Глава 1. Танец, с которого все началось
14 февраля 2012 г., 19:33
Протяжный гудок, из труб повалил едкий дым, заполняя собой большую часть перрона, скрывая провожающих в своем сером густом тумане. Дым плотным облаком заполонил платформу. Хогвартс-Экспресс медленно и плавно двинулся с вокзала Кинг-Кросс. Люди, оставшиеся на платформе оживленно махали вслед детям. Только в одном окне поезда один из студентов отвернулся от окна и с надменной усмешкой смотрел на своих сокурсников, буквально вылезающих из окон, чтобы проститься с родственниками.
Парень с бледным аристократичным лицом и темными волосами смотрел в окно на то, как люди машут своим детям, которые отправляются в школу. На лицах некоторых из них виднелись слезы. Это так глупо: ребенок всего лишь отправляется в школу - это не повод лить слезы. Вообще не стоит лить слезы и показывать кому-то эту свою дурную черту.
Сердце Тома Реддла разрывалось от радости. Наконец-то, он покинул этот мерзкий приют, в котором единственной музыкой были крики маггловских малолетних детей. Через несколько часов он будет в своем настоящем доме: Хогвартсе. Этот замок стал частью его и души и тем, что связывало его с его настоящим предназначением. Это место, где Том оставил частичку своего короткого, если можно так сказать, счастья. Его детство было лишено хороших воспоминаний, и лишь в этом замке он понял, кем он является. Это не было даже хорошими воспоминаниями - это было фактом того, что он особенный, он стоял выше всего, что окружало его в повседневной жизни.
Пять лет назад Реддл узнал, что он не такой, как все. Том запомнил тот день на всю жизнь. Странный человек, Альбус Дамблдор, прибыл в приют и рассказал ему о волшебном замке, о магах и о том, что он — волшебник. Когда Том попал в школу вместе с другими учениками, он понял, что выделяется даже среди других чародеев. Юноша являлся любимчиком учителей, был популярным среди противоположного пола, но самого Реддла это волновало меньше всего. Существовали вещи намного более важные, чем вся окружающая его реальность.
Еще год назад Том узнал, что он потомок Великого Салазара Слизерина — одного из основателей Хогвартса. И все лето он провел в исследованиях и поисках — Реддл пытался найти Тайную комнату, в которой было спрятано великое чудовище его предка. Юноша ждал все лето, чтобы вновь вернуться в замок и продолжить поиски.
Он зашел в купе, в котором уже сидели его друзья: Родольфус Лестрейндж, Эван Розье и Антонин Долохов. Том сам не знал, мог ли он их так называть - они не были друзьями. Это были люди, готовые выполнить все, что он пожелает, чаще всего он просто использовал их связи для добывания информации и любил находиться в их обществе, ощущая свое превосходство. Реддл не был ни к кому привязан. Закинув чемодан на верхнюю полку, юноша опустился на сидение.
— Том! — сказал Родольфус и хлопнул его по плечу, — Как провел лето?
— Как всегда отвратительно, — произнес с иронией Реддл, а на его губах скользнула едва уловимая ухмылка.
— Да ладно тебе! Я слышал, что тебя назначили старостой? — поинтересовался Розье. Том утвердительно кивнул и достал из кармана брюк значок. Эван с восхищением уставился на значок с серебряной змеей:
— Теперь ты можешь штрафовать гриффиндорцев! — усмехнулся Долохов, но юноша смерил его холодным взглядом:
— Я не собираюсь злоупотреблять своими полномочиями. Вы тоже не должны этого делать. Мы не можем показывать плохой пример, и никто не должен узнать о наших планах, - голос его был до того тихим, что напоминал шипение.
В купе повисло давящее на душу молчание, все слизеринцы, сидящие здесь, понимали, о чем говорил Том: они знали, что будут делать после школы, и кем он планирует быть в будущем.
Тишину разрядил Долохов:
— Кстати, о гриффиндорцах. Розье, ты знаешь, что в прошлом году, когда мы уже собирались уезжать, эти придурки решили проучить нас за то, что мы выиграли Кубок Квиддича? Но они, похоже, не знают, из какого конца палочки вылетают заклятия! — сказал Долохов с надменным смешком.
— Мы им рожи-то подпортили. — добавил Родольфус.
Они что-то говорили про квиддич, результаты СОВ и девушек, но Реддл делал вид, что не слушает их разговор.
Наконец до них дошло, что в жизни есть еще какие-то вещи, кроме драк и развлечений. В прошлом году, кажется, только о них и говорили, а в этом и до девушек добрались. Идиоты. Как можно думать о девушках... — подумал юноша и прикрыл глаза, погрузившись в свои мысли.
Он думал о том, что через несколько часов, можно будет сбросить маску и быть тем, кем он родился, можно использовать магию. Но все же, весь этот разговор слизеринцев вновь натолкнул его на одну интересную мысль. Хоть, девушки его не интересовали, была одна, которая была ему интересна, как интересен ученому экспонат в музее.
Том впервые увидел её на Распределении и тогда еще не понимал, что обозначает ее фамилия, но спустя какое-то количество уроков по истории магии, понял, насколько фамилия была странной. Гриффиндор. Годрик Гриффиндор был одним из Основателей Хогвартса, основателем факультета Гриффиндор, на котором и училась та девочка и именно такая фамилия была у нее. Она отнюдь не была красавицей и не очень-то хорошо училась, однако её упрямство заставляли обратить на себя внимание. За пять лет Том ни разу не общался с ней наедине — они лишь иногда пересекались на уроках, а когда он пытался подойти к ней — она куда-то исчезала.
У Реддла был всего один вопрос: кто она и почему у нее такая фамилия? Этот вопрос он задавал себе с первого курса, но спустя какое-то время юноша забыл о ней и с головой погрузился в учебу. Но в прошлом году, после того, как он узнал, что является наследником одного из основателей, эта загадка вновь стала вертеться в голове.
Тут мысли Тома прервал голос Родольфуса:
— В этом году на пиру будут выступать девушки с нашего курса. Говорят, они ставят танец.
Реддл раскрыл глаза, с интересом глядя на Лейстренджа. Это было необычно — никто раньше не танцевал на пиру по поводу начала учебного года:
— Танцевать? Это что-то новенькое. А кто именно?
— Видимо, они решили разнообразить нашу скучную жизнь, — с ухмылкой произнес Розье, — Я узнал от Люси. Танцевать будет она, Гриффиндор и еще две девушки.
Родольфус состроил гримасу, поскольку на лице Эвана появилась мечтательная улыбка, когда он произнес имя своей подружки.
— А еще в конце октября профессора организуют Осенний бал, — тихо сказал информированный Долохов и посмотрел на Тома. Мысли бешено крутились в голове Реддла, складываясь в логическую цепочку: Гриффиндор пойдет на бал вместе с ним, и он спросит у неё всё, что так мучает его сознание.
Не смей забываться, — тихо сказал Том сам себе.
В другом же вагоне, сидела девушка, уже одетая в школьную форму. Она отстранено смотрела в окно, а её зеленые глаза из-за освещения казались серыми. Каштановые кудри рассыпались по спине и плечам. Рядом сидела другая особа с длинными темными волосами и большими карими глазами. Она тоже была одета в мантию, но, в отличие от гриффиндорки, в когтевранскую:
— Люси, я не хочу туда возвращаться, — тихо сказала девушка и повернула голову.
— Не говори глупостей. Подумаешь...
— Тебе-то хорошо! Розье тебя защитит! — передразнила Энни и села напротив подруги.
— Не говори так, — тихо сказала она и серьезно посмотрела на Гриффиндор.
— А что?! Так и есть! — сказала Энни и закинула ногу на ногу.
Люси вздохнула. Она прекрасно знала, что Энни просто завидует ей. Гриффиндорка не была красавицей, за шесть лет, она ни с кем не встречалась, ни с кем не общалась. Большинство считало ее странной, Люси считала, что не была ее лучшей подругой. А Энни, в свою очередь, не была привязана к кому-то из ровесников. Единственным человеком, которому она доверяла, был Альбус Дамблдор, но с ним не поговоришь о неправильно подобранной прическе или о своем одиночестве. Когтевранка понимала и знала, что ее подруга влюбилась, но эта любовь никогда не будет взаимной:
— Ты опять заводишься? — спросила девушка и посмотрела в глаза Энни. Та слабо кивнула и прошептала:
— Прости, я не хотела.
— И опять из-за слизеринца?
Энни посмотрела на Люси: как же та любила конкретику и чувствовала ее сознание. Девушка едва кивнула головой.
Никто и не подумал, что такая особа, как Гриффиндор могла не спать ночами от единого упоминания фамилии "Реддл"... Она влюбилась в него в прошлом году. Любую его просьбу Энни была готова выполнить без лишних слов. Даже гордость и независимость, которые невозможно было скрыть, стали куда-то пропадать, когда она слышала или видела слизеринца.
День уже клонился к вечеру. Солнце опустилось за горы, а небо постепенно темнело, наливаясь чернильными пятнами. Крупные клубы дыма поднимались в это загадочное небо. Из-за свинцовых туч не было видно даже звезд. Тут все было по-новому: даже воздух казался мягким и пропитанным каким-то экстрактом. Том, Родольфус, Розье и Долохов, переодевшись в школьную форму и взяв чемоданы, вышли из вагона, где их тут же захватила куча учеников с младших курсов.
— Тьфу ты! Дети! — раздраженно сказал Родольфус, когда его чуть не сбили с ног первокурсники.
— Да ладно дети, есть вещи похлеще! Руд, посмотри... — тихо сказал Розье и указал на дверцу соседнего вагона.
Из него вышла группа девочек. Они противно хихикали и, улыбаясь, смотрели на Реддла. За ними шло несколько второкурсников, которые несли их чемоданы. По кислым лицам мальчиков было видно, что их заставили это сделать, но, наверняка, за это они получат денежное вознаграждение. Каждая слизеринка хотела завести себе такого "носильщика" и за свои же деньги унижать его. Это было одним из самых мерзких явлений на Слизерине, да и не только.
Видимо подданные нашей фурии, — подумал Том.
Он не удивился бы, если бы узнал, что они добавили в свои духи половину флакона любовного зелья, поскольку очаровать своим умом девушки вряд ли могли. Да и несло от них как от дешевых проституток, а такой запах может появиться лишь после передозировки амортенции. Из вагона, после всей кучи этих разукрашенных девиц, вышло еще две девушки. После таких ярких красок они казались серыми мышками, хотя и были очень милы, даже красивы. Девушки о чем-то тихо говорили, а одна из них привлекла внимание Розье:
— Люси! — выкрикнул он и кинулся к своей возлюбленной.
Темноволосая улыбнулась и, поставив чемодан на платформу, обняла его за шею.
— Ты будешь танцевать? — спросил Эван, нежно целуя Люси.
— О да, и Энни тоже...
Вторая девушка, быстро взяв свой чемодан, рванула к каретам, не оглядываясь ни на Люси, ни на слизеринцев. Реддл заметил убегающую фигурку и быстро пошел за ней, но вскоре понял, что торопиться не стоит. Энни, не управившись со своим тяжелым багажом, упала на ступеньки и, кажется, подвернула ногу:
— Черт! — выругалась она и попыталась самостоятельно подняться.
— А может не стоит призывать его? После такого на костре раньше сжигали, — хмыкнул юноша, подходя к ней. Гриффиндор медленно повернула к нему голову, а ее сердце бешено забилось — он наконец заговорил с ней:
— Ты что здесь делаешь? — сконфуженно спросила жертва падения.
За все пятнадцать лет своей жизни, девушка не очень-то привыкла к мужскому вниманию, от чего просто не знала, как реагировать на такое.
— Вообще-то тебя это не касается, — с ухмылкой сказал Реддл и протянул девушке руку:
— Ты прямо джентльмен, — тихо сказала Энни и с его помощью поднялась на ноги. На ее щеках появился легкий румянец.
— Стараюсь, — с ухмылкой сказал Том, с интересом оглядывая ее, словно волк, оценивающий стадо овец, ища изъян в одной из них, чтобы перегрызть ей горло. Девушка сглотнула и тихо сказала:
— Спасибо... — благодарно произнесла она и бегом направилась к каретам, выдернув свою руку.
Энни, спотыкаясь, бежала, как можно дальше от него.
Гриффиндор, сейчас наговорила бы ему всяких глупостей. Нельзя смотреть этому змею в глаза. И слава Мерлину, что уже темно и никто не видит, что ты вся покраснела.
***
Том смотрел в окно, размышляя все над теми же вопросами, которые не вылетали из его головы даже ночью. Спустя несколько минут карета с треском остановилась. Розье, Родольфус и Реддл спустились по ступенькам и вошли в вестибюль. В Большом зале Том сел на место старосты и оглядел стол Гриффиндора. Он вспомнил, что Энни должна танцевать и сразу же отвернулся от предполагаемого места девушки. Реддлу показалось, что эта девушка была несколько нервной, или действительно была такой странной, как о ней говорили. Все было как-то странно. Первокурсников не было видно - на удивление, их не повели на распределение. Альбус Дамблдор, его учитель трансфигурации, стоял в стороне, вместе с первокурсниками, которые опустились на специально приготовленную для них скамеечку. Когда все расселись, Профессор Диппет поднялся с места и громогласно произнес: — Добро пожаловать, друзья мои! Добро пожаловать домой! Перед распределением некоторые ученицы подготовили нашим первокурсникам сюрприз, — его последние слова потонули во мраке. В зале послышался ропот. Серебристый свет упал на помост — на нем стояло пять девушек. Четыре из них были одеты в цвета Хогвартса, а пятая в белоснежном платье. Том сразу узнал в ней Энни, еще он узнал девушку Розье, облаченную в синее одеяние. Заиграла быстрая музыка, и девушки закружились в танце. Они двигались абсолютно синхронно. Реддл не понимал, как можно добиться такой синхронности и слаженности. Лишь упорные тренировки — все, что приходило ему на ум. Фигуры носились по помосту так быстро, что их развевающиеся платья были похожи на языки пламени, только пламя это играло цветами факультетов. Музыка постепенно затихала. Первый танец закончился, и танцовщицы, поклонившись, покинули площадку. На помосте осталась лишь Энни. Реддл внимательно смотрел на нее — в этом платье абсолютно не было видно ее фигуру. Неожиданно заиграла медленная музыка. Тело девушки стало извиваться, как змея, казалось, что у Энни нет ни костей, ни скелета. Том смотрел на нее, не отрываясь, он не мог отрицать, что Гриффиндор очень хорошо танцует. Движения были плавными, размеренными и мягкими, как волны, накатывающиеся на берег ранним утром. Он и опомниться не успел, как музыка стала стихать - танец закончился очень резко. Девушка застыла на месте, обратив руки к потолку, за которым крылось ночное небо. Глаза были закрыты, а серебристый свет, похожий на лунный, падал на ее умиротворенное лицо. Зал взорвался аплодисментами. Энни поклонилась и прямо в платье спустилась за свой стол, после чего и начался пир. — Том, — Розье указал на три места левее, — опять фурия разбушевалась. На них сидела кучка девочек слизеринок во главе с Ралией Бинсер. Как раз эта девушку и называли "фурией". Ралия была полненькая, с большими черными глазами и темными короткими волосами. Она была авторитетом среди девушек в Слизерине. Поскольку ее семья была из древнего рода и имела несколько счетов в Гринготтсе, она считала себя истинной аристократкой. Бинсер слыла сплетницей, узнававшей первой все новости. Том прислушался: — Я же говорила, что она странная. Невротичка, на которую не следует обращать внимания. У нее даже танец слишком резкий, руки дергаются как в эпилептическом припадке, — голос Ралии звучал холодно и равнодушно, хотя Реддл прекрасно понимал, что за этими словами кроется самая банальная человеческая зависть, поскольку эта девушка вряд ли смогла станцевать так же, как и Энни. Ралия была безумно влюблена в него. Но на такую фурию он не мог обратить ни малейшего внимания. Энни же в это время сидела одна и грустно смотрела в свою тарелку, понять такое состояние Том не мог. У Гриффиндор хоть что-то получается нормально, — с презрением подумал Реддл, — А у этой вообще ничего не получается, только языком чесать может. Началось распределение. Несколько учеников отправились к столу Гриффиндора и Когтеврана, двое учеников присоединились к Слизерину, и шестеро человек присоединились к столу Пуффиндуя. Реддл посмотрел вокруг себя и невольно улыбнулся. Он вернулся. Теперь у него есть время, чтобы найти Тайную комнату, а еще у него есть значок старосты, который даст ему определенные обязанности и попущения. Слизнорт сказал, что его персональная комната будет закончена через несколько месяцев. В половине школы шел ремонт, но следов строительной пыли и прочего не наблюдалось. Пир же в это время закончился. Директор вновь поднялся на ноги: — Мои дорогие ученики. Я хочу поздравить вас с началом учебного года. У меня есть для вас сюрприз. В октябре, двадцать первого числа, состоится Осенний бал. Долохов хмыкнул и посмотрел на Ралию. В зале послышались перешептывания, некоторые девушки стали мерзко хихикать. Профессор кашлянул, и вновь все стихло: — Все ученики с третьего по седьмой курс имеют право посетить бал. А теперь уже поздно, и я советую вам ложиться спать. Режим ведь никто не отменял. Гриффиндор поднялась с места и быстрым шагом направилась к дверям, ни на кого не оборачиваясь. Девушка чувствовала, что платье для выступления сильно сдавливало ее грудь, затрудняя дыхание. — Ты куда собралась бегом в платье? Ты так его испортишь, — Гриффиндор вновь повернулась, ощущая, что в груди все сжимается не из-за тесного платья. Реддл вышел за ней и ухмыляясь смотрел на нее. Нет, он что, преследует ее сегодня? — Тебе какое дело? — раздраженно сказала Энни и посмотрела на слизеринца: — Пойдешь со мной на бал? — спросил Реддл, глядя на нее.Он говорил спокойно, без всякой застенчивости: — Э... — гриффиндорка внимательно смотрела на него. Она так хотела закричать "да", но здравомыслие, сидевшее внутри нее, и пожиравшее ее душу, тихо подначивала: "Не соглашайся сразу." — Я... подумаю, — замялась Энни, голос ее дрожал. Она рванула бегом по лестнице, путаясь в подоле белоснежного платья. Девушка чувствовала, что ноги подгибаются — она понимала, что слизеринский змей смотрит на нее. Гриффиндор бы даже не удивилась, если бы он ухмылялся. Забежав за угол, она стала шептать, как в лихорадке: — Да! — девушка взвизгнула, а на ее губах появилась счастливая, даже скорее улыбка сумасшедшего. Реддл же, усмехнувшись, направился в подземелья к гостиной Слизерина. Его забавляло то, что она так неумело, в отличие от него, скрывала свои эмоции: "Как я понимаю, неуверенное "Я подумаю" означало "Да".***
Прошло две недели с того злополучного начала учебного года. Уроки начались с того, что все преподаватели стали читать лекции о том, что результаты СОВ — показатель того, как вы учились эти пять лет, и какую профессию вы собираетесь выбрать. Это укажет ваш дальнейший жизненный путь. Усложнение программы почувствовалось в первые дни, несмотря на это Реддл практически не напрягался, его волновали другие вопросы, да и с успеваемостью у него всегда было превосходно. Парень все схватывал очень легко, почему это так ему давалось — никто не знает. Его способности оставались загадкой. Родольфусу же повезло меньше, чем Тому. Он уже успел расстаться со своей новой пассией из-за того, что уделял ей меньше времени, чем своим друзьям. Лестрейндж чувствовал ужасную подавленность и разочарование в плане постельной жизни. В действительности, Том и прочие собирались в гостиной каждый вечер и обсуждали местонахождение Тайной комнаты. Они перерыли всю библиотеку. Ничего утешающего найти не удалось. Гриффиндор видел на уроках исключительно мало, они пересекались только на трансфигурации и зельеварении. Да и его не волновало, где она, что с ней происходит, больна она или нет. Самое главное — девушка должна пойти на бал и быть готовой рассказать ему все, о чем он ее попросит. Энни расскажет. Реддл понимал по глазам, что она влюбилась в него по уши. Парень прекрасно чувствовал людей. Приближался Осенний Бал. Все девушки в Хогвартсе, думали только о предстоящем торжестве, дорогих платьях и достойных партнерах. Тому было глубоко на это наплевать, он получил около пятнадцати приглашений на бал, причем девушки сами подходили к нему, подавляя свою гордость, и убегали, как побитые собачонки, слыша его отказ. Юноша не думал о чувствах этих девушек. Они не могли заинтересовать его и удовлетворить его запросы. Идти с глупой девушкой ему не хотелось, он привык торговаться за хороший продукт. К тому же, товар идет прямо к нему в руки. — А Гриффиндор согласилась? — спросил как-то Родольфус. Они сидели в Большом зале, ясное осеннее небо возвышалось над учениками, заставляя первокурсников запрокидывать голову. Глаза у Лейстренджа были не заинтересованные — несколько дней он искал девку, которую можно было отыметь, успехов пока что не было. Том пожал плечами: — Не захочет, заставим, — с ухмылкой произнес он, но прекрасно понимал, что отрицательного ответа не получит. Спустя несколько минут он увидел, что в Большой зал вошла Энни, неся в руках огромную стопку книг по истории. Она направлялась к столу слизеринцев, вместе с Люси. Люси не шла в сравнение по красоте с его "избранницей". Подойдя к столу, гриффиндорка, под улюлюканье слизеринок, наклонилась к Реддлу и тихо произнесла только: — Да, — Реддл чувствовал, что голос Энни дрожит. Дыхание у нее мягкое и теплое. Ухмыльнувшись, он кивнул и посмотрел на Родольфуса: — Я же говорил. Она не сможет отказаться, — Энни услышала его слова и нервно сглотнула. Она понимала, что не может устоять перед Реддлом, перед той странной силой, и что вся ее гордость улетучивается в одно мгновение. Девушка направилась к своему столу и села подальше от дверей в Зал. За этой сценой наблюдала пара пронзительных голубых глаз, скрытых очками-половинками. Спустя несколько уроков, улюлюканий в гостиной и выполненного домашнего задания, Том лежал в своей кровати и не мог заснуть. Сегодня они стали свидетелями отвратительной сцены. Но из этой ситуации он вынес много полезного и нового. Вечером в вестибюле, Ралия стала поливать грязью Энни, ругательства так и сыпались из ее рта. Она говорила, что Гриффиндор мелкая завистница, последняя шалава и полоумная идиотка. Гриффиндор вначале пыталась совладать со своим гневом, а после же не вытерпела, и в противницу полетело около десятка проклятий. Только не изо рта, а с конца волшебной палочки. Она работала не языком, а быстро действовала. В ее руках палочка вертелась, выпуская сразу же по два-три проклятия. Слизеринка получила по заслугам: все лицо покрылось уродливыми гнойниками, волосы превратились в зеленую тину. Хотя Энни "повезло" меньше. Именно в этот момент в вестибюле появилась профессор Вилкост и отвела ее прямо к директору. Девушка была наказана, а Ралия, которая начала этот конфликт была отправлена в больничное крыло. — Ты не спишь? — послышался тихий голос Розье, спавшего совсем рядом. — Нет, — тихо ответил Реддл и лег на спину, — не могу заснуть. Мне интересно, когда она научилась так сражаться. — Люси сказала, что она плакала. Ее хотели лишить похода на бал. — Ага. Пусть только попробуют, — холодно произнес Реддл, — она моя партнерша. — А почему ты решил пригласить ее? Она же не красавица, — поинтересовался Родольфус, который, кажется тоже не спал и думал о своей печальной личной жизни. — Ты подумал, что она мне понравилась? - с ухмылкой ответил Реддл, приподнявшись на предплечьях и глядя в темноту. — Тогда почему же Гриффиндор тебя заинтересовала? - узнавал Розье. — Странная фамилия, непонятные способности. — Ты ее используешь? - спросил Родольфус. Реддл, не знал, что ответить на этот вопрос. Сейчас в мысли приходил лишь положительный ответ: — Посмотрим... Наступил день бала. Тусклые лучи осеннего солнца уже не согревали английскую землю. Грязные тени на камнях у озера казались черными размазанными кляксами, словно разлили чернильницу. Том открыл глаза и сонно огляделся, вокруг в спальне было тихо и пусто, сегодня выходной и, наверняка, все отправились гулять. Поднявшись с кровати, оглядев себя в зеркале, парень быстро оделся. Реддл спустился вниз, медленно перебирая ногами, придумывая, чему предстоит посвятить этот свободный от учебы день. Задумавшись, парень в проходе между девичьими комнатами и общим коридором налетел на Ралию. Она была одета в платье с розовыми рюшами, несмотря на это волосы были ужасно спутаны, словно их не расчесывали месяц или два. Она напомнила ему старую и безвкусную куклу, одетую в новое, но так неподходящее ей платье: — Том... — Отойди, — тихо пробормотал Реддл и, обойдя ее, прошел через гостиную широкими шагами: — Джентльмен так не обращается с девушкой! — вскрикнула рассерженная слизеринка, топнув ногой. Том медленно развернулся к ней и произнес, с некоторым раздражением: — А что я должен был тебе сказать? — Реддл совершенно не хотел тратить на нее свое драгоценное время, но он так же не хотел, чтобы его статус воспитанного и прекрасно-образованного парня упал из-за какой-то обиженной девушки. — Ты должен был хотя бы поздороваться и сделать комплимент, - хмыкнула Ралия, — у Гриффиндор такого платья нет. Вот в чем твоя проблема Ралия. Ты низкая и слабая, завистливая и трусливая. Умеешь лишь оскорблять людей за их спиной, унижать тем, что у тебя есть деньги, роскошная одежда и дорогие украшения. И в этом твоя главная слабость В этом твое скрытое уродство. — Может и нет, мне все равно в каком платье будет девушка, если она хорошо танцует. А теперь до свидания. У меня есть дела поважнее, — кратко проговорил он и покинул гостиную, оставив Ралию в недоумении и молчаливой злобе. Том направился к одному из самых тихих и излюбленных им мест в замке. К черному озеру, поверхность которого искрилась радужными огнями, дул легкий ветер, играя с золотистой резной листвой кленов, но пока было достаточно тепло, что неестественно для октября. Когда Реддл оставался один, ему в голову вновь стали лезть мысли о Тайной комнате. Весь сентябрь и октябрь он думал лишь о ней. Местонахождение до сих пор не было известно. Комиссия Министерства была в Хогвартсе четырежды, но ничего не обнаружили. Возможно, потому что лишь наследник может найти ее. Именно это более всего удручало парня - ему до сих пор не получилось раскопать укрытие Салазара. Около озера, на небольшом разложенном на земле алом коврике, сидела небольшая группка детей. Второкурсницы, даже не думали о бале - слишком малы и чисты были их помыслы, им пока что были интересны совершенно иные вещи. Среди них, к удивлению Реддла, сидела Гриффиндор и медленно, едва касаясь страниц, перелистывала. Она не готовилась к балу, как это делали слизеринки с самого начала дня. Одета она была в теплое, шерстяное платье с аляпистыми пятнами. Темная гриффиндорская мантия скрывала ноги, а волосы мягкими волнами спадали ей на плечи. Том, подойдя к ней со спины, опустился рядом с младшими: — Гриффиндор, а ты не причесывалась? — спросил он, ухмыльнувшись. Девушка вздрогнула, глаза ее расширились, и она повернула голову. — А, это ты... — растерянно сказала она, словно поучая саму себя, а после покраснела до ушей. — Что это ты делаешь? - поинтересовался Реддл, равнодушно глядя на детей, которые с некоторым непониманием смотрели на них. — Они попросили прочитать историю Хогвартса, более подробное описание, а не в рамках школьной программы, — спокойно произнесла она, указывая на старую книгу. Хотя ее тон нельзя было сказать спокойным — она то и дело срывалась на более громкие нотки. Реддл вскинул бровь: — А они, что сами не умеют читать? — девушка бросила на него укоризненный взгляд: — Прекрати! Если тебя просит младший, ты откажешь?! — Реддл заметил в ее глазах огонек. Как это объяснить он просто не представлял. Глаза горели так, будто вокруг стоит тысяча свечей и каждая из них отражается в расширяющимся зрачке. Том опустился на траву рядом с Энни. — Школу Хогвартс создали четыре великих мага в X веке нашей эры. Годрик Гриффиндор, Пенелопа Пуффендуй, Кандида Когтевран и Салазар Слизерин, именно их именами называются четыре факультета школы. Они создали школу за двести восемьдесят три дня. Когда же строительство было закончено, Кандида велела разослать сов по всей Магической Британии с предложением учиться в волшебной школе. Благодаря этой женщине волшебники стали использовать магическую почту и посылать именно сов, а не каких либо птиц. Несмотря на то, что символом Когтеврана является орел, но одной из самых любимых птиц этой женщины была именно мудрая сова.... Том слушал ее рассказ и лихорадочно соображал. Его удивило то, что книга, которую девушка держала в руках была не библиотечная, а ее личная. Она была очень потрепанна, с золотым переплетом и яркими картинами лица героев выражали эмоции настолько явно, что казались карикатурными. Когда девушка прочитала главу до конца, девочки стали играть в плюй-камни, оставляя гриффиндорку наедине со своим тихим компаньоном. — Энни, я давно хотел у тебя спросить, — девушка почувствовала, что к ее щекам приливает румянец. Он никогда не называл ее по имени, было как-то слишком неформально и близко: — Так спрашивай... — проговорила гриффиндорка и откинула волосы на спину, ощущая, что непослушные пряди падают на лоб. — Кто твои родители? — Том хмыкнул, когда она отодвинулась от него, смяв алое покрывало под собой. — Зачем тебе это? — спросила Энни и сложила ноги по-турецки. В глазах читалось некоторое недоразумение и детское непонимание. — Просто надо! — отрезал Реддл и схватил ее запястье. Не хватало еще лишних вопросов. Девушка посмотрела в его глаза: — Ты чего такой нервный?! — вскрикнула Гриффиндор и попыталась вырвать свою руку, выворачивая свое запястье. — Я буду спокойным, если ты скажешь кто, — спокойно сказал Реддл, смотря прямо в ее глаза. — Зачем тебе? — Просто скажи мне. Это трудно? Неужели тебе хочется спорить? — Реддл вглядывался в ее лицо, пытаясь понять, что она чувствует и какие эмоции испытывает. — А ты как думаешь? — тихо спросила девушка, наконец вырвав руку. — Ты потомок Годрика? — предположил Реддл, но осознавая, что догадка должна подтвердиться. Девушка хмыкнула, в ее голосе послышалась насмешка: — Ты умный, ты не угадаешь лишь одно: кем я ему прихожусь... — И кем же? — сердце Реддла бешено забилось, пытаясь узнать правду и новую информацию. — Я его дочь, — тихо сказала Энни, — его и Пенелопы. — Пуффендуй?! — Том удивленно смотрел на девушку. Энни кивнула и поднялась на ноги: — Да, — девушка сглотнула и посмотрела на Черное озеро. Реддл внимательно смотрел на девушку, не понимая, врет она или нет. В истории Хогвартса было сказано, что у Пенелопы и Годрика была связь, но о том, что у них были дети и то, что они вступили в брак, нигде не было написано. По крайней мере, в тех источниках, в которых он искал. — Ты мне глупостей не говори. Не ври мне. Мне никто не смеет врать. Ты не можешь быть его родной дочерью. Они жили практически тысячу лет назад, ты хочешь сказать, что тебе тысяча лет?! - голос Реддл стал переходить на недовольное и разочарованное шипение. Девушка посмотрела на него и сняла с шеи медальон. — Не хочешь — не верь, — Энни отдала ему украшение, — открой. Там портреты родителей. Реддл непонимающе смотрел на девушку. Он аккуратно открыл золотой медальон и внимательно стал разглядывать черно-белые портреты. В одной створке украшения было фото женщины со светло-русыми волосами, и мужчины, лет тридцати, с яркими, бойкими глазами и темными волосами. В другой створке медальона был портрет маленького ребенка с выпуклыми большими глазами, как и мужчины. Реддл внимательно смотрел на Годрика и портрет маленькой девочки. Глаза были точно такие же, да и цвет волос темный. — Гриффиндор, внешнее сходство не говорит о том, что они твои родители, — сказал равнодушно Реддл, хотя он понимал, что между ними большое сходство, — может, твои родители наврали о своем происхождении, а ты веришь в эти сказки. — Я же сказала, что можешь не верить! — вспылила девушка и зло посмотрела на него. Глаза выкатились из орбит и наполнились дикой ненавистью. — Успокойся. Ладно, допустим, я поверю тебе. Тогда как ты объяснишь, то, что ты живешь сейчас, а не тысячу лет назад? — Я... Я не знаю... — девушка, уверенная в своей правоте до этого вопроса, вдруг прекратила сверлить его злым взглядом: — В каком смысле? Ты что, родителей не помнишь? — Реддл хмыкнул, поняв, что выигрывает в этом споре. Девушка замотала головой: — Я помню все! И маму и папу! Но в пять лет они сказали, что я должна учиться и отправили сюда к профессору Дамблдору. И все поддержали это решение, и крестные тоже, — Реддл рассмеялся: — Врунья! У тебя еще и крестные есть! — его глаза недобро сверкнули, — Ты врешь. Просто не говоришь, кто твои родители!!! Девушка вплотную подошла к нему и тихо сказала: — Прекрати так разговаривать со мной, — девушка чувствовала, что в ее груди что-то болезненно сжимается. Она действительно не лгала юноше, но она не помнила некоторых периодов детства. — А я повторяю тебе еще раз. Если бы ты была их дочерью, то тебе было более тысячи лет! Ты понимаешь какая это не состыковка голых фактов! — вскипел Реддл. — Я родилась в 1926 году, весной! И... — девушка не договорила, Реддл перебил ее: — Значит, твои родители сейчас живы и наплевали на тебя, сдав на руки Дамблдору как ненужную вещь! — Реддл тяжело дышал. Том крепко сжал ее запястье, не выпуская ее, даже на миллиметр от себя. Он никогда не терял своего спокойствия, но сейчас с ним творилось что-то другое. Его трясло от того, что она стоит и несет чушь, притом честно глядя ему в глаза. Девушка посмотрела на него и рванулась из его хватки. Слизеринец задел самое больное место. Энни практически ничего не помнила про своих родителей. Ее действительно отдали на руки как ненужную вещь: — Рыпаться прекра... — тут Реддл резко выпустил девушку. Энни не удержалась на ногах и, пошатнувшись на одно мгновение, рухнула на траву. В его голове мелькнула безумная мысль. А если ее родители бессмертны? Что если Основатели до сих пор живы? Нет, мысль конечно безумная, но как по-другому объяснить то, что она помнит свой год рождения и с полной уверенностью говорит о том, что ее родители Основатели. А ведь их было четыре, и Салазар Слизерин - его предок, тоже относится к ним. А вдруг его теория подтвердится, и Салазар тоже жив, как и ее родители. Тем более ему не давал покоя тот факт, что в "Истории Хогвартса" действительно было написано о связи Пенелопы и Годрика. И еще один немало важный факт... Вряд ли влюбленная в него по уши девушка будет врать ему же. — Ладно. Вставай, — сказал Реддл и подал ей руку. Девушка встала сама, отвергнув его помощь, и взяла медальон, валявшийся в траве. — Ты сделал мне больно, — тихо ответила она, в голосе было полное умиротворение, скрыто за разочарованием. Том недовольно скривился: — Прекрати говорить глупости. От правды не бывает больно. — Если ты бесчувственная свинья, то нет, — гриффиндорка беззвучно всхлипнула и отвернулась от него: — Лучше сказать правду и пережить, чем солгать. Так что надо спокойнее относиться к этому,— Реддл понял, что ее задели слова насчет Дамблдора, — но на первый раз я извинюсь. Прости, что сказал тебе правду,— Гриффиндор почувствовала в его голосе насмешку, но все же выдавила: — Ладно, забудем, — Реддл развернул ее к себе: — А теперь иди и готовься к балу.***
Часы пробили шесть, звон колокола эхом отразился от высоких стен. Двери в Большой зал были распахнуты, открывая взору пышные апартаменты, столы сдвинули к стенам и завесили гобеленами. Не только полотнами, но ярко-желтыми цветами украсили колонны. Маленькие столики с едой стояли вместо дубовых столов факультетов. Он стоял в вестибюле. Слизеринец был одет в парадную мантию черного цвета, а галстук был аккуратно затянут у самого горла. Костюм подчеркивал его аристократичную бледность и осанку. Том чувствовал, что напряжение вокруг него нарастало и эту волну запускали обладательницы слабого пола. Девочки из компании Ралии стояли в стороне и шептались, а спустя минут пять из соседнего подземелья вышла сама Ралия в своем ужасном платье с рюшами, которое он видел утром. Она направлялась в Большой зал с Элвисом Дайли. Это был стройный юноша со светлыми волосами и веснушками на носу. У него был слегка курносый нос, а в другом он был весьма симпатичен. Слизеринец был влюблен в Ралию, а вот она в него — нет. Девушка держала его при себе для того, чтобы он исполнял все ее поручения и все ее желания. Карманный раб, как его называли за глаза. Именно этот пример стал для Том еще одним подтверждением, что любовь это слабость. Элвис любил ее, юноша был готов сделать все ради того, чтобы Ралия полюбила его так же, как он любил ее. Реддл усмехнулся, глядя на эту пару, как вдруг почувствовал на своем плече чью-то теплую руку: — Том... — голос дрожал, Реддл сразу же его узнал. — Не называй меня по имени, Гриффиндор, — он развернулся к ней лицом и перехватил ее запястье, кажется, такой жест смутил девушку. Синее платье очень шло ей, оно спадало до пола, рисуя на плитах полукруг. Волосы были уложены причудливыми волнами и спускались на лопатки, она их отстригла летом. Зеленые глаза сверкали из-под опущенных, коротких, но темных ресниц. Она казалась стройнее, чем была на самом деле, ее талию стягивал корсет. — Хорошо выглядишь, — довольно заметил Реддл, и это не было притворством или лестью. Он действительно был поражен тем, насколько Энни сейчас красива. Образ красивой аристократичной девушки шел ей гораздо больше, чем образ взбалмошной сумасшедшей гриффиндорки, хотя чувствовалось, что она очень неуверенно шагает по полу в туфлях. Он аккуратно взял ее за руку и провел в Большой зал. Вскоре, Том увидел Розье и Люси. Девушка была и красивее, и увереннее, чем Гриффиндор, ведь она привыкла бывать на балах, каждый месяц в ее доме звучали звуки менуэтов и вальсов. Профессор Диппет поднялся с места и произнес, оглядывая прибывших: — Мы собрались здесь, чтобы развеяться. Бал будет длится до полуночи, а пока отдыхайте! Музыку! — заиграл вальс. Том вывел Энни в центр зала и закружил в танце. Когда они начали танцевать, вся ее неуверенность пропала, девушка прекрасно двигалась. Он усмехнулся и, едва слышно, произнес: — Гриффиндор, я хотел поговорить. — О чем? — с непониманием поинтересовалась девушка и посмотрела в его глаза: — О том, что произошло утром, — серьезно сказал Реддл и сильнее притянул ее к себе за талию. Они выбыли из общего круга танцующих и оказались рядом с одним из высоких окон: — Том, ты что делаешь?! — спросила девушка, чувствуя, что он прижал ее к своей груди. Гриффиндор чувствовала, что ее щеки краснеют, ей были приятны его прикосновения: — Не кричи, — тихо сказал Реддл и посмотрел на ее лицо, — Энни, ты же хочешь, чтобы я поверил в байки о твоих родителях? Реддл усмехнулся, смотря в ее глаза — такая доверчивость и детская наивность играли серо-зеленых глазах этой девушки. — Да, хочу, потому что это правда! — настойчиво и с упрямством в голосе проговорила Энни. Она смотрела в его глаза и понимала, что ее разум затуманивается. В глазах Реддла постепенно разгорались ярко-красные огоньки. — Ты знаешь что-нибудь про Тайную комнату? — он возлагал на эту девушку все свои надежды. Парень понял, после утреннего разговора, что она, возможно, владеет какой-то информацией, и возможность эта очень велика. — Я знаю, что Салазар Слизерин сделал ее... — Мерлин, ты идиотка? Я это тоже знаю! Ты знаешь, где она... — Ты чего так со мной разговариваешь? — девушка перебила его, глаза Реддла зло сверкнули. Он понял свою ошибку, но останавливаться на этом не решил: Ты еще смеешь перебивать меня?! Я спрашиваю тебя! Ты должна знать, где она! Прочие Основатели Хогвартса тоже знали про комнату, просто открыть ее не могли! Если они твои родители, то ты должна знать! Скажи мне! - он тяжело дышал, его глаза налились кровью: — Как ты со мной разговариваешь?! — спросила девушка, как будто не слышав его вопроса. — Так, как надо разговаривать с тобой! Скажи мне. Если ты знаешь, где она, то я поверю твоим байкам про своих родителей, — Реддл сам не заметил, как перешел на змеиный язык. Девушка распахнула глаза и посмотрела на него: — Ты... Ты шипишь! Ты разговариваешь на парлселтанге? — Реддл понял, что она не разобрала его шипения, попытался успокоиться и повторил: — Гриффиндор, ты знаешь где Тайная комната. Проведи меня... — черт, эта ошибка может ему стоить очень дорого. Если эта девка не будет держать язык за зубами, то полшколы узнает о его способностях. А это причисляют к Темным искусствам. Впрочем, Гриффиндор не была похожа на болтунью. — Так ты Наследник Слизерина? Так вот почему ты ее ищешь! — вновь перебив его, спросила гриффиндорка. — Ты прекратишь задавать ненужные вопросы и ответишь на мои наконец?! — просчет был с его стороны. И он еще долго будет терзаться, из-за неопределенности ситуации, — так ты скажешь мне?! Он больно сжал запястье и заглянул в ее глаза, реакция последовала мгновенно. Энни попыталась вывернуться из цепкой хватки: — Отпусти меня! Ты неадекватный! — Да ладно?! А я не знал. То есть ты не знаешь, раз так увиливаешь от ответа! — Реддл еще сильнее сдавил ее руку. Он смотрел в зеленые глаза, и ненависть и злоба быстро затуманивали его разум. Пока, его эмоции не поддавались объяснению. — Энни... — послышался звонкий голос, и девушка обернулась. Люси стояла вместе с Розье за их спинами и обнимала его за пояс. — Что случилось? - спросил Розье и посмотрел на Тома. Реддл выпустил руку гриффиндорки и прошептал: — Ничего. Она немножко переживает и волнуется, — Энни уже хотела что-то возразить, но Реддл сильно толкнул ее локтем и натянуто улыбнулся. Девушка замолчала и зло посмотрела на него. Она не понимала, что с ней происходит. Когда она была наедине со своими мыслями, то представляла, как Реддл сжимал ее в удушающих объятиях, заставляя подчиняться, но когда это происходило в реальности, то ей хотелось как можно сильнее ударить его. — Розье, нам надо поговорить, сейчас же, — сказал Реддл и, выпустив Энни, повернулся к Люси и кивнул, — Андерсон, а вы пока поболтайте. Энни посмотрела вслед Реддлу и показала ему язык: — Энни, прекрати. Это не положено по этикету, — Люси села за ближайший столик и пригласила гриффиндорку сесть рядом. Энни опустилась на стул и посмотрела на Люси: — Вы давно уже стояли там? — спросила Энни, разглядывая толпу танцующих пар. — Нет. Розье и я не собираемся подслушивать. Но кажется Том был такой злой... — Не кажется, а был злой, — вскипела Гриффиндор, посмотрев на свое запястье. Следы от длинных пальцем Тома становились красными, и слегка кололись, как от прикосновения к шерстяной ткани. - Ты вскипела, — холодно отрезала Люси и посмотрела на нее. — В каком смысле? — Ты — девушка. Ты должна слушаться мужчину и быть женственной, слабой и холодной. Не давать волю своим эмоциям,— Андерсен серьезно смотрела на гриффиндорку. — Я не собираюсь подчиняться тому, кто мне даже не парень, и который только кричит на меня. — Если ты будешь себя так вести, то вы не будете вместе. Ты должна радоваться, что получила приглашение от него. — Андерсен, ты идиотка! — зло кинула гриффиндорка и бегом рванула к выходу из зала, сталкиваясь с танцующими парами. — Не сдержана. Пока не научишься контролировать себя, ничего не добьешься, — тихо сказала Люси, наливая себе апельсинового сока. А тем временем на другом конце зала сидел Родольфус, Розье и Том. — Я не выдержал. Она поняла, что я Наследник, — Том внимательно смотрел на Родольфуса. Тот был специалистом в общении с девушками: — Она не скажет, Том. Я уверен в этом, — серьезно сказал Лейстрендж и посмотрел на танцующие пары. — С чего ты так уверен? Она так взорвалась сейчас, я и Люси слышали. Гриффиндор — неуравновешенна, — заключил Розье. Реддл же сидел и разглядывал потолок. Он любил разглядывать легкие облака и темнеющее небо, но на самом деле постепенно погружался в свои мысли. Яркая луна заплыла за темные тучи, прочих звезд не было видно. Лишь полярная звезда сияла ярко, чем и привлекла внимание Тома. Парень внимательно смотрел на нее, пытаясь прочитать какой-то знак судьбы. Гриффиндор была единственной надеждой на то, чтобы найти комнату как можно скорее. Если бы эта упрямица знала, где она, он бы поверил в ее байки, кажущиеся нереальными. Его надежда на знания девушки выскользнула из пальцев и оказалась ложной. В этот момент звезда на небе исчезла. — Прекрасно, — тихо сказал Реддл и встал со стула, — я спать. У меня уже голова раскалывается от громкой музыки. — А Гриффиндор? — К черту ее, — отрезал слизеринец тоном, не терпящим возражений, после чего направился к выходу из Большого зала. Реддл покинул зал и направился в подземелья. Мрачные тени скользили за ним, но совершенно не пугая, скорее наоборот, лишь его тень могла кого-то напугать. В этот момент он увидел, что дверь в один класс открыта и из-под нее исходил золотистый свет, как будто по полу растеклось плавленый драгоценный металл. Руки парня стали трястись. Он не знал, что это за свет, его зависимость найти Тайную комнату завладела его разумом окончательно, придавая любым мелочам символизм. Хотя, если бы не эта мания, Том вряд ли бы отправился в какой-то класс, всего лишь из-за золотистого света. Но не сейчас. Слизеринец быстрым шагом направился к классу. Зайдя в него, он сильно ударил кулаком по старой парте, от неимоверной досады. Надежда вновь ускользнула в темноту, даже не дав возможность, ухватить ее за хвост. Посреди класса стояло зеркало в драгоценной оправе. Свет луны заставлял металл переливаться. Том быстро приблизился к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Он стоял такой же бледный, красивый в новом костюме. Но в этот момент в отражении появилась комната. Не та комната, в которой парень стоял сейчас, а другая, со змеями и странным зеленым свечением. Реддл стоял посреди этой комнаты в чёрной мантии, а его глаза были закрыты: — Да, — сорвалась с губ Реддла, и юноша сделал шаг навстречу зеркалу. Он чувствовал, что отражение это то, чего он желает столь пламенно. В этот момент его глаза в отражении открылись, и Том отпрянул от зеркала. Его глаза, которые в жизни были тёмными, как горячий шоколад на дне чашки, в зеркале имели ярко-зелёный цвет. Точно пламя ада плясало в его глазах. Наследник чувствовал, что его руки стали потеть, но вновь посмотрел в зеркало и тихо сказал: — Сумасшествие.
