда. Та чарующая музыка от воды, и ее первый поцелуй, отданный ему добровольно. Но самое странное было именно сейчас. — Эн... Я и сейчас слышал музыку. Как и тогда. Причем только я, Кристиан не мог услышать. Я сразу же вышел сюда и увидел, что ты бежишь в слезах. Ты что-то видела? — Нет... Нет... Я просто испугалась... — пролепетала та, уткнувшись мужчине в плечо, просто эта музыка. Она сводит меня с ума. Я сразу столько всего вспомнила... Энни ухватилась за эту нить и решила молчать. Не стоило тревожить мужа по этому поводу, он итак, до сих пор вспоминая те события, ее ревнует. К тому же, сейчас ей казалось, что это не был Льюис. Может быть, это было очередное видение, которое ей послала Ребекка. А может быть, это были шутки разума. В любом случае - он за ней не погнался и не смог найти. Это все, что ей было важно. Она не желала тревожить свое семейное счастье такими видениями. Реддл же смотрел на нее с некоторой опаской и подозрением. Что такое могла напомнить ей музыка, что она испугалась, расплакалась, и убегала от нее очень далеко? Он видел на песке ее следы, часть которых уже уничтожил ночной прибой. Видимо, пока он читал Кристиану книжку, она вышла прогуляться. Насколько далеко она ушла? Где ее накрыла волна эмоций? И была ли это волна эмоций, а не что-то другое? — Эн, ты говоришь мне правду? — вкрадчиво спросил тот, глядя на жену. Гриффиндор услышала в этом голосе те самые подозрительные ноты, которые часто появлялись в голосе мужа. — Я?... Да... Конечно... Только прошу... Не отпускай меня... — О чем конкретно ты вспомнила? — тихо спросил тот, приподнимаясь на локте и глядя прямо в заплаканные глаза жены, — и не смей мне лгать. — Про то, как меня отдали Дамблдору и родители... Отказались от меня. Потом про первое занятие по танцам у Ребекки... — Что такого было в твоем первом занятие у Ребекки?? — он хотел знать каждую деталь. Легко вычислить лжеца — они путаются в собственных словах и фактах. Мужчина никогда не верил, что воспоминания могут привести к такому выплеску чувств. Воспоминания это всего лишь прошлое. Не более. Тратить на эти события свои чувства второй раз — лишняя трата нервных клеток. Но несмотря на то, что он хотел поймать жену на вранье, она кивнула и стала тихо говорить. — Я была совсем маленькая... И она очень ругалась на меня. Что я не так ставлю ноги, что я слишком неуклюжая. Еще говорила, что мои руки очень непластичные и это большая проблема. Под конец дня из-за туфель у меня были кровавые мозоли. Тогда я расплакалась, мне было очень больно и обидно за то, что она мне говорила.Я думала: зачем родители отдали меня к ей? Я до конца жизни запомню, как вечером она подошла ко мне, села рядом и сказала: — Не плачь. Запомни, если ты хочешь познать искусство, тебе нужно осознать, что каждый шаг — боль, каждый шаг — боль. Танцы помогут тебе стать тем, кем ты должна стать. Энни почему-то с огромной ясностью вспомнила эти ее слова. Она и не думала, что воспоминания такой ровной чередой выстроятся в ее сознании. Энни впервые так искусно скрывала правду. Ложь впервые выдавалась за истину так естественно. Внутри ей было неприятно, однако она тут же вспоминала, что будет с Томом, если он узнает. А что будет с Льюисом, если она расскажет? Ей даже думать не хотелось про это. Том же постепенно успокаивался, слушая жену. В последнее время из-за всех этих проблем с Министерством он стал чересчур подозрительным. Жена не могла ему соврать, к тому же сорвать, когда так напугана. Энни продолжала к нему прижиматься всем телом, он чувствовал, как ее плечи дрожат. Она не плакала, но, видимо, внутреннее сожаление и обида давали свое. Услышь какая-нибудь другая девушка музыку из воды, она бы не пошла туда. Энни же даже не стала думать. Мужчина мягко обнял ее за пояс и пытаясь отвлечь ее указал на звездное ночное небо: — Смотри... Созвездие тельца... — Да... Мое созвездие... — сказала та, глядя на небосвод и аккуратно укладывая голову на его грудь. — А твое... Твое не всегда видно... — Козерог? — Да... Далеко не всегда его видно и не везде. Козерог — красивое созвездие... — она едва улыбнулась, но тут же улыбка сошла с ее лица, — как у Дамблдора. — Польстила, — с сарказмом сказал тот, удобнее укладывая жену на своей груди. — Я серьезно, он тоже Козерог... — Да неужели? Еще скажи, что ты в гороскопы веришь, — хмыкнул тот, с легким недовольством глядя на Энни. Ему совершенно не льстило такое сравнение с Альбусом. — Я верю, что звезды как-то влияют на особенности характера, — сказала та уже более спокойным голосом, истерика постепенно отпускала ее, — вы действительно очень похожи. — И чем это интересно? — с угрозой спросил тот, однако Энни уже перечисляла. — Вы всегда хотите, чтобы было так, как вы считаете правильно. Вы целеустремленны, приземлены и ... — В каком смысле приземлены? — Ну... — девушка запнулась,— практичны. Достаточно скупы на эмоции. И... Вы оба оберегаете меня. — По последним событиям незаметно, что он тебя оберегает, — мужчина скинул руку жены со своей груди и сел. — Я... Ладно, тут я согласна, — слабо сказала она и опустила глаза. Она тоже села и закуталась во второе покрывало. Ее знобило. События этого вечера выбили ее из колеи. — Только я оберегаю тебя, — мягче сказал тот, приподнимая ее подбородок, —потому что ты мне дорога. — Но ты не любишь меня. — Ты знаешь мою позицию по этому вопросу. Любовь разрушает, посмотри на себя, ты так страдаешь, потому что любишь меня. Тебя все время терзают надежду, сомнения, неуверенность. Мы только что читали с сыном одну из сказок, которые ты взяла, что-то про Мохнатое сердце.. — Да....Мохнатое сердце чародея*... — тихо сказала та, глядя мужу прямо в лицо, — неужели ты что-то понял из этой сказки? — Да. Проблемы чародея начались тогда, когда он вытащил свое сердце ради женщины и попытался полюбить. Наглядный пример, что любовь разрушает... — Ты не прав, — чуть ли не выкрикнула девушка, горящими глазами глядя на Тома, — смысл сказки как раз в том, что если вырывать любовь из своего сердца, ты погибнешь. — Это Дамблдор тебе так трактовал? — поинтересовался Реддл с ухмылкой на губах. Если да, то неудивительна такая трактовка. Девушка зарделась. Действительно, несмотря на то, что в конце сказки и чародей, и его возлюбленная умирают из-за того, что вырванное магией сердце чародея жаждет крови, Дамблдор читал ей эту сказку. И объяснял смысл сказки так, что только любовь может спасти человеческое сердце. — Запомни, я не соглашусь никогда с трактовкой этой концепции. Я видел тысячи разбитых любовью жизней. Людей, которые потеряли все из-за любви. Хочешь, чтобы наш сын так же трактовал эти сказки? Да ладно еще эта сказка. Там есть просто отвратительная сказка. Фонтан... — Фонтан феи Фортуны**... — договорила женщина, начиная злиться, — а чем же тебе эта сказка не понравилась? — А ты не думала? — саркастично поинтересовался тот, попутно создавая в воздухе небольшие кувшинки, из которых исходит мягкий золотистый цвет, — она показывает кровосмесительный брак между волшебницей и магглом. Знаешь, что рождаются от такого брака? — Полукровки, — тихо сказала она, сбрасывая с себя покрывало, — твой отец тоже был... — Хватит, не начинай, — прошипел тот, сжимая ее руки в своих так, что костяшки пальцев затрещали, — мой отец был мерзавцем, а мать из-за любви потеряла свою жизнь... — Но ты же родился... И сейчас я счастлива из-за тебя... — сказала та, с удивлением глядя на него. Женщина знала, что он ненавидел отца, та видела лицо Реддла, когда он вернулся после своего первого убийства. После убийства своего отца. Она знала об этом. Но то, как он говорил про свою мать... — Это не меняет сути дела, — прошептал Реддл, — наш сын должен понять, что это недопустимо. Я собираюсь искоренить это, а в книжках пишут такие сказки. — Что ты собираешься делать? — переспросила та. — Запретить кровосмесительные браки. Грязная кровь вымывает ту энергию, которая хранится в волшебниках. Посмотри на себя, — сказал тот, — с учетом твоей крови твоя внутренняя энергетика настолько мощная, что, когда ты злишься или угрожаешь кому-то, из тебя может вырваться неконтролируемый поток магической энергии. Все потому, что ты чистокровна, и в этом твоя сила. — Подожди, но ведь я слабее тебя, — пролепетала она, глядя на мужа. — Я говорю не про себя, — отрывисто сказал тот, — во мне тоже кровь Салазара. Вспомни, когда создавался Хогвартс, все маги, поступавшие туда были чистокровные. Их было много. Сейчас же чистокровных семей слишком мало. Кровь вымылась за десять столетий. Ты представляешь, насколько это отвратительно? — Но что ты с этим сделаешь? Нельзя людям запретить любить... Нельзя людям запретить заниматься любовью и рожать детей. — Нельзя. Можно уничтожить, — холодно сказал тот, — Вырвать гниль с корнем. Женщина вздрогнула от того голоса, которым он это сказал. Внутри нее все похолодело. — Том подожди... Я знаю о твоих убеждениях... — Ты знаешь столько, сколько тебе нужно знать. Каждая жена Пожирателя тоже знает столько, сколько ей положено знать, но не больше. Вы не знаете... — Чего я не знаю? — голос ее дрогнул — Чего я не знаю про тебя? Мужчина заметил в этом голосе перемену. В нем был и испуг, и мольба. Ей хотелось знать. Абсолютно все. Девушка знала про убийства, но не знала в каких количествах. Она знала про крики в подвалах, но никогда не спрашивала из-за чего эти крики. Ей видимо просто не хотелось знать. Но сейчас... Она желала узнать все. — Я иду к своей цели по головам, — просто сказал Реддл, — и я уничтожу каждого, кто встанет на моем пути. — А в чем твоя цель? — Отчистить наш мир. Сделать его лучше, чтобы никто из волшебников ни в чем не нуждался. Магглы будут служить нам, мы не будем их трогать, если будет покорными. Грязнокровок придется уничтожить. А вот полукровок... Заставлять строить семьи с чистокровными, из поколения в поколение отчищая наш мир... И твоя цель в том, чтобы наши дети поддерживали меня в этом. Иначе у нас могут возникнуть проблемы. Женщина молчала. Она внимательно слушала мужа, пропуская каждое слово глубоко через себя. Она знала, что Реддл далеко не ангел. Но настолько открытая искренность и некое отчаяние, которое он отдал ей, сейчас повергало в шок. Гриффиндор осознавала полностью и бесповоротно, кем на самом деле является ее муж. Получается, к ней он был мягок, но... — Что ты сказал по поводу детей? — Воспитай их так, чтобы они осознали важность чистоты крови. Это все, о чем я прошу тебя. Мне будет неприятно, если... — мужчина запнулся, но договорил, — если они встанут у меня на пути. Гриффиндор вскрикнула, точно обожглась чем-то. Она с отчаянием и болью смотрела в глаза мужа, в них полыхнуло пламя: — Ты тронешь моих детей через мой труп... — Я не хочу, чтобы ты шла на такие жертвы. Думаешь, мне приятно про это думать? —едко спросил тот, удерживая ее руку, — просто мы сделаем все для их правильного воспитания. — Они любят тебя... — прошептала девушка, спустив руку на свой живот, — откуда у тебя мысли о предательстве? — Энни, хватит, — прошептал Реддл, видя, что на нее вновь накатывает истерика. Зрачки вновь заблестели от слез, — мы этого избежим. Просто ты должна знать обо мне все. Тишину пронзил плеск. Оба дернулись и тут же повернулись к воде, оттуда, из самой глубины вновь полилась музыка. Мягкая, не та, под которую танцевала Энни. Пела женщина, тонким чистым как горный хрусталь голосом. Он пронизывал насквозь, по коже девушки побежали мурашки. — Ты это слышишь? — тут же спросила она, резко поворачивая голову к мужу. — Да... Я слышу. Но это не та музыка... — Та... — Энни поднялась на ноги и расправила свой хлопковый сарафан, точно это было бальное платье. Откинув волосы с лица, она мягко и медленно направилась к воде, слыша трели в самой глубине. Голос пел — пронзительно, душераздирающе. Она ступила в воду и вновь закрыла глаза. Эта песня давала душевное спокойствие. Голове ее тут же появились мысли, которые она не ожидала услышать. Он не тронет детей. Ее дети вырастут и будут счастливы. Ее дочь родит еще одну наследницу. И так секреты танца будут передаваться из поколения в поколение. Реддл тот, кого ей послала судьба. — Мактуб... — Опять это арабское слово? — женщина вздрогнула, ощутив, что Том обнял ее со спины. Их ноги утопали в мокром песке, омываемые морской водой. — Если ты часть моей судьбы, то ты обязательно вернешься ко мне...*** — прошептала та, не открывая глаз и чувствуя, что муж нежно целует ее шею. Реддл на мгновение замер, крепко обнимая Энни со спины. Однако в этот момент она сказала: — Не стоит беспокоиться о детях, я знаю, они не предадут тебя... Музыка стихла так же внезапно, как и началась. Ночное небо темнело с каждом минутой? а звезды вспыхивали с новой силой. Мужчина уткнулся лицом в шею Энни и тихо сказал: — Кстати, я не сказал тебе... Завтра у нас занят вечер. — Чем же? — Приезжает русский балет с постановкой Лебединого Озера, поэтому надень красивое платье. — Ты серьезно? — Гриффиндор развернулась к нему, глаза ее искрились от радости, — Лебединое озеро? Чайковского? — Конечно, я... Я прочитал в дневнике, что ты мечтала про это... Мужчина не хотел признаваться в этом, однако ответом ему был смех: — Хоть какая-то польза от твоей дурной привычки — рыться в чужих вещах.* * *
Льюис вошел в свой дом, громко хлопнув входной дверью. Он тяжело дышал, казалось, что в голове его бурлил шумный поток. Мужчина быстро направился в небольшую кухню и достал оттуда огромную бутылку коньяка. Быстро наполнив бокал, он залпом осушил его. Горячий напиток обжег его горло, и он зажмурился. — Льюис... Что-то случилось? — в проходе стояла молоденькая девушка, одетая в свободное ночное платье. Она сонно терла глаза. — Ничего, иди в комнату... — Нет, так не пойдет ты ушел и... — Уйди! — прорычал тот, глядя на девушку. Ее имя было Шарлотта, и она была француженкой. Он познакомился с ней год назад и, казалось, они оба были влюблены. Эта девушка была очень мягкой, податливой, с большими зелеными глазами и длинными светлыми волосами. Однако сейчас его сердце билось в груди не из-за этой девушки. Шарлотта же развернулась и направилась в другую комнату. Малфой опустился на кресло в гостиной и потер виски. Ему нужно было успокоиться, к горлу подкатывала тошнота. Гриффиндор. Такая нежная, в белоснежном платье. Те самые плавные движения, глаза. Глаза - зеленые и горящие. Волшебные. Волосы, спадающие волнами на поясницу. Тот самый взгляд. Льюис... Она помнила, видела, испугалась его. Ему вновь пришлось наполнить бокал, и напиток вновь обжег горло. Он бежал за ней по пляжу, один раз он даже практически ухватил подол ее летящего платья. Ее запах, запах мандаринов от густых волос. Льюис не понимал, почему он гнался за ней как безумный. Сердце вновь забилось с новой силой. Но она пропала из виду. Потерялась, словно испарилась на месте. Казалось, что невидимый барьер скрыл ее от него. Что она делает в Италии? Мужчина боялся, что его сердце вновь забьется с той силой. Льюис боялся, что вновь подставит ее перед мужем. Его чувства вспыхнули с новой силой. Шарлотта отвлекла его от той боли, которую он испытал впервые тогда, в день ее свадьбы. Мужчина не винил ее в выборе, но принять его он не мог. Он знал, что Реддл причинил ей и не мог с этим смириться. Шарлотта была тем глотком воздуха, который помог не сойти ему с ума. Она была мягкой, красивой, хорошей в постели и заботливой. Девушка любила его, однако у него к ней не было таких теплых и сильных чувств, как у нее к нему. Малфой слишком часто думал об Энни, и сегодняшняя встреча казалась ему знаком провидения, ведь из дома его вывела странная музыка со стороны пляжа. И Шарлотта не слышала ее и продолжала мирно спать. — Льюис, я... — Прости, что так резко ответил, — сказал тот и повернулся к девушке, которая вновь заглянула в комнату. — Нет, ничего... — с улыбкой сказала та, мягко присаживаясь на подлокотник его кресла, —просто хотела сказать, что нам принесли приглашения. — Приглашения? - непонимающе спросил Льюис, — Куда? — Не знаю, я не вскрывала...— мягко сказала девушка и улыбнулась. — Открывай. Мужчина аккуратно раскрыл конверт, и оттуда ему на колени выпало два золотых листа. Он аккуратно перевернул их и слегка нахмурился: — Это... Билеты на балет. На Лебединое озеро, завтра. — Серьезно? - девушка вытащила из его рук билет и внимательно стала его рассматривать. Глаза ее засветились от радости: — Мы же пойдем??? — Если ты хочешь, — слабо улыбнулся тот, — только мне очень интересно, кто прислал эти билеты? Шарлотта непонимающе посмотрела на него и пожала плечами. _________________________________________ ***Сказки Барда Биддля ***Пауло Коэлье - Алхимик
