Незапертые чувства

- Когда ты поговоришь с Гейлом? – Пит слегка тянет меня за руку, чтобы я остановилась. - О чем нам с ним говорить? - я пожимаю плечами. - Брось, вы взглядами готовы убить друг друга! - он закатывает глаза. - Гейл сам захотел этого. Он сказал, что мы никогда не были друзьями, – возмущаюсь я. – Чего он пытается добиться таким поведением - не знаю. Будто я брошусь ему на шею, чтобы обратить на себя внимание. - Вы с Гейлом похожи, - Пит разводит руками. – Оба упрямые. Ты обижена на него за то, что он обижен на тебя. И ни одному из вас легче от этого не становится. - И что ты хочешь от меня? – я слегка повышаю голос. – Чтобы я пошла и кинулась к нему в объятия со словами: «Прости меня, Гейл, я была не права в своем выборе!»? - Я такого не предлагал, - он глубоко вздыхает. – Просто мне не нравится, что ты используешь наши отношения, чтобы сделать ему больно. С этими словами он разворачивается и идет в сторону столовой. А я какое-то время просто стою и смотрю ему вслед. Пит прав - я увлеклась сегодня. Я даже ни разу не задумалась, что мою игру может заметить не только Гейл, но и сам Пит. Я снова играю с его чувствами, снова причиняю ему боль. При моем друге он ни сказал мне ни слова, не выказал своего недовольства. Он слишком тактичен. Нет, Гейл не сможет встать между нами. Пусть хоть сто лет дуется, но чувства Пита для меня важнее. Я набираю в грудь воздуха и быстрым шагом догоняю напарника, но до столовой мы идем молча, потому что я так и не решаюсь заговорить первой. Когда мы заходим внутрь, первое, что бросается в глаза – здесь нет никого, кроме Джоанны, Финника и Энни. Они толпятся у окошка, где мы обычно получаем еду. Я смотрю на часы и понимаю - мы пришли за полчаса до начала обеда. Желудок уже скручивает в узел, ведь на завтрак я почти ничего не съела. - Идите скорее сюда! – Финник радостно машет нам рукой. Мы подходим к ним, и тут я улавливаю аромат запечённого мяса. Во рту образовывается слюна. - Мясо? – удивленно спрашивает Пит. - Представляешь, есть все-таки плюс в том, чтобы быть в центре восстания! – машет вилкой Джоанна, - Нас теперь будут три раза в неделю кормить мясом и рыбой. Мне хочется выть от радости. Больше не могу питаться одними овощами и грибами. Через пару минут мы все получаем свои порции и рассаживаемся за одним столом. Я с восторгом смотрю на свою тарелку. Сочный кусок курицы и картофель с овощами. - Нас решили подкормить, чтобы мы не падали замертво от истощения после таких тренировок, как сегодня, - с набитым ртом говорит Финник. - Оказывается, у них тут и ферма есть, - усмехаюсь я. – Мясо для элиты. Сомневаюсь, что Койн с Плутархом сами давятся капустой с грибами на ужин. Следующие десять минут мы молча поглощаем свой обед. Слышно только позвякивание посуды и чавканье Финника. - Перестань, - Энни хихикает и толкает его в бок. Он смеется и с набитым ртом тянется к ней, чтобы поцеловать в щеку. Я исподлобья смотрю на Пита. Он с улыбкой наблюдает за ними, а затем переводит взгляд на меня. Мы несколько секунд смотрим друг другу в глаза. Мне хочется извиниться перед ним, признать, что я эгоистка, но не успеваю и рта раскрыть, как Пит опускает глаза, продолжая ковыряться в тарелке. Я смотрю на остальных. Нет, при них мы не будем обсуждать наши отношения. - Судя по расписанию, - Джоанна начинает зевать, – до ужина у нас есть свободное время. - Вся основная нагрузка пойдет с завтрашнего дня, - говорит Финник. – Сегодня нам дают возможность слегка свыкнуться с новыми ощущениями. У всех вырывается нервный смешок. Перед смертью не надышишься. Больные, но сытые и довольные мы прощаемся и расходимся по своим отсекам. Мы с Питом так и не сказали друг другу ни слова. Я не решилась, струсила. Боялась, что он снова начнет говорить о Гейле. А я не хочу. Молча проводив меня до отсека, Пит уходит к себе. Я открываю дверь и сталкиваюсь нос к носу с мамой. Они с Прим собираются идти на обед. - Как тренировка? – спрашивает сестра. - Нам всем необходимо обезболивающее, - протягиваю я. - Я принесу вечером мазь, - кивает мама, и они с Прим выходят из отсека. Приняв душ, чтобы смыть с себя запах пота, я подхожу к постели и падаю на нее, подчиняясь гравитации. До ужина можно спокойно отдохнуть. Я закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

* * *

Я сильнее надавливаю на нож, продолжая пилить, и, наконец, ветка с хрустом падает вниз. Раздаются жуткие крики. Я пытаюсь как можно быстрее слезть с дерева. Перед глазами все плывет. До земли остается около четырех метров, но моя нога соскальзывает с ветки, и я падаю. Профи быстро разбегаются, не обращая на меня внимания. Не успевает только Диадема. Она кричит и размахивает руками, пытаясь отбиться от ос. Бесполезно. Она уже не жилец - укусов слишком много. Через несколько секунд Диадема уже лежит на земле, не подавая признаков жизни. Я выжидаю, пока осы улетят, а затем медленно подхожу к ней, чтобы забрать лук и стрелы. Координация движений нарушена. Цвета вдруг становятся такими яркими, что режет глаза. Меня тоже покусали. Я присаживаюсь на колени перед Диадемой. Смотрю на ее лицо, руки и мне хочется зажать рот, чтобы не кричать. Ее кожа быстро покрывается волдырями. Мне кажется, что вот-вот, и Первая лопнет. Но этого не происходит. Диадема буквально начинает растекаться, превращаясь в нечто бесформенное. В следующую секунду я вдруг оказываюсь на ее месте и чувствую, что это уже моя плоть, словно воск, стекает с костей. Ощущаю боль каждой клеточкой своего тела. Вокруг меня летают огромные оранжевые бабочки и лопаются, словно мыльные пузыри. Голова кружится от таких ярких красок. Хочется скорее умереть. Боль становится такой невыносимой, что я начинаю кричать. Я сама пугаюсь своего крика и резко сажусь в постели. Начинаю испуганно озираться по сторонам и, наконец, понимаю, что нахожусь в своем отсеке в Тринадцатом дистрикте. Мне просто приснился очередной кошмар. Все ощущения во сне были настолько реальными, потому что боль во всем теле просто сумасшедшая. В комнате царит полумрак, рассеиваемый тусклым светом ночника. Смотрю на часы. Полночь. Я проспала весь вечер и ужин. Не страшно, я не голодна. На тумбочке стоит баночка с мазью. Наверное, мама принесла из больницы. Я встаю и заглядываю в соседнюю комнату. Прим спит в их с мамой кровати. Хорошо, что я не разбудила ее своим криком. Чувствую себя просто ужасно. Снова ложиться спать мне страшно. А будить сестру из-за этого я не хочу. Несколько секунд смотрю на дверь. Решение приходит само собой. Я беру в руки баночку с мазью, выключаю ночник и на цыпочках прокрадываюсь к выходу. Через несколько секунд я уже стою в коридоре. Видел бы меня сейчас кто-нибудь со стороны - босиком, в футболке и шортах, с растрепанной косой. В коридоре горит красное аварийное освещение. Я обхватываю себя руками, поежившись от холода. Пол ледяной. Начинаю думать, что зря все это затеяла. Но мои ноги уже несут меня к двери напротив. Мне жутко повезло, что правила эвакуации в Тринадцатом дистрикте запрещают запирать двери. Даже на ночь. А еще я очень благодарна Хеймитчу за его старания выбить у управляющего перегородку в отсек. Я медленно поворачиваю ручку и легонько толкаю дверь. Получилось почти бесшумно. Самое главное, чтобы ментор не проснулся и не накинулся на меня по ошибке. Он чутко спит, и обычно с ножом. Закрываю за собой дверь. Отсек полностью погружен во мрак. Я прислушиваюсь. Слева слышится громкое сопение. Явно Хеймитч. Пит должен быть на правой стороне. Я стою и понимаю, что мне придется идти на ощупь. Мысленно ругаю себя последними словами за то, что решилась на такую глупость - скорее всего, он уже давно спит. Поднимаю руку и пытаюсь нашарить перегородку. Через несколько секунд я нахожу ее и начинаю двигаться вправо. Судя по памяти, до кровати еще около полутора метров. Теперь самое главное – не врезаться в шкаф. Я нащупываю его рукой и, отойдя правее, делаю еще пару шагов. Пальцем ноги больно задеваю ножку кровати. Тихое ругательство срывается с губ. Раздается щелчок, и комнату озаряет слабый свет ночника. - Китнисс? – Пит сонно трет глаза. Меня застали врасплох. - Я принесла мазь, - словно оправдываясь, я показываю ему баночку. - В первом часу ночи? – он выгибает бровь, но в следующую секунду его лицо озаряется пониманием. - Кошмары? Я молча киваю, и тогда он двигается ближе к стенке, откидывая одеяло. Я присаживаюсь рядом. - У меня все болит так, что не могу спать, - шепчу я. Пит забирает у меня из рук мазь: - Давай я намажу тебя, - он откручивает крышечку и смотрит на меня. Я сглатываю. Боюсь, это для меня слишком. Его руки на моем теле. Я не сдержусь. Но зачем-то соглашаюсь. Я ложусь на живот. Его рука касается моих ног. Ощущаю контраст теплоты его ладоней и холодной мази. Это заставляет мое тело покрыться мурашками, и Пит это видит. Я краснею. Его прикосновения настолько легкие и нежные. Мое сердце отбивает бешеный ритм. Наконец он добирается до моей спины. Пит аккуратно задирает мою футболку и легкими движениями начинает втирать мазь в кожу. Зубами вгрызаюсь в подушку. Мне хочется повернуться к нему и поцеловать. Я вся сжимаюсь, пытаясь сохранить чистоту разума. - Все, - тихо говорит Пит, убирая руки. Я расслабляюсь. Сажусь и быстро наношу мазь на руки. - Твоя очередь, - я поворачиваюсь к Питу. - У меня почти ничего не болит, - он покачивает головой. Признаюсь, я расстроена. Мне так хотелось прикоснуться к нему. Я ставлю баночку на тумбочку и сажусь, обхватив колени руками. - Прости. - Китнисс, - выдыхает Пит. - Я действительно заигралась сегодня, - я прерываю его. – Но я лишь хотела дать Гейлу понять, что счастлива с тобой. Хочу, чтобы он знал, что я на самом деле чувствую. Может, когда он будет знать это наверняка, то сможет смириться… Пит ничего не отвечает. Он берет меня за руку, притягивает к себе и целует. Сердце пропускает удар. Я начинаю падать в бездну - приятную и теплую. Пит укладывает меня на подушки, одной рукой распуская еще влажную косу. Мои руки на его спине. Хочется быть ближе, еще ближе. Я чувствую приятную тяжесть его тела. Задыхаюсь. Его поцелуи снова пробуждают во мне голод. По телу прокатывается приятная волна. Хочется вытянуться струной и сжаться вновь. Наше дыхание становится слишком громким. Как бы Хеймитч не услышал. Если он застанет нас в таком интересном положении - не поздоровится. Пит отстраняется, дарит еще один легкий поцелуй и смотрит мне в глаза. Его зрачки слегка расширены, волосы растрепаны. Какой же он красивый. И он мой. - Я люблю тебя, - шепчу я. Эти слова срываются с губ совершенно неожиданно. Но я не бросаюсь в омут сомнений и нерешительности. Это прозвучало так правильно, так естественно. Это мои незапертые чувства. - И я люблю тебя, - лицо Пита озаряет счастливая улыбка - я снова сказала ему эти слова. Он дарит мне еще один короткий поцелуй и ложится к стене. Я прижимаюсь к Питу и кладу голову ему на грудь. Его рука ложится на мое плечо. Я точно знаю, что эту ночь мы будем спать спокойно. Ничто не спасает от кошмаров так, как его объятия. Даже в темный час мы смогли найти время и место для маленького счастья.