Глава 13. Любовь умирает первой, а похоть не умирает никогда
23 мая 2013 г., 20:07
Какая потеря - теперь ты мертва... То плата за страсть и любовь Короля. Лишь ветка гнилая поплачет со мной, Тебя я запомню навечно живой... ...Мне сердце разбили кровавые дни... Страсть и юность навечно ушли. Стремление чеславной слепоты была, Чем выше летаешь, тем дальше земля, Тем громче паденье - теперь ты мертва. (с.) Томас Уайетт
Призрачный туман навис над мирком, где лишь несколько часов назад царило праздное настроение. Пламя потухло, как и прошедшая страсть, вокруг все промерзло до кончиков пальцев. Призма реальности искажает предметы до неузнаваемости, тяжесть несказанных слов рассеялась. Действия говорят убедительнее, нежели слова. Несколько часов и рассвет, тусклые робкие лучи пробегают через пелену неба на своих тонких ногах. Они покроют землю радужным светом, не подозревая, что принесут на этот свет печаль. Простыни кажутся ледяными, после разгоряченной ночи, жесткая ткань, как железо, царапает мягкую кожу. Сущность каждого человека - противоречивая субстанция, она может изменяться в зависимости от внешних факторов. Это как несколько ингредиентов в зелье - если ты добавишь толченый вереск, то получится снотворное, если же лепестки лотоса - возбуждающее зелье. Так и люди, любой незначительный поступок может в корне изменить его ощущение мира. Несмотря даже на то, что твоя душа может быть расколота на отвратительные осколки. Он ощущает тепло рядом с собой и притягивает расслабленное тело к себе, перекидывает через него руку и нависает над ней. Она судорожно глотает воздух, словно задыхается во сне от ужаса. По щеке ползет прозрачная капля - мужчина смахивает ее. Словно мраморная статуя, бледная в слабом свете, беспомощная, как маленький ребенок. Том проводит рукой по ее лицу, девушка тут же переваливается на живот, переживая во сне ужас произошедшего. Ее слезы - они так прекрасны и отвратительны одновременно. Что стоит между ними? Эти слезы, принципы, боль. Сексуальное насилие. Они упрямы, никто не уступит другому - здесь побеждает сильнейший: либо выигрыш, либо вечные оковы рабства. Рабство, которое будет тяготить плечи проигравшего мертвым грузом. Оно согнет его, заставит поклониться другому и целовать ледяной пол под ногами победителя. Мужчина отрывисто сел и вновь окинул девчонку взглядом. Ему нельзя отвлекаться, механизм в его голове был прекрасно слажен и сейчас хотел работать. Том поднялся на ноги, по его коже пробежал холодок, словно кто-то тронул за плечо. Быстро накинув халат на свое сильное тело, Реддл сел за стол и обмакнул перо в чернильницу. Том сел писать Мальсиберу по поводу новостей из Минестерства. На днях должно состояться собрание по поводу законопроектов относительно магглов, юноша хотел разделись свои мысли с соратниками. Он давно не чувствовал такого физического удовлетворения, которое волной накрывало его, в это время он мог сосредоточиться на работе. Перо одиноко заскрипело, выводя на бумаге ровные буквы. Вновь ощутив холод из открытого настежь окна, Том, повернувшись в кресле, одним плавным движением палочки зажег огонь в камине. Угли вспыхнули, мягкие искорки заблестели. Черные языки поднялись выше. Темные, дрожащие от неясности, тени пошли по стенам комнаты. Несмотря на физическое удовлетворение, его душа была не спокойна. Что за чувство, он сейчас испытывает? Ему чего-то не хватает даже сейчас. Его эмоции на мгновение притупились, в игру вступил холодный разум, но даже он не мог определить, как поведет себя жертва в этой ситуации. Мужчина смотрел в глаза людям, которые принимали смерть от его рук, но это было выше его сил. Он впервые насиловал девушку, Реддл не помнил, когда в последний раз, он был так зол. Том все равно не удовлетворен, в ее глазах было видно упрямство и сила даже в тот момент, когда он раздевал ее и тащил к кровати. Иногда ему казалось, что ее может надломать, как тростинку, все что угодно, но сейчас сомнения захватили его в цепкие объятия. Мужчина ни разу в жизни не видел, чтобы так защищали свою честь, все женские особи падали в его объятия без разговора. А Том желал утвердиться в своих собственных глазах, добиться расположения этой женщины. В конце концов трахнуть ее, довести до точки кипения, зажарить ее, как лебедя, на медленном огне. А потом выбросить, как ненужную вещь. К тому же ему хотелось еще одного. Раскрыть в ней страсть в постели. Насколько он понял - она жарка, будь она более раскованной, то для него Гриффиндор была бы идеальной любовницей. Том обернулся к кровати, разглядывая сквозь тончайшие венецианские шторы Энни. Она спрятала руки под подушку, кутаясь в теплое одеяло, лицо каменно, но на щеках разводы от слез. Волосы разметались по кровати. - Теперь ты мертва, - тихо сказал он и вернулся к бумаге, - надеюсь, что ты еще взлетишь. Ему хотелось как можно скорее закончить бумагу. Энни мучили кошмары, все тело ныло: горящая боль в мышцах, даже повернуться было невозможно. Руки мерзли, она дрожала от холода. Ночью она вертелась, ей казалось, что все вокруг нее замирает, тишина. Прекрасная женщина с черными косами: - Ребекка, - шепчет Гриффиндор в приступе экстаза, но ее учитель разворачивается и ступает в воду, тут же рассыпаясь на осколки самоцветов. Дикий вопль безысходности. Она подбегает и пытается собрать общую картинку из кусков. Пытается собрать человека заново, соткать его образ из волокон бытия, но все тщетно. Голова опускается в темноту, словно в мутную воду. Она приоткрывает глаза, пытается припомнить то, что произошло позднее, как только ее пронзает эта мысль, стонет от отчаяние, но практически бесшумно. У нее нет сил. Вокруг грязные тона, в зрачках все тонет из-за слез, она не соображает, не контролирует свое ослабшее тело. Девушка слабо опирается на локоть и приподнимается, смотря вокруг. Вжимает голову в заледенелые плечи, тело чуть ли не воет от боли. Энни вглядывается серо-тусклые тона, мимолетный взгляд пронзает сознание девушки вновь, она тут же накрывается одеялом, словно ограждаясь от этого жестокого мира стенкой. Сквозь жухлую пелену ткани она видит темную тень. Тело горит, внутри мышц словно все плавится. Энни ощущает, что по коже побежал мурашки, ее руки задрожали. Ужас, который теплился в ее душе, разгорелся еще сильнее, ее тело было готово защищаться. Несмотря на то, что кровь перестала приливать к кончикам пальцев. Мужчина, услышал постанывания с кровати, после чего развернулся в кресле, видя, что блеклый женский силуэт поднялся сквозь пелену. Том поставил печать на письмо, после чего подозвал черную сову. Птица захватила письмо в клюв и влетела в распахнутое окно. Реддл все делал очень медленно, стараясь не спугнуть девушку. После тихо, но отчетливо спросил: - Проснулась? Хриплый визг ужаса, и женщина натянула простыню на грудь еще сильнее. Том тихо хмыкнул, рукой отодвинув штору: - Я уже все там видел. Можешь не прикрываться, - Энни стала отползать на кровати, двигаясь к изголовью. Она видела опасность во всем, тошнота клокотала в глотке, девушка вновь взвизгнула: - Не подходи! - Реддл прижал палец к губам и сел на кровати. - Не приказывай мне, ты в моем доме, в моей спальне, в моей постели, в конце концов. Я не позволю, чтобы мои любовницы приказывали мне, - его голос был спокоен, но привычной холодности и надменности в нем не было. Несмотря на это изменение, руки девушки дрожали от ужаса: - Не трогай меня... - в горлу подкатил ком, в глазах все поплыло, она неожиданно для самой себя подхватила простынь и спрыгнула с кровати, все еще прикрывая свою наготу. Боль испарилась, она не представляла откуда у нее взялись силы - возможно из-за сильного стресса. - Гриффиндор, успокойся, - протянув руки вперед сказал Том, пытаясь приблизиться к ней ближе. Энни взвыла и подошла к тумбочке, ощупывая то, что на ней лежит: - Я ненавижу тебя!...Ненавижу! Ублюдок, тварь, насильник! - девушка ощутила, что слезы хлынули по ее щекам. Именно этого человека она любила. Глупо было скрывать это сейчас от себя, все ее мечты посыпались в щепки. Девушка не понимает, как все это могло рассыпаться окончательно, он не любит ее. И никогда не захочет полюбить - бесполезно лелеять мечту, которую невозможно осуществить. - Энни, - мужчина стал говорить тише, видя, как она дрожит. Крестражи еще не полностью разломили его душу, у него остались чувства. После тех слов, которые она сказала, мужчину тряхнуло, как во время морской качки. Насильник... Таким страшным словом его еще никто не награждал. Но в то же время он видел, как трясло от отчаяния, злости и боли Гриффиндор: ноги подгибались в коленях, руки побелели, лицо без кровинки, как у покойницы. Несмотря на холодность и жестокость, Реддл был благодарным человеком - за хорошую службу он вознаграждал. Девушка же прекрасно удовлетворила его похоть, так почему между ними должна стоять эта стена? - Я уйду и не буду тебе мешать, все что ты мог...ты уже сделал, - всхлипнув произнесла девушка, ощущая, что плечи затряслись. Она закрыла глаза, сдерживая слезы, после чего стала поднимать свою разорванную одежду. Том помотал глядя на девушку: - Не надо опять неразрешенных вопросов, Энни, иди сюда! - Не трогай меня! Я ненавижу тебя... - она подняла платье, пытаясь одеть что-то на себя, в то же время прикрывая наготу. - Гриффиндор, прекрати! Ты ведь любишь меня! - зарычал мужчина, начиная вновь злиться, он не собирался отпускать ее. Теперь он вспомнил, что затуманило его разум. Она сказала, что не любит его, а это непозволительно. Все женщины любят его. - Отвали от меня, - выкрикнула на издыхание девушка, натянув на себя обрывки платья, после чего опустилась на колени и стала искать палочку. Реддл сверкнул глазами, наблюдая за девушкой, которая неумело, но все же смогла одеться так, что он не увидел ее тела. - Ты любишь меня, - промолвил Том, глядя на реакцию девушки, она развернула к нему голову, вымученно сказала: - Да. Люблю, - она медленно попыталась подняться, - только больше не держи меня здесь. Со стороны могло бы показаться, что Энни сказала это, чтобы отмахнуться от него, но сейчас ее сердце колотилось так сильно, она так устала, слезы текли по щекам, это была сущая правда. И, кажется, Том понял это. - И ты признаешь это? - Да, черт подери! И сейчас я люблю и ненавижу одновременно, - девушка увидела, что бретелька платья порвана, молния сзади застегивается не до конца, словно замок вырвали на половину. Найдя палочку, она поднялась на ноги. - Я не насильник, Энни, если ты любишь меня, то значит ты не против телесного контакта, - холодно произнес Реддл, не обращая внимания на ее слезы. Он словно пытался оправдать себя в своих же глазах. Точно маленький ребенок, который что-то совершил, но не хочет сознаваться в этом, или же... боится признаться самому себе. - Думай, что хочешь, ты уже все сделал, что мог, можешь считать, что ты убил мою душу, - Энни, не оборачиваясь на Реддла, направилась к двери, она уже даже не пыталась скрыть слезы, которые крупными жемчужными каплями катились по ее щекам. Поняв, что дверь открыта, она вышла за пределы комнаты, оказавшись в длинном коридоре, в конце которого виднелось витражное окно. Босыми ногами она направилась по коридору, утирая слезы разорванным по шву рукавом. Девушка старалась сдерживать всхлипывания, чтобы не разрыдаться в голос. Она слышала, что Реддл звал ее, но не оборачивалась. Он совершил страшную вещь - он предавал ее, но тогда страдала малая часть души, сейчас он высосал из нее всю сущность без остатка. В ней не осталось ничего. - Остановись, прошу, - когда она была уже у витражного окна, Том догнал ее и схватил за руку. Энни даже не пыталась вырваться - девушка знала, что когда его лицо выражает такую сосредоточенность, то выпустить руку он ей не позволит. Его руки могли причинять боль и быть ласковыми - это оружие, для того чтобы ублажать женщин. Чтобы защищать и причинять боль. - Ты хочешь еще раз меня изнасиловать? Еще раз надругаться надо мной, а потом смеяться и обсуждать со своими друзьями меня? - бесцветно спросила девушка, ощущая, что слезы продолжают течь по лицу. Ее руки дрожали, Том прекрасно ощущал это. Мерлин, он никогда не видел девушку настолько надломленную. Сейчас ему казалось, что гуманнее было ее убить, чем совершить насилие над ее личностью. Он ощутил саднящую боль в груди. Прежде такого не было. Чувства вины. - Прости меня, прошу... - Том выпустил ее руки, после чего аккуратно, практически нежно взял ее лицо в свои руки, после чего прижался лбом к ее лбу, - прости. Этот момент испугал девушку гораздо больше, чем все, произошедшее перед этим. Он был как животное, голодное животное. Голод, словно голод вокруг, мужчине горестно и он зализывает свои раны. Не ее, свои - никогда он не беспокоился о ком-то кроме себя. Реддл прижал ее к себе, стараясь сделать прикосновения мягче, чем были до этого. Энни попыталась дернуться, но тут же он нежно коснулся ее пальцев, просунув между них свои. Ощутив мягкую кожу, он слабо улыбнулся. Мужчина стал целовать ее лицо, словно замаливая свои грехи. Сквозь витражное окно ударило солнце и стеклышки заблестели: женщина с черными косами возносит руки к небу.***
- Как работа? - спросил Альбус, разглядывая девушку, которая палочкой заставила чайник включиться. В кухне в квартире на углу Косого переулка пахло свежими булочками, а так же свеже-сорванными яблоками. В кухне было жарко: окна распахнуты, запах смешивается с уличным воздухом, дети чувствуют запахи и желают понять, где готовят вкусности. Мягкий летний вечер спускается на землю, накрывая город слабой пеленой. Поднос с булочками, мягкими и ароматными, с клубничным джемом и сливками стоит в центре стола. Энни пожала плечами, продолжая разливать чай по фарфоровым чашкам: - Вроде хорошо, - тихо сказала она, наконец, переведя взгляд на профессора. Тот благодарно кивнул, указывая на чай и угощения, несколько минут назад принесенные из другой комнаты - лимонные дольки и засахаренные яблоки. - Ты хочешь оставаться на этом месте? Или у тебя есть какие-то более высокие цели? - внимательно смотря на девушку, спросил Дамблдор, попивая чай. - Пока на этом. Я живу одна - не думаю, что родителям нужно отсылать деньги, мне хватает этого, - ощутив терпкий вкус чая, девушка аккуратно взяла с подноса кусочек яблока, - а что вы хотели?... Альбус догадался, что это не из-за чая девушка морщит лоб. Энни, хоть она уже не ребенок, все еще скучает по родителям. В детстве ей не дали тепла, именно поэтому она выросла такой доверчивой и чувствительной - ей хочется тепла. Хотя она тщательно это скрывает. Он тактично переводит тему. - Помнишь ту хронику, на ваш выпускной, когда ты танцевала в лиловом, и это попало в Ежедневный пророк? Так вот, кто-то в Министерстве откопал эту старую статью и несколько женщин хотят отдать тебе детей. - Вообще-вообще отдать? - девушка вопросительно посмотрела на профессора, после перевела взгляд на плиту, словно она не здесь - или что? - Обучать тому, что ты умеешь. Танцам. Энни вопросительно посмотрела на Дамблдора. И как он мог помнить все ее детские мечты. Ведь до них, кроме него никому не было дела. Она всю сознательную жизнь желала обучать детей танцу, ей хотелось танцевать все время, неважно где, главное слышать музыку и двигать бедрами. Но сейчас, когда к ней поступило это предложение, оно вызвало очень сильное отторжение. Сейчас она не хотела танцевать - за прошедший месяц она ни разу не танцевала, что было просто ненормально для девушки. Она одевала костюм, подходила к зеркалу, ее трясло, видя свое тело. С того происшествия ей казалось, что все тело покрыто грязной пленкой. Энни не была глупа и знала, что потеря девственности никак не влияет на чистоту кожи, но сильно влияет на психологическое состояние. Ей было тяжело, и сейчас она старалась скрыть боязнь своего полуобнаженного тела. Чтобы Дамблдор не мог догадаться по ее глазам о той ночи. К тому же, ей не хотелось делиться таким любимым делом еще с кем-то. Не пойми отчего обострилось чувство собственности, она даже не представляла из-за чего. Энни стала закрытой для всех, кроме самой себя: - Нет, профессор, я не хочу. Альбус улыбнулся разглядывая девушку, пытаясь заметить в ней изменения. Его тоже немало удивил этот ответ. Вроде бы, она выглядела как и обычно, только менее дерганная, спокойная. За улыбкой Альбуса Дамблдора скрывалось много чувств и мыслей. Он все время разглядывал ее лицо, вычисляя новые эмоции: - Почему? - Не хочу делиться своими сокровенными чувствами. Танец слишком дорогая для меня вещь - мои чувства, пока что, делить ее с кем-то я не готова, - сказав половину правды, вырулила девушка из надоевшей ситуации. - Но ведь это хорошие деньги, ты будешь заниматься наедине с маленькими девочками... - Я все сказала - нет. Ни за какие деньги. Пусть богатые отваливают деньги кому угодно, только не мне, профессор. Вы прекрасно знаете, как танец важен для меня. Тем более наедине - наедине танец становится откровеннее. Дамблдор понимающе кивнул, после аккуратно сжал руку девушки: - Тебя что-то беспокоит? - Гриффиндор помотала головой, после чего посмотрела прямо в его проницательные глаза: - Со мной все хорошо, - она решила идти в наступление, девушка тоже понимала Дамблдора, когда он улыбается и разглядывает тебя, значит пытается понять твои чувства. Нужно наступать и под напором твоего взгляда, он мало что узнает. - А откуда цветы? - спросил Альбус, переводя тему разговора вновь. Действительно, новая деталь в маленькой кухне - пастельная ваза с переплетением букв, в которой стоят нежно-розовые цветы: - Это совсем другая история, - сверкнув глазами произнесла Энни, и на мгновение, Дамблдор увидел в них вместо трав - цвет воды.***
Неприятное звяканье, и дверь с треском захлопнулась. Девушка чуть не подпрыгнула на месте от испуга, сильные сквозняки гуляли по квартире, свежий воздух обдавал лицо. Она заглянула в мутное стекло зрачка и нисколько не удивилась, что Дамблдор исчез так же быстро, как и появился. Как пыль сдувают одним дыханием. Энни обернулась и направилась на кухню. Небо с каждой секундой теряло яркие оттенки, смеркалось. Крики детей утихли, улицы словно наполнил вакуум, не пропускавший ни единого звука. Девушка стащила с тарелки персик, после чего накрыла посуду полотенцем. Свежий запах фруктов исчез. Подойдя к окну, девушка оперлась на раму, в глазах ее что-то вспыхнуло, но тут же искра затухла. За все прошедшее время ее не покидал страх, он словно черной грязной тенью ходил по пятам за ней, а ночью обхватывал ее горло и душил в своих тесных объятиях. От посетителей в магазине она пряталась, как крыса, которая бежит с тонущего корабля в полнейшем ужасе. Энни посмотрела на цветы, подаренные мужчиной, который пришел в их магазин. Она не хотела их принимать, долго упрямилась и отказалась поужинать с ним в одном из тихих кафе в Косом переулке. Мужчина только оставил цветы и быстро покинул в магазин. Это немало ее испугало: девушка не знала его - он был здесь впервые, Гриффиндор не помнила, когда они могли встречаться, и почему он решил пригласить ее, да еще и принес цветы. Девушка подошла к цветам и аккуратно, кончиками пальцев, дотронулась до нежных лепестков: - Надеюсь, вы будете стоять долго...Вы красивые... - Энни вздрогнула, ощутив, что ее что-то оттолкнуло от вазы. Невидимая волна сильно оттолкнула ее. Девушка обернулась, стала разглядывать все происходящее, но так и не понимала, что ее тянет в другую комнату. Под сердцем что-то давило, Энни ощутила, что начинает задыхаться. Ноги сами потянули ее в другую комнату, неприятное чувство пропало лишь когда она вошла в свою комнату. Внутри было тихо, простыни были холодными, кровать застелена - она уже несколько дней спала в гостиной. Ей становилось страшно, когда в квартире было тихо, Энни даже стала чаще включать старенький телевизор - чтобы его отстраненный шум мог хоть как-то отвлечь ее. Гриффиндор посмотрела на шкаф и протянула к нему руку: она все еще ощущала, что за ее спиной стоял кто-то. В шкафу висел один из ее костюмов, который она сшила сама, конечно же не без помощи магии. Широкий пояс с переливающими камушками золотистого оттенка янтаря. Серебристые бусины были выложены вокруг крупных камней на широком поясе, рассчитанном на широкие бедра. От пояса спускалась ткань насыщенного лилового цвета, а в задней части костюма она закручивалась, словно женские кудри. Это было более похоже на хвост рыбы, нежели на юбку костюма. Девушка, хоть и сшила его вручную, и столько времени потратила на него, но ни разу не надевала такую красоту. Теперь она боялась танцевать - Энни не понимала, почему то происшествие так отразилось на ней. Но сейчас ее сердце щемило так, словно она умрет, если не оденет костюм. Словно кто-то толкал ее со спины сюда. Женщина не помнила, чтобы кто-то мог так приказывать ее телу и душе, но без этого она задыхалась. Глаза постепенно застилала пелена, а после совсем потемнело. Она оперлась на дверцу шкафа и перевела дыхание. Как только темнота прошла, Гриффиндор протянула руки к костюму и вытащила его на свет. Аккуратно положив его на кровать, женщина медленно стянула с себя светлое домашнее платье, но как только она увидела свое полуобнаженное отражение в зеркале, отвернулась и потянулась к верхней части костюма. Одевшись полностью, девушка, шлепая по полу босым ногами, побежала в гостиную. Достав старый приемник, она улыбнулась и включила музыку, которая оказалась медленной, с отдельными ударами барабанов. На каждый удар приходился одно движение бедром или плечом. Девушка вначале стояла как вкопанная, словно ничего не помня, а спустя несколько секунд наконец смогла обрисовать полный круг бедрами. Ей казалось, что в теле вновь что-то просыпается, словно цветок внутри ее души с каждым движением расцветает. Будто вместе с нарастанием темпа музыки нарастало напряжение в каждой мышце. Энни ощущала, что сейчас ей гораздо лучше получается выводить волну животом: у нее никогда не получалось так изящно двигать бедрами и мягко ступать. Девушка вспомнила слова Ребекки, которая говорила о характере ее танца: - Ты бешеная: в тебе смешалось негодование и невероятная сила, храброго отца. Это мешает тебе быть мягкой. Но я это исправлю. Сейчас же девушка ощущала, что мягкие, медленные танцы давались ей вполне легко, почему - она не знала. Словно что-то в ней изменилось, обрело новый смысл, тело стало податливее и слаще, чем было. Девушка зажмурилась и замерла, раскинув руки в такт музыке. Сразу же после этого заиграла другая пластинка, но ей не удалось продолжить. В прихожей раздался звонок. Энни нахмурилась и направилась к двери, посчитав, что Дамблдор что-то забыл. Прошло всего несколько минут - он мог вернуться и проверить свои вещи. Она любила Дамблдора, но понимала, что тот не молодеет, и даже если волшебники живут больше людей - память им тоже иногда отказывает. Подойдя к двери, девушка повернула щеколду и раскрыла дверь: - Вы что-то забы... - ее лицо побелело, в глазах все поплыло от ужаса и неимоверного гнева. Она с треском захлопнула дверь и быстро закрыв ее, прижалась к ней спиной. Реддл не двинулся с места. Он продолжал стоять, лишь спустя несколько минут тихо сказал: - Я другого не ожидал, - после он повысил голос, - Открой, Гриффиндор. - Уходи немедленно! - взвизгнула женщина, ощущая, что в глазах защипало, а руки сжались в кулаки, - Вон! Уходи! - Открой немедленно, и не приказывай, - произнес он, подойдя к самой двери, - Я не трону тебя. - Ты говорил это же в прошлый раз! Вон отсюда! - девушка прижала сжатый кулак к щеке и вытерла слезы. Запрокинув голову, она стала глубоко дышать, ощущая странную смесь чувств. Ей хотелось убежать из квартиры и спрятаться у кого-нибудь на груди. Но в то же время, ее буйная натура брала верх - Энни хотела распахнуть дверь и хорошенько вдарить этому человеку. - Я не трону тебя! А если ты не откроешь, я сломаю дверь, - терпеливо и наигранно спокойно произнес Том, но в его глазах уже разгорались яркие алые огоньки злобы. Энни ощущала, что все тело дрожит от ужаса и гнева, она отошла от двери, после посмотрела на свое отражение. В зеркале ничего не отразилось, лишь женщина с голубыми глазами смотрела на нее через зеркальную гладь и кивала головой. Девушку передернуло от неожиданности, в голове зазвучала музыка, до боли знакомая, переливы мужских и женских голосов, вот только где она была - никто уже и не вспомнит. Разве что женщина в зеркале. Энни зажмурилась, вспоминая все, что было до той страшной ночи - все те надежды, его черты лица, а после и прекрасное тело. Его волевой подбородок, темные волосы, все свои чувства, которые похоронила, чтобы никого не любить. Но этого более не получалось. Девушка испытывала к нему что-то странное, не любовь, что-то другое - любовь к насильнику испытывать нельзя. Она не могла понять, что именно. Вновь обернувшись к зеркалу и увидев лишь свое отражение, она медленно протянула руку к замку. Отрыв дверь, она увидела, что Том спокойно стоял перед ней, глаза такие же темные, не алые, не налившиеся кровью от злобы. Он держал в руках палочку, и тут девушка поняла, что Реддл действительно вскрыл бы ее дверь. Мужчина ничего не говорил, лишь внимательно разглядывал ее лицо. - Как я вижу, тебе было не до меня, - девушка наконец придя в себя от видений поняла, что кроме костюма на ней ничего нет. Она до сих пор не понимала, что ее толкнуло открыть дверь этому человеку. Права была Ребекка - она слишком храбра для девушки. Отвернувшись от него, по-прежнему ощущая мокрые щеки, женщина указала ему на кухню, и тихо сказала: - Разувайся, поговорим, и ты уйдешь. Я переоденусь, не смей подходить к моей двери. Быстро пройдя по коридору, слыша за спиной звяканье замка, девушка вошла в свою комнату. Она беспощадно дернула ленты на лифе, стараясь как можно быстрее переодеться. Гриффиндор пыталась вытереть слезы, чтобы он не смог их увидеть: ей хотелось показать, что после той ночи ей совершенно не больно. Хотя это было достаточно глупо с ее стороны. Стянув с себя юбку и набросив на тело домашнее свободное платье, она вышла из комнаты. Девушка услышала, что на кухне закипел чайник, но решила не торопиться выйти к Реддлу. Направившись в гостевую спальню, в которой он жил несколько лет назад, девушка вытащила из-под кровати неприятную ей находку. Том тем временем взмахом палочки подогрев воду, посмотрел на тарелку, накрытую полотенцем. Персики так и лежали нетронутыми, на кухне было прибрано. Его взгляд привлекла резная ваза, со стоящими в ней цветами. Поднявшись на ноги, мужчина стал внимательно оглядывать их, ощущая по их свежему аромату, что подарены они совсем недавно. О чем он хотел поговорить с ней? Том бы никогда и не признался ей самой в этом. В том, что его мучают остатки совести за свой поступок. Что ее крики снятся ему в кошмарах, в то время, когда во время той ночи он наслаждался каждой ее слезинкой. То "звание", коим она наградила его... Реддл не смел даже думать про это, но теперь слова не давали ему покоя. Он добился от нее практически всего, мужчина даже не думал, что Энни пустит его сюда. В этот раз он еще раз убедился в ее безрассудной храбрости. Что он сейчас скажет ей? Он уже извинился, но это действительно было так смешно: "Прости, что изнасиловал тебя. Надеюсь наши отношения останутся такими же". Реддл ни с кем не делился своими переживаниями, и лишь один переживал все это в своей разодранной душе. - О чем ты думаешь? - произнес голос в дверях, и мужчина пришел в себя, - О том, что еще забрать у меня? Том поднял взгляд и посмотрел прямо в ее глаза. Энни даже не могла догадаться, что ему стыдно за свой поступок. Его глаза оставались такими же холодными и проницательными. Он поднялся на ноги и подошел к ней ближе, девушка отшатнулась: - Я же уже все сказал тебе, и ты тоже сказала. Иди сюда, - тихо, но спокойно сказал он, протянув к ней руки. Энни замотала головой и прошептала: - Не оправдывайся, ты давно хотел это сделать, Реддл. Не оправдывай это своим гневом. Ты никогда не любил, никого. И меня в том числе. Голос девушки был тихо, Том наклонялся к ее лицу ближе, чтобы услышать, что она говори ему: - Гриффиндор, прекрати, ты же сама сказала, что любишь меня. Мерлин, когда случается близость между двумя людьми которые хотят и любят друг друга в этом нет ничего плохого. - Ты сам ответил на свои слова отказом, я же сказала - если бы ты любил меня и если бы я была готова к этой близости. - Энни, тебе двадцать три года, черт тебя подери! Любая девушка и в семнадцать готова к такой связи. - Но не я, - произнесла девушка, ощущая, что к горлу подкатывают слезы. Мужчина понял, что не стоило этого говорить, и уже хотел что-то произнести, но Энни опередила его, произнося все срывающимся голосом: - Ты давно хотел этого. И когда мне было восемнадцать, - она вытащила из-за спины маленькую коробочку, которую нашла полтора года назад. Том посмотрел на коробку, и тут же подумал о том, что просчитался. В ту ночь он забыл эту коробку, теперь воспоминания начинали просыпаться в его голове, Том так быстро бежал, что забыл эту интимную вещь. - В ней фотография... - Я знаю, - отрезал мужчина и посмотрел на нее, - И не скрываю того, что я хочу тебя уже давно. Я почувствовал это давно, Гриффиндор, с того момента... - С какого же? - С того момента, как ты отказала мне впервые, - произнес он и аккуратно коснулся ее пальцев. Девушка ощущала, что они стоят очень близко, несмотря на открытое окно становилось жарко от его горячего дыхания. - Неужели тебя подогревала лишь неприступность? Всего лишь. Печально, Том. Значит, тебе более от меня ничего не нужно. Ты добился всего, единственное, что тебе остается забрать у меня так это мою жизнь. В комнате воцарилась тишина, на улице словно все замерло, на светло-фиолетовое небо вышел месяц. Он слегка качался на облаках, глядя вниз с надменностью и непониманием. - Гриффиндор, не говори так. Ты знаешь некоторые мои секреты, но никому не выдала их. Я ценю это и не стану тебя убивать. - По крайней мере сейчас не станешь, - произнесла девушка и отдала ему коробку, - Уходи. Реддл не двинулся с места, он не хотел разрывать то тепло, которое между ними образовалось. Мужчина вновь попытался коснуться ее руки: - Гриффиндор, но ведь ранее ты помогала мне. Что так изменилось в тебе за время моего отсутствия? - глаза девушки сверкнули изумрудными гранями, мужчина вспомнил свет умертвляющего заклятия, но промолчал. - Мной двигала слепая любовь. Сейчас этого нет, если ты хочешь - забирай и мою жизнь, мне она совершенно не нужна. Я поняла твое истинное лицо, все мои надежды разрушились в ту темную ночь. Когда я кричала. Знаешь, что я кричала не от боли? От дикого отчаяния. Я задыхалась. Реддл, я задыхалась из-за тебя. Наверное, это тебя забавляет. А теперь уходи. - Не уйду и не забавляет. Ты призналась даже после того, что произошло между нами, что любила меня. Хватит, Энни, я прекрасно знаю, что и сейчас ты любишь. Несмотря на то... - Что ты использовал меня как дешевую шлюху в борделе? - произнесла Гриффиндор, голос ее был тих, журчал как ручей, но он ощущал, что для него это огромная волна, которая несется к берегу с бешенной скоростью. Которая разобьется о пирс. - Не говори так. Гриффиндор, виновата в этом ты. Не стоило доводить меня до точки кипения. Твое сопротивление, приказы, танцы, которыми ты соблазняешь... - Причем тут танцы? - резко спросила девушка, глядя прямо в его глаза, он остался таким же. В глазах ничего не было, или же она просто не видела этого. - Ты думаешь можно спокойно смотреть на тебя, когда ты танцуешь? Тогда восемь лет назад, когда ты впервые танцевала в Хогвартсе. Черт бы тебя побрал, но на это невозможно смотреть равнодушно. Все то время, пока я знаю тебя, ты не давалась мне, ты защищалась в то время, когда я уже вошел в твое тело. Девушка закрыла уши руками и зажмурилась, ей просто не хотелось слышать эти слова. Ведь она тоже думала об этом. О том, что в случившемся виновата она - этот мужчина просто не совладал с собой. - То что ты, Энни, злила меня нарочно, а в конце концов ты не справилась со мной, - тихо произнес Том и аккуратно взял девушку за предплечья: - Молчи. Прошу. Я не хотела ничего этого, я любила тебя, но не была готова. Ты просто использовал и выбросил меня. Тебе более ничего не надо, - по щекам Энни вновь покатились слезы, она решила более не скрывать их, у нее не хватало сил, ноги подгибались от ужаса и осознания того, что на ней часть вины. Реддл смотрел на нее, после чего аккуратно обнял ее за талию и повел в гостиную. У нее начиналась истерика, девушка взвизгивала и кашляла от слез в горле. Усадив ее на диван, мужчина тихо сказал: - Ты сама внушила себе, что ты нужна мне лишь для того, чтобы тебя использовать, - он сам не понимал, что с ним творится. Реддл видел ее слезы во время их совместной ночи, но сейчас это было другое. Ему хотелось, чтобы женщина успокоилась. Мужчина прекрасно знал, что многие девушки пролили слезы по нему, но ни одна из них не была полезна или интересна ему. Любая бы из них выдала его секреты при первой возможности или угрозе. Он не забыл кто родители этой девушки, хоть и не понимал, как такое может быть. Всегда роль играло не только животное желание, но и неимоверный интерес. - Так и есть! Не говори ерунды, что ты любишь меня - я все равно не поверю, не трогай меня и уходи! Реддл не выпустил ее из своих рук, лишь поднял ее лицо и прошептал: - Будь ты мне не полезна или не нужна, пришел бы я сегодня? Мужчина прижал ее к своей груди, ощущая, что девушка продолжает всхлипывать. Энни положила голову на его плечо, она то всхлипывала в голос, то успокаивалась, как маленький ребенок. Малыш еще не знает, кто враг, кто друг. Реддл обхватил ее словно кольцом, оградил ее от самого себя. Несмотря на то, что чувства любви он еще не познал, мужчина видел, как девушка страдала, и как страдает сейчас. Наверное это и восхищало его в ней: женщина была безумно влюблена в него и, кажется, ответной любви от него не требовала. Энни была верной, не глупой, вполне привлекательной, и на сей момент, была ему желанна. Том посмотрел на нее еще раз и понял, что ему нужно хоть иногда показывать, что ему интересна ее персона. И тогда она станет самой верной ему женщиной. Она отрицала, причитала и кричала, но любила, и лишь слепец не мог этого заметить. - Тише, Энни, прошу успокойся. Тише... И, кажется, каждый, несмотря на этот искренний, сокровенный разговор, остался при своем мнении: что Энни, что Том. Реддл вдруг вспомнил букет цветов, и его глаза загорелись алым. * * * В светлой комнате было тихо, широкая удобная кровать, заправленная хлопковым бельем. Люси оглядывала свои покои, которые переделала ее мать. Женщина опустила руку на свой чуть увеличившийся живот и довольно улыбнулась. Окно выходило на центральную аллею сада, на каскад фонтанов. Шум воды успокаивал ее и малыша. Светлое небо и яркие летние солнечные лучи не могли не радовать девушку, которая в последнее время радовалась любой приятной мелочи. За своей спиной она услышала быстрые знакомые шаги и тут же обернулась. - Эван, - женщина протянула к нему руки и прижалась к мужу, который крепко поцеловал ее в губы и прошептал: - Как ты себя чувствуешь? - он коснулся носом ее лба и ласково улыбнулся. Люси довольно улыбнулась, но надув губки произнесла: - Почему ты так поздно? Мы с малышом очень ждали тебя. - Том хотел поговорить насчет новых владений, - быстро нашелся Розье. Девушка засмеялась и подняла голову, глядя в голубые глаза мужа: - Тогда этот мужчина будет нянчиться с нашим ребенком, ибо у тебя много дел. Мужчина засмеялся и помог жене сесть на кровать: - Твоя мать очень сильно переделала нашу спальню. Я не думал, что и мои родители приедут раньше рождения малыша. Ведь ты только на четвертом месяце. - Это действительно так. Моя мама тоже сказала, что еще рано, ибо "у меня еще не вырос живот дальше носа", - она прижалась к мужу и поцеловала его в шею, - Он лишь немного стал больше. Никто из посторонних даже не догадается об этом. Эван вдохнул запах ее волос и довольно улыбнулся, проведя рукой по ее плечу, ощущая мягкую кожу: - Я так соскучился по тебе. Без тебя становится холодно - пламя разлуки убивает меня, Люси, - девушка улыбнулась и аккуратно толкнула его на кровать. Мужчина сверкнул глазами, глядя на жену. - Что ты собираешься делать? Неужели ты так соскучилась? - Безумно, - прошептала девушка, прижавшись к его губам своими. Эван улыбнулся и обхватил девушку за талию, пальцами он стал быстро расшнуровывать ее нежно-лиловое платье. Люси же быстро стала расстегивать пуговицы на его рубашке: - Ты просто не представляешь, как я люблю тебя... - мужчина быстро подмял под себя девушку и вновь впился в ее губы глубоким чувственным поцелуем. - Не смей править надо мной, - с ухмылкой сказал он, - Я хочу быть сверху. Девушка какое-то время сопротивлялась под ним, но лишь для того, чтобы ее платье как можно быстрее оказалось в изножье кровати. В этот же момент она тихо застонала, ощутив на своем плече поцелуй, потом легкую приятную боль - и на ее теле красовалась алая метка: - И ты в очередной раз станешь моей, - с придыханием прошептал он, продолжая целовать ее шею. Девушка тем временем стала стягивать с него брюки, ощущая, что бугорок на его штанах увеличивается. - Ты до сих пор желаешь меня? - прошептала она, припав губами к его шее, - И у тебя нет никого? Эван оторвался от ласк и посмотрел на жену. В глазах проявилась не только неимоверная любовь, но и ревность: - Откуда такие мысли?! Люси, что случилось? - девушка опустила взгляд и прошептала: - Я тебя ревную. На тебя смотрят женщины, а я уже целый месяц не бываю с тобой на приемах, да и к тому же беременна. Я боюсь, что ты будешь мне изменять. Розье улыбнулся и нежно коснулся руки жены, после чего лег на кровати набок, рядом с ней: - Так вот почему ты на меня так накинулась, как изголодавшаяся кошка... - Не смей говорить так! - нахмурилась женщина и села на кровати, - Я не жду каждого... - Милая, это всего лишь сравнение. Ты ревнуешь меня, поэтому захотела доказать себе, что я лишь твой мужчина, - проницательно заметил Эван и сжал ее хрупкую ручку в своей. Девушка покраснела и перевернулась от мужа на другой бок. Розье ухмыльнулся и нежно провел рукой по ее спине: - Хочешь, чтобы сегодня я разговаривал с твоей спиной? Милая, я только твой, клянусь тебе. Мне никто не нужен, кроме тебя. Никакая другая женщина не затмит твою нежную кожу, звонкий смех, остроумие и запах твоих волос. Люси не повернулась к нему, но ощутила, что ее губы тронула приятная улыбка. Розье же, замечавший в своей жене самые мельчайшие изменения, кивнул и положил голову на ямку между ушком и плечом: - Ну же...я люблю тебя...люблю. Только тебя. Клянусь нашим малышом, что люблю тебя.
