Выйти из тени

-На колени! - властно скомандовал он. Локи вполне успешно притворялся Локи - тем злодеем, который недавно появился на Земле, стремясь поработить людей, впустил армию читаури, но был побежден Мстителями и собственным братом, закован в кандалы и осужден на вечное заключение. Таким его представляли люди, ведь никто из них не знал, как злость разъела сердце, едва он услышал приговор из уст Одина. Они думали, он высокомерный эгоист, которому не ведомо чувство любви. Любовь? Он был дитя льдов, взращенный в семье своих врагов. Никогда он не был равным им, никогда не был искренне любим. Любовь? Да, он не знал, что это. И в этом не было его вины. Они видели в нем предателя, легко лишавшего других жизни. Да, он готов был лишить жизни сотни и тысячи этих глупых существ, населявших девять миров, потому что даже эти жалки твари были асам ближе, чем он, кого они насмешливо называли сыном и братом. Они видели в нем шута, и он принял эту маску. Он играл эту роль безукоризненно, он шутил, ядовито смеялся, ухмылялся их глупости. Никто не знал, что в душе он жаждал их крови, жаждал мести, жаждал предать огню великолепные залы дворца, увидеть как золото трона плавится в языках зеленого пламени и как эта ненавистная клетка рушится, обращаясь в прах на века. Он улыбался, был легкомысленным и ждал. Он замыслил свой самый великий обман. Никто не знал, как тяжело было перелистывать старые страницы книг, которые он и так знал наизусть, и безнадежно ждать брата. Единственным, кто заступился за него перед этой жалкой горсткой "мстителей", был брат. И несмотря на то, что Тор заковал его руки в цепи и запечатал его губы, он ждал брата, зная, что если кто-то среди этого золотого дворца лжи и лицемерия мог искренне протянуть ему руку - это был Тор. Его брат. Этот неуклюжий медведь был единственным, кто мог принять его. Никто не знал, как больно было, когда Тор ни разу не пришел навестить его. И лишь в минуту отчаяния Тор обратился к нему. Но пришел он уже не как брат. Глупец ничего не понял. Он тоже отвернулся, ожидая нового предательства. Что было ему предавать? Этот дворец никогда не был его домом. Отец не был отцом, а мать не была матерью. Тор не был его братом. Все они были здесь, но никогда не были рядом. Никто из них не был семьей. Что было ему предавать? Из всех асов Тор был единственным, кто не знал о том, что он сын Йотунхейма, и Тору он верил. Но Тор не простил. Брат не простил ему убийство людей? Как глупо. Тор безоговорочно простил отцу издевательства над ним, простил Одину ложь и безразличие. Но ему он не простил. Он не понял. Наивный, так слепо верящий Одину, Тор. Никто не представлял, как отчаяние рвало грудь и вырывалось криком из глотки, когда умерла мать. Единственный, кому он показал настоящего себя - Тор. Себя, разбитого отчаянием и скорбью по матери. Но брат не простил. И не поверил. Тогда маска перестала быть маской, и он стал таким - смеющимся, высокомерным трикстером. Он больше не пытался. Он замыслил свой самый великий обман. Брат не просто отвернулся от него. Никто не знал, как горько было смотреть на эту несчастную смертную, чей век - лишь мгновение. Никто не знал, какое смятение поднималось в груди при виде ее и брата. Тор не просто отвернулся от него. Это слабое, безвольное существо Тор любил больше, чем своего собственного брата. Все оставили его. Он был одиноким, каким и был рожден. Он был чужим везде, куда бы ни пошел. Ему осталась лишь старая ржавая злоба и испепеляющая жажда власти. Тьма поглотила его, и он хотел вырваться, разорвать оковы . Он хотел быть великим, он хотел признания. И если весь мир отвернулся от него, единственным приемлемым выходом было взойти на самую вершину. Все или ничего. Он не думал умирать. Он собирался позволить им убить брата. Но Тор, пусть не доверяя, улыбался, Тор злился на него, Тору было не все равно. И он не смог уничтожить брата. Умирать было больно. Он лгал Тору, но не солгал в одном. Тор был единственным, чье недоверие задевало его, чье презрение ранило и выводило из себя. И он сделал то, что должен был. Он сделал это для брата. Он не бежал обратно в Асгард, чтобы захватить трон. Он умер. Но смерть не взяла его. Как и всегда, удача была на его стороне, и он вернулся. Он выполнил свой план, свой самый великий обман. Это была его последняя попытка доказать самому себе, что он был рожден править. Одина не стало. Он сел на трон своего не-отца, он говорил с Тором. Брат стоял, склонив колено перед ним, и Локи чувствовал восторг и легкость. Опьяняла не власть, нет, опьяняло такое незнакомое и всепоглощающее ощущение свободы. Он получил то, что хотел. Наконец. Наконец! Локи смеялся от души, зло и довольно, купаясь в наслаждении. Он стоял на вершине всего Асгарда, расстилавшегося перед ним в золоте закатного солнца, и асы склоняли перед ним головы. Брат стоял, преклонив колено, и не смел смотреть ему в глаза, не получив на то дозволения. Тень, опутавшая его с рождения, разорвалась под ослепительным светом власти и могущества. Он был на самой вершине, и когда весь Асгард был у его ног, он понял, что не счастлив. Он стоял, и он был Всеотец Один, не Локи. И каким бы блестящим ни был его обман, тень все затягивала его в свою бездну. Тогда он сдался. Он позволил черным скользким пальцам утянуть его на самое дно. Он ушел. Он бросил все, игнорируя последствия, оставил власть, оставил Асгард и глупых, недальновидных асов, и ушел в чужой и грязный Мидгард. Он шел по пустынному шоссе вперед, всматриваясь в темно-синее небо с чужими звездами. Изумрудно-зеленые сосны поднимались по обе стороны дороги, и в свете фонарей их стволы казались бронзовыми. Он шел вперед, и впервые не знал, чего хотел. Старый мир рухнул, и он чувствовал себя опустошенным. Он понятия не имел, зачем выбрал Мидгард. Возможно, было слишком очевидно, что Тор взойдет на трон и притащит свою женщину в Асгард, и он искренне надеялся, что брат никогда не вернется к людям и никогда его не найдет. Уход в Мидгард был его личной добровольной ссылкой. Он ушел бы в Йотунхейм, если бы не было так больно смотреть на бесконечно-белый снег и скалы, среди которых никто никогда не будет жить. Поэтому, наверное, Мидгард. Он не собирался использовать магию. Он не собирался использовать силу. Он хотел спрятаться среди людей, меняя лица, не останавливаясь на одном месте слишком долго. Ему нужно было остановиться, оставить асов позади, и подумать. Решить для себя - что дальше? Мимо редко пролетали машины, на секунду выхватывая его силуэт из темноты ярким белым светом фар, обдавая резким порывом жаркого воздуха. Он откинул назад растрепавшиеся волосы, убрал за ухо выбившуюся тонкую черную прядь. Мелкие камни шуршали под каблуками. Был уже поздний вечер, почти ночь, но земля сохранила тепло дневного солнца. Он скинул с плеч длинное пальто и перекинул через локоть. Оправил черный пиджак, шарф с зеленой полоской, галстук. -Эй, детка! - проезжавшая мимо низкая красная машина замедлила ход, и из приоткрытого окна высунулся мальчишка с короткими светлыми волосами и маленькой козлиной бородкой. Он одним пальцем приспустил свои черные очки на нос и смерил Локи оценивающим взглядом. Он остановился, пораженный такой неслыханной наглостью, удивленно приподнял брови и молча позволил смертному испытать всю силу его отвращения и негодования. -Ты одна из тех шлюшек, да? - весело рассмеялся мальчишка, ничуть не смутившись от его гневного взгляда. - Ты пока самая лучшая из всех! И взгляд такой, и манеры! Просто отлично, - светловолосый наглец на секунду исчез в салоне машины, а потом из окна высунулась его голая рука с пачкой купюр. - Пятьсот за приватный танец с продолжением, и если ты мне понравишься, я могу предложить тебе отличную работу. Ну, что? - он подмигнул. - Если ты, конечно, не девчонка. Что было бы непроходимо обидно. Локи не совсем понимал, что происходит. Он был уверен, что уже все в мире знали его в лицо, как ужасного злодея из Асгарда, и даже раздумывал ранее, какая внешность подошла бы ему на первое время, чтобы укрыться от возможных "почитателей", жаждущих мести. Но этот выскочка узнал его и не испугался, не стал угрожать. Этот мальчишка принял его за какую-то шлюху. Локи понятия не имел, почему. Но он хитро усмехнулся и взял протянутые деньги. -Ты настолько слеп, что принял меня за женщину? - с улыбкой на губах проговорил он. Слишком небрежно, слишком расслабленно. Мальчишка нервно сглотнул, по нему прошла дрожь. - Я возьму это в качестве платы за мое потраченное время и советую тебе, жалкое ты существо, продолжить свой путь, пока я не разметал твою плоть по дороге. -Божественно, - дрожащим от возбуждения голосом проворковал наглец в машине. - Почти абсолютно идентично оригиналу! Дорогуша, я не знаю кем и чем ты работал раньше, но я тебя умолю, поехали со мной! Если ты реально не шлюха, ты прости, - мальчишка нервно ломал пальцы, еле сдерживая себя от того, чтобы не выйти из машины и не сложить прохожего в багажник. - У меня бар в городе. И я готов умереть, чтобы ты у меня работал. Ладно, не как шлюха. Можешь танцевать. Не хочешь танцевать - можешь просто ходить кругами по залу и опускать посетителей. Ты понимаешь, сколько ты стоишь? С ума сойти, ты можешь заработать целое состояние! Я тебе все обеспечу, проживание и еду оплачу. Работать можешь когда захочешь. Не захочешь - не надо! Тут недалеко, пара часов на машине. Ну? что скажешь? Локи оценил ситуацию. В Мидгарде у него не было абсолютно ничего, кроме нескольких мятых купюр в руке, цены которым он не знал. Он собирался прятаться среди людей, и ему нужен был кров, пища и, к его величайшему разочарованию, работа. Он смерил мальчишку тяжелым недоверчивым взглядом. -Ты уже где-то работаешь? Я заплачу тебе больше! Восемьдесят процентов! Устраивает? Локи убрал деньги в карман, расстегнул пуговицу на костюме и шагнул в сторону машины. На лице мальчишки изобразились раболепное поклонение и восторг. Он быстро открыл дверь, тут же устроившись обратно на свое водительское сиденье, с трудом сдерживаясь, чтобы не привязать попутчика к сиденью ремнем безопасности. Крест накрест. А лучше вокруг. Раз двадцать. И завязать на морской узел. Это был самый лучший Локи из всех, которых он видел, и этот, в отличие от остальных, исполненных из рук вон плохо, обещал толпы дамочек, кидающихся к его ногам, и деньги. Много денег. Локи сел в машину и откинулся на сиденье. Он только сейчас осознал, как устали ноги. Тело умоляло об отдыхе. -Ты не пожалеешь, - расплылся в улыбке нахальный мальчишка, уверенно кладя руку на руль и вдавливая голой ногой в шлепанце педаль газа. На нем были только короткие драные джинсовые шорты, и весь его вид претил Локи, однако было в мальчишке что-то, что вызывало интерес Локи. Не всякий готов был подобрать шлюху на обочине, пусть даже и очень дорогую, предложить ей работу и увезти к себе в бар. особенно, позабыв при этом закрыть бардачок, битком забитый мятыми купюрами. Локи протянул руку и, поддавшись легкому давлению изящных пальцев, крышка защелкнулась. -И давно ты Локи? - спросил мальчишка, ничуть не смутившись от того, что его спутник видел деньги. -С рождения, - ответил он, опуская стекло и опираясь локтем о дверцу машины. Мимо мелькали бронзовые стволы сосен и изумрудные ветви. -Придерживаешься легенды в любое время? Это хорошо, - удовлетворенно кивал мальчишка. - После всей это заварушки, когда мы узнали о богах, появилось довольно много Локи. Он, конечно, личность специфическая, предатель асов, обманщик, разнес Нью Йорк и все такое, но толпа по нему просто с ума сходит. Так что отличный выбор, одобряю. Он снова смерил Локи оценивающим взглядом. -А ты молодец, все продумано до деталей. Костюм прямо как тогда показывали в новостях. Дамочки на тебя будут просто вешаться. Приедем, обговорим тарифы. Ты как, интим включать? -Я не понимаю ни слова из твоего варварского языка, - равнодушно заметил ему в ответ Локи. - Однако насколько я могу судить, тебе принадлежит некое заведение, обслуживающее женщин. Ты предоставляешь им мужчин? -Да, у меня стрип-клуб, - мальчишка нетерпеливо закатил глаза. -Я не торгую своим телом, - с легким отвращением пояснил Локи. -Ладно. Будешь работать в баре и официантом на полставки. Играешь ты безукоризненно. А на остальное я тебя потом разведу, - пробубнил себе под нос мальчишка, включая радио. - Тебя как зовут хоть? -Локи Лафейсон, последний и единственный сын Йотунхейма. -Тцк, ты так же невыносим, как оригинал. Ладно хоть выглядишь так же. За это прощаю. Зови меня Азазель или босс.