Незапертые чувства

Bat For Lashes – Moon And Moon Metric – Gold Guns Girls В полночь, в полночь приходи К дубу у реки, Где вздернули парня, убившего троих. Странные вещи случаются порой, Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой… В полночь, в полночь приходи К дубу у реки, Где мертвец своей милой кричал: «Беги!» Странные вещи случаются порой, Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой… В полночь, в полночь приходи К дубу у реки, Видишь, как свободу получают бедняки? Странные вещи случаются порой, Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой… В полночь, в полночь приходи К дубу у реки, И надень на шею ожерелье из пеньки. Странные вещи случаются порой, Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой… Я пою эту песню уже третий раз. С каждой нотой мой голос становится чище и звонче. Я смотрю в потолок, по щекам текут слезы. С каждым словом песня, которая в детстве казалась мне такой странной и жуткой, проникает все глубже в сердце. Теперь эти слова для меня - не пустой звук. Мертвец просит свою любимую прийти к нему. Но не в полночь к дубу. Надев на шею ожерелье из пеньки, она должна умереть, чтобы присоединиться к любимому. И тогда они оба станут свободными. Вариант ли это для нас с Питом? Однажды я хотела избавить его от страданий. Однажды, когда взяла в руки шприц и приготовилась пустить воздух по его венам. Поцеловав на прощание, я не задумываясь надавила бы на поршень. Но в тот момент он был уже слишком далеко. Я не смогла сделать его свободным. Я боюсь за Пита. Он не видит смысла в жизни, если в ней нет меня. Он, не задумываясь, «придет в полночь к дубу у реки» … В полночь, в полночь приходи К дубу у реки И надень на шею ожерелье из пеньки. Странные вещи случаются порой, Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой… Я повторяю последний куплет и сворачиваюсь калачиком на койке. Мне ничего не остается, кроме как давиться слезами. - Я уже думала, что ты никогда не закончишь выть, - раздается приглушенный голос. - Джоанна? – я вскакиваю и оглядываю камеру. - Можешь не крутить башкой, я за стеной, - усмехается она. Конечно, как же я не догадалась. Вентиляционное отверстие. Похоже, Джоанна находится в соседней камере. Я передвигаю койку к противоположной стене и встаю на нее. Дотрагиваюсь пальцами до вентиляционной решетки. Отверстия очень узкие. - И давно ты знаешь, что я здесь? – спрашиваю я. - С того момента, как ты начала орать и ломиться в дверь. - Почему ты не сказала, что находишься за стеной? – недоумеваю я. - Газом траванули не только тебя, Китнисс, - со злостью отвечает девушка. – Я была в отключке. Если снова захочешь позлить охрану, вспомни, что ты тут не одна. Вентиляционная труба у нас общая. Джоанна заходится в кашле. Я сажусь, прислоняясь спиной к стене. Жду, когда ее приступ пройдет. - За что тебя? – хрипло спрашивает Джоанна. - Я убила президента, - невесело усмехаюсь я. - Ты ведь шутишь? - Нет, серьезно. Койн мертва, и я первая в списке подозреваемых. - Давно пора было пройтись топором по ее роже, - протягивает Джоанна. – Ну и кто же этот герой? - Если бы я знала, то тут не сидела бы, - язвительные слова срываются с языка. - Где же твои защитнички? - Пытаются придумать способ вытащить меня отсюда. Джоанна молчит. Через какое-то время я начинаю думать, что она уснула. - Знаешь, завидую я тебе, - наконец, произносит она. - Завидуешь? - не верю своим ушам. - За тебя есть кому бороться. У тебя есть мать, сестра. Ментор, который играется с ролью твоего отца. В конце концов, два парня, которые в омут с головой кинутся, чтобы спасти твою жизнь. Я оттягиваю ткань свитера и сжимаю ее в кулаке. У меня действительно есть такие люди. У Джоанны – нет. Она совсем одна. Мейсон находится в тюрьме уже пять дней, а ее еще никто не спохватился. Лишь Гейл знал где она. - Тебя должны скоро выпустить, ты никого не убивала. - Да я вообще ничего не успела сделать, - голос Джоанны едва не срывается на крик. – Съездила бы ей по морде - еще не так обидно было бы просидеть здесь несколько дней. Твой братец помешал. - Гейл мне не брат, - тихо поправляю я. - Да плевать кто он, - хмыкает девушка. – Вырубили, очнулась уже в наручниках в камере. От этого дерьма, что мне вкололи, потом еще два дня тошнило. Я ложусь на койке и обхватываю себя руками. Мысленно заношу в память пунктик. Если выберусь из этой камеры, помогу Джоанне чего бы мне это не стоило. Дверь камеры резко распахивается. Я роняю ложку и быстро прячу новую записку за шиворот. В камеру заходит высокий коренастый мужчина средних лет с темными волосами и холодными голубыми глазами. Он одет в военную форму. - Поднимайся, Эвердин, - он смеряет меня ледяным взглядом. – Пора размять ноги. - Вы кто? – твердым голосом спрашиваю я, откладывая поднос с едой в сторону. - Эвот Джадд, помощник Боггса, - насмешливо отвечает он. – Прибыл сопроводить Сойку в подготовительный центр. - В подготовительный центр? – я приподнимаю бровь. - Хэвенсби приказал привести тебя в порядок перед отправлением во Второй дистрикт. Я вспоминаю слова Боггса о том, что Плутарх не хочет прерывать выход роликов о Сойке-пересмешнице. Прижимаю руку к груди, где в кожу впивается острый край записки Пита. Теперь я понимаю смысл ее содержимого. «Сегодня мы будем дышать одним воздухом. Я люблю тебя.» Сердце пропускает удар. Сегодня я увижу Пита? Когда я встаю, Джадд спешит надеть наручники на мои руки. - Это обязательно? – усмехаюсь я. – Вряд ли я смогу далеко убежать, если вырублю тебя. - Вряд ли у тебя получится вырубить меня, - хмыкает он. – И да, это обязательно. - Господи, а наручники то зачем? – возмущается Вения. – Мало того, что довели ее до такого ужасного состояния, так еще и заковали в эти кандалы! Джадд стоит молча, не обращая внимания на слова женщины. Он остался со мной в центре подготовки. Хочет проследить, чтобы я не наделала глупостей и не пыталась убежать. Глупо. Это подземелье, здесь просто некуда бежать. Джадд мне неприятен. Его голубые глаза настолько холодные, даже пустые. Взгляд пронизывает насквозь. Хоть он и является помощником Боггса, но лишь один его вид внушает животный страх. Это не простой страх, скорее инстинкт. От такого противника я не смогу отбиться. - Я не знаю что делать с твоей кожей, Китнисс! – Флавий устало опускается на диван и начинает рыться в небольшом чемоданчике. Он кидает на пол маленькие разноцветные тюбики и что-то ворчит себе под нос. Октавия пытается справиться с колтунами в моих волосах. - Не то, все не то, - громко возмущается Флавий. – Бледная сухая кожа, что может быть хуже. Я бросаю взгляд на свое отражение в большом зеркале. Мертвенно-бледная кожа, под глазами залегли глубокие тени. Но мой внешний вид сейчас меня не особо волнует. Я потираю запястья, кожу обжигает холодный металл наручников. - Вот, посмотри здесь, - Вения передает Флавию серебристую коробку. - То, что нужно! – он победно вскрикивает и подлетает ко мне. Открутив крышечку белого тюбика, он выдавливает на руку крем и начинает наносить на мое лицо, шею, руки. Этот процесс занимает не меньше тридцати минут. Флавий все время отходит в сторону, чтобы полюбоваться результатом. Отчасти я наслаждаюсь этим моментом. Я не в камере. Рядом знакомые лица, мои щебечущие пташки. Я всматриваюсь в их лица. Они выглядят беззаботными с первого взгляда. Но все-таки я вижу, что они встревожены, обеспокоены, даже немного напуганы. Моя команда переживает за меня. Когда они заканчивают, я снова смотрю в зеркало. Дар речи пропадает. Словно, не было холодной камеры, жесткой кушетки и газа. Моя кожа светится здоровьем. Глаза чем-то закапали и теперь они блестят. На щеках румянец. Легкий макияж завершает образ. Я тянусь к кармашку, где должна быть капсула с морником. Он пуст. Вряд ли в этот раз мне дадут ее. Мало ли, покончу с собой. Поворачиваюсь к своей команде и выдавливаю из себя благодарную улыбку. Кто знает, может я вижу их в последний раз. Постукивая пяткой по полу, я оглядываю пустой планолет. Джадд приковал меня к металлической перекладине на подлокотнике и ушел в кабину пилота. Я безрезультатно дергаю рукой, будто могу сорвать наручники. Прикрываю глаза, откидываясь на спинку. С замиранием сердца жду, когда появятся остальные. Проходит не меньше сорока минут, прежде чем я слышу приближающиеся шаги. Судя по звуку, два человека. Поднимаются по трапу. Я выпрямляюсь. Сердце начинает биться быстрее. Я удивлена и разочарована, когда вижу Джоанну в сопровождении молодого солдата. Он сажает ее в противоположном конце планолета. Я замечаю, что на ней нет наручников, да и выглядит она неплохо. Возможно, над ней тоже поработала моя команда. - Тебя освободили? – спрашиваю я. - Что-то не заметно, - хмыкает Джоанна, недовольно поглядывая на солдата. - Не разговаривать, - грубо отзывается он и садится напротив нее. Через пару минут планолет приходит в движение, плавно начиная скользить по лабиринту туннелей Тринадцатого Дистрикта. - Подождите, где Боггс, Плутарх, Хеймитч? – обращаюсь я к солдату. Ничего не ответив, он закрывает глаза и вытягивает ноги. Я смотрю на Джоанну. Она лишь пожимает плечами. Во Второй отправляют только нас двоих? Мною начинает завладевать паника. Может, это не съемки? Может, это казнь? Я ступаю на мокрый после недавнего дождя асфальт. Солнце слепит глаза. Прикрываю глаза рукой и глубоко вдыхаю свежий воздух. Он словно прогоняет из моей головы все дурные мысли. Я ощущаю прилив сил. Наш планолет приземлился на посадочной площадке, окруженной серыми зданиями. Мы во Втором. Неужели, повстанцы настолько завладели здесь ситуацией, что мы свободно приземлились почти в центре Дистрикта? Я озираюсь по сторонам и вижу вдалеке гору. Похоже, это тот самый Орех - военная мощь Капитолия. Джадд ведет нас к одному из зданий. Металлическая дверь открывается, и нам на встречу выходит Боггс. - Опоздали на полчаса, - недовольно произносит он, озираясь по сторонам. – Китнисс, сегодня задача не из легких. - Это и так ясно, - я приподнимаю руки и выразительно смотрю на наручники. - Мы снимем их. Но есть небольшие правила: от меня ни на шаг, ни с кем кроме меня и Джадда не заговаривать. Исключением является речь на камеру. - С кем мне пытаться заговорить? – ворчу я. – С Джоанной? Не особо то и хочется. Джоанна молча усмехается. - Любые физические контакты запрещены, - продолжает Боггс. Я хмурюсь, запутавшись в этих правилах. За дверью раздается громкий топот. Она резко распахивается, и на солнце вспыхивает рыжая голова, отливая золотом. За Финником появляются Энни и Гейл. Последний, слегка щурясь на солнце, беззвучно шевелит губами. Я понимаю, что он произносит: «Привет, Кискисс!». Я уже приоткрываю рот для беззвучного ответа, но дверь снова распахивается. Мне кажется, что земля уходит из-под ног, когда я встречаю взгляд голубых глаз. Мое тело рвется к нему. Мне трудно устоять на месте, но слова Боггса держат меня, словно якорь. Я начинаю ненавидеть его за эти запреты. Пит порывается подойти ко мне, но Гейл хватает его за локоть и что-то шепчет на ухо. Пит остается на месте, не сводя с меня взгляда. Его руки сжаты в кулаки. Я до боли закусываю губу. Газовая атака в камере – ничто по сравнению с этой пыткой. Находиться в двух шагах от него и не сметь приблизиться, дотронуться или даже перекинуться парой фраз. Мои ногти вонзаются в ладони. С помощью боли пытаюсь привести себя в чувство. - Наша задача на сегодня, - начинает Боггс, оглядывая нас по очереди, - снять сюжет о восстании во Втором. Повстанцы должны знать, что даже в самых преданных Капитолию дистриктах люди усомнились в его власти. Но также, нельзя забывать о реальной военной операции по уничтожению Ореха. Я слушаю Боггса и понимаю, что снять удачное пропо сегодня явно не удастся. Как я могу бороться за дело восстания на стороне людей, посадивших меня в камеру. - Джадд, Плутарх попросил тебя зайти к нему. Нужно обсудить переправку еще трех отрядов солдат, - обращается Боггс к помощнику. Он достает из кармана небольшой ключ и подходит с ним ко мне. Через несколько секунд мои наручники падают на асфальт. Джадд смотрит на меня с сомнением. - Она под моим присмотром, - кивает ему Боггс. Тот, ничего не сказав, заходит внутрь здания. Как только металлическая дверь с шумом закрывается, Боггс поворачивается ко мне. - У вас полторы минуты, - тихо произносит он. Смысл его слов доходит до меня, когда я чувствую, как теплые пальцы касаются моих запястий. Я издаю тихий всхлип и бросаюсь в объятия Пита. Наши губы встречаются. Сердце трепещет, словно пытаясь достать до ребер и вырваться из груди. Моё тело словно немеет. Мне кажется, что я стою на краю пропасти и могу сорваться в любой момент. Руки Пита крепко держат меня, иначе я бы уже упала. Дрожащими пальцами сжимаю ткань его куртки. Кровь пульсирует в висках, словно отсчитывает время, которое нам отведено. Пит отрывается от моих губ и, продолжая держать меня в своих объятиях, целует в лоб. - Я люблю тебя, люблю, - горячо шепчет мне на ухо Пит. – Все будет хорошо. Моё сердце сейчас остановится. Хочется задохнуться от счастья и от горя одновременно. Наш миг подходит к концу. - Китнисс, - тихо произносит Боггс. Мне кажется, будто моё тело разорвали на две части, когда Пит выпускает меня из своих рук и отходит на несколько шагов. В его взгляде читается боль. Я вижу темные круги под его глазами. Он, как и я не может спать по ночам. Встреча с Питом что-то переворачивает в моей душе. Мне кажется, пора перестать полагаться на планы Хеймитча, пора действовать самостоятельно. Я перевожу взгляд на Боггса. - Прости, - шепчу я. Вижу, как меняется его лицо. Он растерянно кладет руку на кобуру с пистолетом. Нужно действовать быстро. Я делаю рывок, хватаю Пита за руку и срываюсь на бег. Он не пытается меня остановить. Пит безоговорочно доверяет мне. Заворачивая за угол здания, я слышу, как начинают раздаваться выстрелы.