Незапертые чувства

У выхода из центра подготовки меня поджидает Боггс. - Это сделал твой стилист? – спрашивает он, оглядывая костюм. - Он умер за этот костюм, - мысленно содрогаюсь от воспоминаний. - За меня. - Очень жаль, - сочувствует Боггс, а потом снова переключается на свой бесстрастный тон. - Нам пора, планолет уже готов. Я киваю и иду вслед за ним к лифтам. Впервые замечаю у Боггса намек на проявление чувств. Он всегда напоминал мне робота - без чувств, без эмоций, со слепой верностью Койн. А если он вовсе не такой на самом деле? Возможно, он добрый и даже веселый человек, которого так же, как и многих из нас, сломала война. На вид ему чуть больше сорока лет. Есть ли у него семья? Могли бы мы с ним подружиться? Скорее всего, я не узнаю ответы на эти вопросы - война отбирает возможность доверять людям и заводить дружбу. - Китнисс! Китнисс! Я оборачиваюсь: к нам бежит Финник. - Финник? Что ты здесь делаешь? - Вы забыли про меня! – возмущается он, пытаясь отдышаться. - Стой, я не думала, что ты с нами, - удивляюсь я и перевожу взгляд на Боггса. Кажется, он немного растерялся: - Ты не значился в приказе, Одэйр. - Бити сказал, что уже приготовил нам оружие и отправил его вместе с Плутархом, - в глазах Финника мольба. - Пожалуйста, я не могу оставаться в этих глухих стенах. Я сойду с ума. - Хорошо, – Боггс сдается, - Срочно беги в отсек А210. Получи форму. У тебя 20 минут. Опоздаешь – не ждем. Финник вмиг испаряется. Надеюсь, успеет. Мне почему-то хочется, чтобы он был рядом. На арене мы стали отличными союзниками, он хороший боец. Возможно, мы даже теперь друзья. В ангаре нас уже ждут Плутарх и Хеймитч. Съемочная группа перетаскивает оборудование в кабину планолета под командованием Крессиды. Она порхает вокруг каких-то черных ящиков и постоянно тыкает то на один, то на другой пальцем: - Не забудьте этот, иначе ничего не выйдет! Рядом с трапом по стойке смирно выстроились трое солдат. Трое, четвертый – Боггс. Это так они обеспечивают мою безопасность? Даже операторов с камерами будет больше. Я нервно усмехаюсь. Боггс косится на меня с удивлением, но в ответ я лишь качаю головой. Плутарх нетерпеливо машет рукой, подзывая нас к себе. - Пришлось согласиться взять с собой Одэйра, - докладывает Боггс бывшему распорядителю. - Он стабилен? – спрашивает тот. - Вполне. - Он станет нестабильным, если ему не позволить немного проветриться, - говорю я. В этот самый момент в ангаре появляются Гейл и Финник, оба в военной форме. Теперь я не буду чувствовать себя такой уж беззащитной - со мной мои друзья. - Неплохо смотришься, Китнисс, - Гейл оглядывает меня с ног до головы. Я невольно улыбаюсь. Не могу долго злиться на Гейла. Мне не нравится та пропасть, которая начала появляться между нами. Я хочу вернуть наши прежние отношения. Гейл по-прежнему является частью меня, моей жизни. Он нужен мне. - Китнисс, Финник, - обращается к нам Плутарх. – Для вас кое-что есть. Он вручает Финнику трезубец - явно та самая разработка Бити, о которой он говорил на днях с такой гордостью. Уверена, оружие не такое простое, как кажется на первый взгляд. Для меня у Плутарха нечто большее. Он помогает мне надеть защитную экипировку, также разработанную Цинной в дополнение к костюму: бронежилет, шлем, на пояс – маску для защиты от газовой атаки. Экипировавшись, я получаю в руки футляр со своим новым модифицированным луком. Как только касаюсь корпуса, он начинает мягко вибрировать - лук активирован. Только я могу брать его в руки, стрелять из него. Это мое оружие и реагирует оно только на меня. Тем временем Плутарх пристегивает колчан. Внутри он поделен на три отсека, в каждом из которых особые стрелы. В первом – обычные, во втором – зажигательные, в третьем – подрывные. Бити не знает, что такое «попроще». Его просили сделать лук, подходящий под мой костюм, но он решил, что просто сделать оружие черным – это слишком скучно, и добавил пару деталей. - Раз все готовы, пора отправляться! – Плутарх дважды хлопает в ладоши, призывая всех подниматься на борт. Я плетусь к планолету вслед за Финником, но Хеймитч хватает меня за руку и дергает в сторону. - Когда будешь внизу, ни в коем случае не снимай его, слушай все, что я тебе говорю, - он цепляет мне микрофон и вставляет в ухо наушник. – И еще… Ментор достает из кармана небольшую серебристую тряпочку. Я широко распахиваю глаза и смотрю на Хеймитча, ожидая объяснений. - Я попросил Прим. Думаю, тебе не помешает держать эту вещицу при себе, чтобы было о ком думать, в случае чего, - он делает особое ударение на последних словах. Другими словами - «не смей ввязываться в неприятности». Я немного цепенею, пока Хеймитч прячет жемчужину в кармашке у меня на груди, почти в том месте, где находится сердце. И только сейчас я осознаю, что отправляюсь не просто сказать на камеру пару слов на фоне пейзажей Восьмого дистрикта. На мне бронежилет, шлем. Это не шутки, не арена, где помимо тебя и твоего напарника - всего двадцать два трибута. Это поле боя, где будут сотни миротворцев, взрывы, выстрелы… Я и вправду отправляюсь на войну. Вот Хеймитч это понимает. - Как ты узнал, что я ее сохранила? – тихо спрашиваю я. - О, мне рассказали, как ты чуть не сломала нос одному из врачей, когда узнала, что твой костюм выкинули. А потом, когда его принесли, ты вытащила оттуда жемчужину и… - Ясно! – резко прерываю его. Я прекрасно помню свое состояние, когда думала, что единственную вещь, которая осталась у меня от Пита, просто взяли и выкинули вместе с рваной и полуобгоревшей формой. Когда костюм нашли, достав жемчужину, я попросила его сжечь. А потом, свернувшись калачиком на постели, прижимала к губам подарок Пита и плакала, молясь о том, чтобы он был жив. - Если я… скажи ему… - я начинаю запинаться. - Скажу, - кивает Хеймитч. - И мама с Прим. Передай им… - Передам. Я глубоко вздыхаю и, развернувшись, иду к трапу. В планолете я сажусь между Финником и Гейлом, напротив - Хеймитч и Плутарх. Звучит предупреждение о взлете. Мы пристегиваем ремни безопасности. Планолет начинает движение по туннелям. - Сколько лететь? – спрашиваю я. - Около часа, - отвечает Боггс. Он на несколько секунд прижимает к уху руку. – На Восьмой только что было сброшено несколько бомб. Мы должны будем помочь вытащить людей из-под обломков. - Отличный сюжет получится, – оживляется Крессида, сидящая через три кресла от Хеймитча. – Сойка-пересмешница вытаскивает из-под обломков пострадавших от капитолийской бомбежки. - Учтите, - продолжает Боггс, - там очень много миротворцев. Мы отправимся в самый спокойный район, но это не гарантия безопасности. - Ну, если что, покажете сюжет, как Сойка погибает, помогая раненым, – пожимаю плечами я. Все молча смотрят на меня. Я должна поднимать боевой дух, а не склонять к мыслям о поражении. Я отворачиваюсь и смотрю в иллюминатор. Сейчас не время думать о смерти. Я еще не закончила свою работу. Я должна довести все до конца, убив Сноу. Это должно быть моей главной целью. - Чуть не забыл о самом главном, - Плутарх вытаскивает из нагрудного кармана небольшой пузырек, вытряхивает на ладонь несколько фиолетовых капсул и протягивает каждому по очереди. Все берут себе по одной. - Что это? – спрашиваю я, разглядывая капсулу. - Мы назвали это «морником», Китнисс. Никто из нас не должен оказаться в плену. Это быстро и безболезненно, обещаю. Я согласно киваю. Быстрая и безболезненная смерть – то, что надо. Лучше умереть, чем попасть в плен Капитолия. Я на мгновение задумываюсь. Согласен ли был бы с этим Пит? Скорее всего, да. Он бы хотел, чтобы я умерла, вместо того, чтобы терпеть то же, что и он. Замечаю на своем рукаве маленький, почти крошечный кармашек. Туда и засовываю капсулу. Я смогу дотянуться и сорвать её зубами даже со связанными руками. Еще раз мысленно благодарю Цинну за то, что он продумал все до таких мелочей. Минут через сорок планолет начинает снижать высоту. Из иллюминатора открывается ужасающий вид - сплошь дым и развалины. Мы приземляемся где-то на окраине дистрикта. Люк открывается и все начинают подтягиваться к выходу. Я делаю глубокий вдох. - Совет напоследок? – поворачиваюсь к Хеймитчу. - Постарайся выжить, - он выдавливает слабую улыбку. Я спускаюсь по трапу вслед за Гейлом. В нос резко ударяет запах гари. Мы строимся на небольшой дороге, вдоль которой располагаются старые складские помещения. Боггс пересчитывает нас и дает отмашку. Взметая в воздух облако пыли, планолет быстро взлетает и скрывается из виду. - Двигаемся на север, там располагался медпункт, организованный в помещении склада - на него сегодня упала бомба. Держимся все вместе. Оружие наготове. Финник крепче перехватывает свой трезубец. На плече у него вдобавок висит автомат. Боггс идет первым. Мы уходим с дороги и просачиваемся между двумя зданиями. - Китнисс? – раздается громкий голос Хеймитча в моем наушнике. Я вскрикиваю от неожиданности. Все оборачиваются на меня. Я показываю им на наушник. Боггс кивает и машет рукой, призывая двигаться дальше. - Чего тебе? - шиплю я, придерживая пальцами микрофон. - Проверка связи, - отвечает ментор. – Удачи. Я ничего не отвечаю. Мы заворачиваем за угол и оказываемся на открытом пространстве. Здесь никого нет. Никого, кто остался бы в живых. Воронка от бомбы, вокруг сотни обгоревших тел. Прямо перед моими ногами лежит чья-то оторванная рука. В воздухе стоит запах дыма, горелого мяса и разложения. Люди пытались добраться до укрытия, но у них не вышло. Я зажимаю рот, когда к горлу подкатывает тошнота. Все молча оглядываются по сторонам. Прямо за воронкой виднеются развалины старого склада. Судя по всему, там и был импровизированный медпункт. Ко мне подходит Боггс: - Китнисс, от меня ни на шаг. Я киваю ему. И мы начинаем пробираться через этот ад. Это больше не дистрикт, это одно большое кладбище.