Незапертые чувства

Вторая часть главы родилась под вдохновением песней Florence and The Machine – Seven Devils. - Давай только без нотаций, ладно? – я прохожу в свою комнату и встаю, опираясь спиной на шкаф. - Я не планировал, - отвечает Гейл. - Зачем же тогда пришел? – я удивленно приподнимаю бровь. Гейл садится на мою постель и похлопывает по пледу рядом с собой. Я не двигаюсь с места. - Где Прим? – спрашивает он. - В больнице вместе с мамой, - начинаю постукивать пяткой по полу. Я не нервничаю, просто не люблю, когда люди тянут с разговором. - Китнисс, я понимаю, ты разозлилась, - говорит Гейл. – Но многие слышали твои последние слова. И там были не только твои друзья. Некоторых наказывают и за менее серьезные поступки. Последние слова он произносит очень тихо. - Джоанна в тюрьме, ведь так? – я скрещиваю руки на груди. Гейл кивает. - И ты молчал. - Я получил приказ арестовать ее, как только мы прилетели. - Ты сказал, что отвел ее в отсек! Зачем ты наврал? – я повышаю голос. - Джоанна чуть не напала на Крессиду. - Чуть не напала, - со злостью усмехаюсь я. – Да хоть бы даже глотку ей перерезала! - Ты переживаешь за Джоанну Мейсон. С каких пор? - возмущается Гейл. – Тебе нужно сейчас думать о себе. - Я всегда думаю только о себе, Гейл. - Это не так, - вздыхает Гейл. – Серьезно, Кискисс? Свадьба? Зачем тебе это нужно? Я ничего не отвечаю. Подхожу к окну и убираю ставни. Распахиваю створки, впуская в комнату свежий вечерний воздух. Я не успела как следует подсушить волосы полотенцем, футболка на спине стала мокрой. Кожу головы неприятно холодит, легкая дрожь пробегает по телу. - Ты простудишься, Китнисс. - Я скоро умру, Гейл, - я обхватываю себя руками. - И поэтому ты решила кинуться в омут с головой? – спрашивает он. Я поворачиваюсь к нему. - Ты обещал не читать нотации. - Я говорю с тобой, как друг. - Не похоже. Ты злишься, хоть и пытаешься не показывать этого. - Ладно, я злюсь. Я обещал тебе, что постараюсь привыкнуть к вашим отношениям. Но я не ожидал, что ты… - Что я захочу выйти за него замуж? – перебиваю я. - Все должно было быть не так, - Гейл встает и медленно подходит ко мне. - Гейл, - я покачиваю головой. – Мы уже проходили все это. Он берет меня за руку и переплетает наши пальцы. Мне становится не по себе от того, что я снова причиню ему боль. - Знаешь, я недавно представляла отца, - тихо произношу я, глядя на наши руки. – Представляла, будто он жив и вся моя семья в сборе. - Кискисс… - Гейл касается моей щеки. - А еще я представляла детей, - продолжаю я. – Наших с Питом детей. Девочку и мальчика. - Ты никогда не хотела иметь детей, - хриплым голосом говорит Гейл. - Если война кончится и мы выживем, я рожу ему ребенка. Поднимаю глаза и встречаю взгляд, полный боли. Речь о детях открыла новую рану в его сердце. Я не хочу, чтобы Гейлу было так больно. Но иначе он не поймет. Мне хотелось бы стереть все его воспоминания обо мне, если от этого ему стало бы легче. - Ты изменилась, Кискисс, - он обхватывает мою голову двумя руками. Слеза срывается с ресниц и медленно скатывается по щеке. - Прошу, Гейл, - шепчу я и кладу руки на его запястья. – Отпусти меня. Я не в прямом смысле прошу отпустить меня. Он должен смириться с тем, что я уже не та Кискисс, охотница из нашего леса. Гейл кивает, но не отпускает меня. Он медленно наклоняется ко мне и касается моих губ своими. Я ощущаю солоноватый привкус. Поцелуй полон боли и отчаяния. Эти чувства накрывают меня с головой. Гейл отстраняется и я вижу влажную дорожку на его щеке. - В последний раз, - шепчет он и отпускает меня. Я стою в странном оцепенении. Не могу пошевелиться. В ушах стоит звон. Слышу, как хлопнула дверь. Гейл ушел. Это был наш последний, прощальный поцелуй. Он отпускает меня. Подушка почти насквозь пропитана слезами. Мой плач беззвучен. Я просто лежу на боку, глядя на серую стену, а соленая влага продолжает жечь глаза. Я не знаю причины. Слезы заливают нашу прежнюю дружбу с Гейлом, несостоявшуюся свадьбу с Питом. Сейчас все чувства сливаются в единый плач. Боль, рухнувшие надежды, отчаяние и страх. Все то, чего в моей жизни всегда хватает. Сегодня я не пошла на ужин. При мысли о еде меня начинает тошнить. Мне не хочется двигаться. Затекшее тело тяжестью приковывает меня к жесткой койке. Понимаю, что мне нужно встать и умыться. Улыбнуться себе в зеркало и продолжать жить дальше. Я знаю, что не перестану бороться с упрямством Гейла. Буду общаться с ним, как раньше и ни за что не потеряю его. Пит всегда рядом. Мы будем проводить вместе каждую ночь. Возможно, однажды он сдастся и между нами случится что-то неправильное. Но все это в том случае, если мои слова не дойдут до Койн. Уж она-то воспользуется моим неконтролируемым выпадом. И тогда проблемы с Сойкой будут решены. - Китнисс, - на мою постель присаживается Прим. – Ты не заболела? Я быстро вытираю слезы рукавом и поворачиваюсь к сестре. - Нет, что ты, утёнок, - пытаюсь выдавить улыбку. – Я в порядке. - Не умеешь ты врать, - усмехается она. – Ты не ходила на ужин. - Я не голодна. - У вас с Питом все хорошо? – Прим, хмурясь, вглядывается в мое лицо. - Да, а почему ты спрашиваешь? - Я просто поинтересовалась. - Всё в порядке, Прим. Я просто немного устала. - Ладно. Сестра уже хочет встать, но я хватаю ее за руку. - Сегодня мы просили у Койн разрешения пожениться, - тихо произношу я. - Пожениться? – Прим округляет глаза. На ее лице появляется счастливая улыбка. – Она дала согласие? Это же здорово! Обожаю свадьбы! Она говорит так быстро, я невольно улыбаюсь. Прим действительно была бы рада нашей свадьбе. - Подожди, Прим, - я качаю головой. – Она отказала. Сестра сразу поникла. Счастливой улыбки словно и не было. - Из-за возраста? Я киваю. - Но Пит ведь говорил, что вы уже женаты! - Пит врал, - я вздыхаю. - И Койн сказала, что это не имеет никакой юридической силы в Тринадцатом. Ей кажется, что нам слишком многое дозволяется. - Глупости, - возмущается сестра. – Вы столько пережили вместе… - Цинна сшил мне свадебное платье, - я улыбаюсь. - Я помню, их было несколько. Выбирали голосованием. - Нет. Это платье для настоящей свадьбы. Не для фиктивной. Он верил, что рано или поздно я пойду под венец добровольно. - Цинна не ошибся, верно? – грустно улыбается Прим. - Он никогда не ошибался, - тихо говорю я. – Как и с тем, за кого я захочу выйти замуж. Для Пита они с Порцией тоже приготовили костюм. - Знаешь, лишь двум людям было неясно насколько вы с Питом подходите друг другу, - серьезным тоном произносит Прим. - Двум? - Тебе и Гейлу. Сердце неприятно покалывает. Моя сестра очень проницательна. Похоже, наша непростая взаимосвязь с Гейлом не была для нее тайной. - Мы с мамой были так рады, когда на арене ты нашла Пита у реки. Мне показалось, что он и вправду был тебе небезразличен, - продолжает Прим. - Мне понадобилось слишком много времени, чтобы осознать это, - я опускаю голову. - Лучше поздно, чем никогда. Я уже не жду отбоя, чтобы уйти к Питу. Мама все знает, да и Прим не будет удивлена. Я быстро заплетаю косу, чищу зубы. Вместо привычных шорт и майки приходится надеть свободные пижамные штаны и футболку. Желаю своим спокойной ночи и выглядываю в коридор. Все уже разошлись по отсекам, поэтому я со спокойной душой иду в тот, что напротив. Открыв дверь, натыкаюсь на Хеймитча. - Добрый вечер, солнышко! – усмехается он. – Ты сегодня рано. - И тебе привет, - я поджимаю губы. - Паршивый денек. Не помешала бы выпивка, - вздыхает ментор. Сухой закон не дает Хеймитчу спокойно жить. Он привык выпивать по несколько бутылок в день. Здесь он довольствуется лишь редкими набегами на медпункт во время маминого дежурства. - Тебе стоило бы научиться почаще закрывать рот вовремя, - тихо произносит ментор, наклонившись к моему уху. Если он не ругает меня последними словами, значит моя выходка осталась без внимания. Я облегченно вздыхаю. - Спокойной ночи, Хеймитч. - И тебе того же, - кивнув, он скры­ва­ет­ся в тем­но­те сво­ей по­лови­ны от­се­ка. Я прохожу в комнату и приглушаю свет ночника. Пит лежит на постели. Глаза закрыты, дыхание размеренное. Он спит. Откинув одеяло, я ложусь рядом. Не удержавшись, протягиваю руку и, едва касаясь, провожу пальцами по спутанным светлым волосам. Пит начинает ворочаться и открывает глаза. - Привет, - его лицо озаряет улыбка. - Привет, - я улыбаюсь в ответ и придвигаюсь ближе. - Прости, я не заходил сегодня. - Все в порядке, я спала, - вру я. - Я говорил с Плутархом, - пальцы Пита проводят невидимую дорожку от моего лба к подбородку. – Он обещал поговорить с ней еще раз. Они с Крессидой загорелись идеей о свадьбе. - Не получится, Пит, - вздыхаю я, мягко перехватывая его руку и сжимая её в своей ладони. – Койн не будет менять своего решения. Иначе можно подумать, что она поддается влиянию. Некоторое время мы молчим. Я жду, когда из-за перегородки раздастся громкое сопение. Но Хеймитч засыпает лишь спустя полчаса, когда глаза уже начинают слипаться. - Пит, - я легонько касаюсь его щеки. – Ты спишь? - Нет, - отвечает он, не открывая глаз. - Глупо надеяться на свадьбу, - тихо произношу я. - Китнисс, - Пит набирает в грудь побольше воздуха, готовясь к спору. Но я не даю ему продолжить, приложив пальцы к его губам. - Вся наша жизнь слишком неправильна, - быстро шепчу я. – Я не хочу терять время впустую, пока мы еще имеем возможность быть вместе. Пит глубоко вздыхает и, склонившись надо мной, накрывает мои губы своими. Я притягиваю его ближе, зарываясь пальцами в светлые волосы. Рука Пита тянется к ночнику. Звучит тихий щелчок, и в следующее мгновение мы оказываемся погруженными во мрак. Я сжимаю коленями бедра Пита. Приятная тяжесть его тела сводит с ума. Он отрывается от моих губ, и я уже чувствую мягкие поцелуи на своей шее, ключице. Под обжигающим дыханием кожа покрывается мурашками. Хватаюсь за края его футболки и тяну вверх. Пит поддается, поднимая руки. Через две секунды она уже летит на пол. Я исследую руками тело Пита. Провожу по спине, слегка сжимая кожу пальцами, по плечам. Наконец, прикасаюсь к груди, животу. Пит слегка прикусывает зубами мое ухо, отчего из груди вырывается тихий стон. Затем он снова возвращается к губам. Я кладу ладони на его руки и перемещаю их с талии выше, под мою футболку. Как только прохладные пальцы несмело касаются выпуклости моих ребер, тело содрогается от возбуждение, а живот тянет наливается сладкой истомой. Я нуждаюсь в большем, мне нужно, чтобы Пит был ближе, еще ближе. Он не сдерживает стон, когда я закидываю ноги на его бедра в попытке как можно теснее прижаться к его телу. - Китнисс, - шепчет Пит мне в губы. – Прошу тебя… - Что-то не так? – я открываю глаза. - Нет, - он тяжело дышит. – Просто не сейчас, ладно? Я разочарованно выдыхаю. Понимаю, что неправа. Сейчас не время и не место. Храп Хеймитча за перегородкой поселяет во мне чувство стыда. - Прости, - я прижимаю ладони к горящим щекам. Пит наклоняется ко мне и дарит короткий поцелуй. - Я обещаю, у нас все получится, но не сегодня. Пару минут мы возимся, принимая удобную позу для сна. Тесно прижавшись спиной к груди Пита, я засыпаю в надежном кольце его рук. Утром я просыпаюсь, словно по сигналу - за несколько минут до подъема. Аккуратно выбираюсь из объятий Пита, но он спит крепко и не реагирует на мои движения. Взглянув на свое отражение в зеркале, быстро поправляю волосы и выскальзываю из отсека. Захожу к себе. До подъема еще где-то пять минут. Я уже успеваю умыться и почистить зубы, когда раздается этот жуткий сигнал. - Доброе утро, - в коридоре появляется мама. За ней выходит Прим, сонно потирая глаза. - Доброе… Меня прерывает громкий стук в дверь. Точнее сказать - пинки. За дверью оказываются три солдата в типичной военной форме Тринадцатого дистрикта. Выражения на их лицах не сулят ничего хорошего. - Солдат Эвердин, - громогласно произносит один из солдат. – Вы подозреваетесь в совершении предумышленного убийства президента Тринадцатого дистрикта Альмы Койн. Мы обязаны заключить вас под стражу на время судебных разбирательств и до объявления приговора. Слова солдата звенят в ушах. Я не успеваю ничего сообразить, как меня хватают за руки и вытаскивают из отсека. Чувствую, как земля уходит из-под ног. В глазах начинает темнеть. Последнее, что я вижу – испуганное лицо Прим. Ее громкие крики еще долго разносятся по коридорам дистрикта. А как вы думаете, кто убил президента? Пишите свои предположения в отзывах)))