Незапертые чувства

В воздухе витает огромное облако пыли. Она попадает в глаза, носоглотку. Я начинаю кашлять. Слезы текут по щекам. Хочется выцарапать себе глаза, чтобы они так не чесались. Гейл протягивает мне флягу с водой. Я полощу рот, делаю пару глотков и возвращаю флягу. Мы подбираемся ближе к разрушенному складу. Все вокруг усыпано обломками, кусками бетона и кирпичами, битым стеклом. Я иду прямо за Боггсом, аккуратно переставляя ноги, чтобы не провалиться в какую-нибудь яму. Позади шаркают ногами Гейл и Финник. Внезапно мой слух задевает странный звук, и я останавливаюсь как вкопанная. Гейл от неожиданности врезается в мою спину. - Китнисс, ты чего? Я приподнимаю руку и закрываю глаза, прислушиваюсь. Снова этот звук, похожий на человеческий стон. - Это там! – указываю рукой влево, - Там кто-то есть! Я не жду, пока кто-то среагирует, срываюсь и бегу на звук, едва не спотыкаясь об арматуру, торчащую из куска бетона. - Китнисс, стой! – кричит Гейл. - Включайте камеры! – спешит скомандовать Крессида. Я добираюсь до места, откуда слышен звук. Приглушенный стон, судя по всему, это женщина. Похоже, она застряла, и достаточно глубоко. - Помогите мне кто-нибудь! – кричу я, судорожно разгребая кирпичи и мелкие куски бетона. Ко мне присоединяются Финник, Гейл и Боггс. Одэйр пытается оттащить меня в сторону, но я довольно громко противлюсь, и тогда он сдается. Руки быстро начинают болеть от тяжести, но я не могу остановиться, и в своем желании помочь расцарапываю ладони до крови. - Китнисс, тут слишком глубоко. У нас ничего не получится, - вскоре говорит Боггс. - Нет, мы не можем ее тут бросить, - я качаю головой, продолжая яростно работать руками. – Эй! Эй, вы меня слышите? - Кто-нибудь, помогите! – раздается где-то совсем рядом. И тут везение - мы натыкаемся на железную решетку. Судя по всему, она и спасла жизнь женщины, прикрыв от больших кусков бетона. Финник достает фонарик и, включив, направляет свет вниз. Я вижу её, на полтора метра ниже уровня решетки. Она попала в небольшой «карман» между двух плит. - Не волнуйтесь и не двигайтесь, мы вас сейчас вытащим! – на глаза наворачиваются слезы, неужели нам удастся спасти хотя бы одного человека? Еще через пятнадцать минут усилий мы, наконец, поднимаем женщину наверх. На вид ей около тридцати. Судя по фартуку с красным крестом на груди, она медсестра. Пока Боггс со своими солдатами прочесывают ближайшую сотню квадратных метров в поиске других выживших, я остаюсь со спасённой. Ее голова покоится на моих коленях. Женщина жадно хватает ртом свежий воздух, в глазах застыл испуг. - Как вас зовут? – я успокаивающе глажу ее по волосам и протягиваю руку к Гейлу, - Воду. Открутив крышечку, он передает мне флягу. - Глорис, - сделав несколько глотков, дрожащим голосом отвечает женщина. Она слегка прищуривается, разглядывая меня. Внезапно Глорис округляет глаза и хватает меня за руку: - Вы… Это же вы! Китнисс Эвердин! Сойка-пересмешница! - Тише, тише. Да, это я, - я немного шокирована ее реакцией. Цепляясь за рукав моего костюма, Глорис неожиданно начинает плакать. Я растерянно замираю на несколько мгновений, а потом продолжаю приглаживать ладонью пыльные волосы женщины, задумываясь о словах, которые часто повторял мне Пит. Неужели я действительно имею влияние на людей и, более того, что-то значу для них? Чуть позже мы находим еще двоих мужчин. Им не так повезло, как женщине. У одного сломано ребро, у второго – открытый перелом руки. Глорис немного взбодрилась, насколько это позволяла окружающая обстановка, и стала помогать раненым. У Боггса была с собой небольшая переносная аптечка. Мужчинам дали обезболивающее и забинтовали раны, профессиональную помощь им окажут уже в Тринадцатом. - Теперь нужно выбираться отсюда, - Боггс нажимает на небольшую кнопочку на микрофоне, - Спасательную операцию завершили, через 15 минут будем на месте. Мы выдвигаемся обратно к дороге на окраине. Быстро идти не получается из-за раненых. По пути я быстро объясняю Глорис, куда мы отправляемся. Женщина молча кивает. Судя по всему, она еще в шоковом состоянии. Через десять минут мы возвращаемся на дорогу. Планолет еще не вернулся. Я озираюсь по сторонам. Странное затишье. Ко мне подходит Гейл. - И в чем была суть? – шепотом произносит он. – Планировалось поддержать повстанцев. А тут просто кладбище! - Гейл, – я смот­рю на не­го с уко­ром, - Мы спас­ли тро­их. Ответа я уже не слышу - в ухе врывается крик Хеймитча: - Быстро назад! Бомбардировщики! Мы не успеваем среагировать. Уже слишком поздно. В небе появляется несколько капитолийских планолетов. За нашими спинами гремит взрыв. Еще один. Путь назад отрезан. - Через два здания к западу от вас есть подземный туннель, он ведет в лес. Мы заберем вас там, - слышу приглушенный голос Плутарха. Боггс озирается по сторонам, придерживая рукой наушник. - Быстро! Сейчас здесь будут миротворцы! Нас кто-то сдал. Они ищут Сойку! С неба падает еще одна бомба. Земля дрожит от взрывов. Мы бежим между двумя зданиями. Я надеюсь, что на них в ближайшие несколько секунд не упадет бомба, иначе мы окажемся погребенными заживо. Гейл с Финником, не сговариваясь, прикрывают меня по бокам, спереди Боггс. Внезапно мы оказываемся на открытой площадке, посреди которой стоит небольшой деревянный сарайчик метра два в длину. До следующего здания в нужном нам направлении около ста метров. Я крепко сжимаю в руке лук, отчего кровь из порезов начинает сочиться сквозь прилипшую к коже грязь. Мы уже готовимся к следующему забегу, когда они появляются, словно из ниоткуда - миротворцы в своей до тошноты белой и блестящей форме. Человек двадцать. Нас сразу замечают. Я реагирую быстро, и один из миротворцев уже падает на землю с моей стрелой в груди. - Назад, живо! – кричит Боггс и пристреливает следующего. Съемочная группа, побросав на землю лишнее оборудование, тащит раненых назад к проему между зданиями. Я убиваю еще двоих. От выстрелов закладывает уши. Я уворачиваюсь от пули, которая чуть не угодила мне в руку. Боковым зрением вижу какую-то вспышку. Это трезубец Финника, из него словно вырывается молния, и, попав в одного из миротворцев, валит его замертво. Мы прячемся за сараем, когда солдаты в белой форме начинают подбираться ближе. - Китнисс, – обращается ко мне Боггс, - Уходите отсюда. Проведи их в обход! Хеймитч подскажет дорогу. Мы задержим их. Я перевожу взгляд на Гейла и Финника. Они молча кивают мне, соглашаясь с Боггсом. Но о чем они только думают? Я не могу уйти, не могу оставить их здесь. Миротворцев слишком много, это верная гибель. - Нет, - я отрицательно качаю головой. - У Крессиды есть наушник, это может сделать она, а я остаюсь. - Это приказ, солдат Эвердин! – ледяным тоном отрезает Боггс. Раздается врыв, и мы падаем на землю. В наше укрытие бросили гранату. Я выползаю из-под деревянных досок, сцепив зубы от боли, когда в кожу вонзаются занозы. В ушах звенит, и я с трудом пытаюсь сфокусировать мутный взгляд. Еще трое миротворцев погибают от моих стрел. - Уходи! – кричит Гейл. Я на мгновение встречаюсь с ним взглядом. В его глазах сейчас куча эмоций, разрывающих в клочья мою душу. Он прощается. Не хочу уходить, но ноги сами несут меня в обратную сторону. Я обязана помочь остальным. Бегу, зажав уши, чтобы не слышать выстрелов. Заворачиваю за угол и врезаюсь в Мессалу, помощника Крессиды. Сама командующая съемочной группой сидит на земле, прижав руки к ушам и слегка покачиваясь. Я протягиваю руку к стрелам, чтобы посчитать, сколько их осталось. Пара обычных, остальные все зажигательные и подрывные. - Поднимаемся, - командую я. – Медлить нельзя. Будем искать обход. Хеймитч? В ответ тишина. Я поправляю наушник и микрофон: - Хеймитч? Плутарх? Ответом мне служит едва слышное шипение. - Черт! – вскрикиваю я. – Придется выбираться самим. - А остальные? – подает голос Крессида. - Миротворцы появились с севера, значит, нам нужно обойти это здание южнее. - А как же остальные? – снова повторяет женщина. - Думаешь, я сама не хочу вернуться и помочь им? – я срываюсь на крик. И тут же стараюсь себя успокоить, - Я получила приказ. Вот они, капитолийцы. Смотреть на то, как дети вынуждены друг друга убивать, они могут. И снимать ролики о войне они тоже могут. Но только они не знают, какова на самом деле суровая реальность. Я стараюсь подавить свою злость. Сейчас от каждого моего шага зависит жизнь троих жителей Восьмого и всей съемочной группы. - Все за мной, двигаемся быстро и не шуметь! При малейшем постороннем звуке - бегите. Я понимаю, что раненые в данном случае являются обузой. Но я просто не смогу их оставить, ведь свою «охрану» я уже бросила. Мы осторожно движемся на юг, огибая длинное серое здание с дырявой крышей. Позади раздается взрыв, и все стихает. Звуков выстрелов больше не слышно. Меня охватывает паника. Гейл… - Китнисс! Китнисс, черт бы тебя побрал! – голос Хеймитча мгновенно приводит меня в чувство. - Хеймитч, я здесь! - Где здесь? - Мы делаем обход южнее. Несколько секунд он молчит, похоже, сверяется с картой. - Идите до конца серого здания, затем поворачивайте направо. Пойдете прямо и упретесь в бетонную стену, левее найдете вход в туннель. Только живо! - Поняла. - Ты справишься, солнышко. Из моей груди вырывается стон облегчения, когда мы за каких-то пятнадцать минут добираемся до бетонной стены. Я прохожу левее и вижу квадратный люк. Дергаю за ржавые ручки, но они не поддаются. Тогда на помощь приходит Мессала. Вместе мы открываем люк. - Начиная с раненых, все по очереди. Включите фонари. Я буду замыкающей. Все начинают медленно спускаться по вертикальной лестнице. Больше всего времени уходит на спуск раненых. Я смотрю на луч холодного света, скользящий по темным стенам подземного туннеля. Чувствую неприятную пульсацию в висках. В голове отчаянно бьется мысль о том, чтобы вернуться. Может, они еще живы. Я глубоко вздыхаю и прикладываю руку к груди, к тому месту, где в кармашке лежит жемчужина Пита. Нет, я должна уйти. Должна выжить ради Него и Прим. Передо мной остаются лишь Крессида и Мессала. Женщина уже скрывается в люке, когда я слышу выстрел. Оборачиваюсь и вижу: нас окружают миротворцы. Их немного, всего трое. Один слева слишком близко, двое справа - чуть дальше. Я не смогу стрелять сразу в обе стороны. - В люк, быстро! – кричу я. Мессала присаживается на корточки и спрыгивает вниз. Я остаюсь одна. Хватаю стрелу и стреляю в того, что слева. Голова миротворца со страшным звуком разлетается на кусочки. Я по ошибке выхватила подрывную стрелу. Захлопываю люк и бегу в левую сторону. Нужно дать возможность уйти остальным. Миротворцы нагоняют меня. Снова выстрел. Мою правую ногу пронзает жгучая боль. Я оборачиваюсь и стреляю. Попадаю ему в сердце. Остается один. Я пытаюсь перенести вес на левую ногу. Пробегаю еще пару метров, чтобы снова обернуться и выстрелить. Но тут я поскальзываюсь и па­даю ря­дом с те­лом ми­рот­ворца, сильно ударяясь головой о небольшой валун. Перед глазами все начинает расплываться. Голову начинает разрывать острой болью. Сотрясение. Рядом со мной на колени опускается белое пятно - последний миротворец. Тебя то я и не успела прикончить. Стреляй, давай стреляй, и покончим с этим. - Первый двенадцатому! Код один! – кричит миротворец в рацию. Удивительно, рация тоже белая. - Повторяю, код один. Сойка поймана. И тут я понимаю - не планирует меня убивать. Я нужна Сноу живой. Недавние слова Плутарха врезаются в сознание - никто не должен быть пойман. Сейчас я безусловно знаю что нужно делать. Глубоко вдохнув, пытаюсь поднять голову, чтобы дотянуться до рукава, где находится капсула. Прости меня, Прим. Прости, Пит. Я уже почти дотягиваюсь до морника, но новая резкая вспышка боли пронзает мою голову, и я отключаюсь.