Выйти из тени

-На колени! - властно скомандовал Локи. За месяц своей работы он привык к свету, бьющему в спину, к жадным взглядам женщин и мужчин, сидящих полукругом вокруг подиума, привык к волнам возбуждения и желания, прокатывающимся по залу каждый раз, как он ступал на стеклянный подсвеченный пол. Повинуясь его команде, официантки и бармены послушно замерли на своих местах и опустились на пол. Словно загипнотизированные, посетители замолкли и, следуя почти животному инстинкту, встали на колени. Он улыбнулся так, как никто в этом мире не умел, растягивая тонкие губы в искусно изогнутую линию самодовольства, хитрости и похоти, и вышел вперед. Плащ колыхался за ним черными крыльями, походка была уверенная, шаги гулко отдавались в помещении. Повисла томная тишина. Десятки глаз следили за каждым его жестом, вычерчивали линии его плеч и бедер, жадно пытались запомнить цвет его кожи, блеск его глаз и линию губ. Локи повел плечами, и пальто с легким шорохом соскользнуло с него и осело у его ног на стеклянном полу, мерцающем зелеными искрами. Рваный вздох разрезал тишину, и Локи довольно прикрыл глаза. Ему не нужно было одевать извращенные наряды с корсетами, чулками и туфлями на каблуках, ему не нужно было извиваться вокруг шеста, как делали это женщины и мужчины, выступавшие до и после него. Нет, всего этого не нужно было богу обмана. Ему достаточно было всего лишь быть собой, быть богом. Он думал, что это будет горько и иронично, чувствовать себя богом в этом отсталом мире, на сцене, предназначенной для шлюх. Но все было по-другому. Он просто выходил, одетый совсем как в тот самый первый день, когда он оказался в этом мире, он смотрел на людей и улыбался им так, как будто он мог принадлежать любому из них. Он позволял им думать, что все его тело и вся его душа может быть продана им, и они сдавались. Часто он даже не говорил ни слова. Не нужно было их заставлять, убеждать, угрожать. Они просто повиновались, проваливаясь в бездну зеленых глаз, навсегда завороженные хитрой улыбкой. Он не танцевал. Не играл своим телом. Скинув пальто, он просто стоял перед этими глупыми, запутавшимися в своих желаниях существами, возвышаясь над ними. На нем были черные туфли, черный костюм, белая рубашка, шарф и галстук. И эти люди никогда не хотели ни одного своего любовника так, как хотели его сейчас. Локи рассмеялся. Его бархатный смех прокатился в тишине, отдаваясь в грудных клетках ритмом бешено колотящихся сердец. -Добрый вечер, Мидгард, - усмехнулся он и почти сбежал в зал по низким ступеням. Вокруг него, как розы в саду, расцвели сотней оттенков вздохи. -Я уделю вам немного своего времени, - вился его голос в полутьме клуба, сворачивался изумрудными клубами дыма, дрожал на коже. Локи медленно шел среди людей, которые пожирали его глазами, не отводя взгляд. Он видел их, простых и незатейливых. Он касался их, слегка, всего на мгновение. Провел по оголенному плечу светловолосой дамы, почти задыхающейся в своем вишневом платье, туго перетянувшем пухлую грудь. Коснулся подбородка мальчика в потертом сером костюме. Вычертил линию губ худой девушки в синем с забранными наверх каштановыми волосами. Провел по спине мужчины, сидящего за столиком со своими тремя друзьями. Он оценивал и выбирал. Локи не продавал свое тело. Но он выбирал одного из них, чтобы ночью вдоволь испить наслаждения. Было что-то необъяснимо волнующее в том, чтобы позволить смертному на миг обмануться и поверить, что ему принадлежит Локи, что ему принадлежит бог. Смертные отдавались ему полностью и без остатка, они обожали его, боготворили его, они желали его до боли, до смерти, и было в этом нечто восхитительное, что заставляло Локи вновь и вновь использовать их. Взлохмаченная девушка в углу чуть дрожала. Когда Локи посмотрел на нее, она встрепенулась: встрепенулись мелкие завитки ее рыжих волос, встрепенулись ее руки, сжимавшие вязаный шарф, встрепенулись ряды ее разноцветных сине-зеленых бус, встрепенулись искры в ее голубых глаза. Девушка облизнула некрашеные губы. Локи пошел к ней. Он выбрал ее, упрямо смотрящую на него, не опускавшую взгляд, как многие другие. Она не боялась, но и не желала его как женщина может желать мужчину. Она смотрела на него и просто видела его - Локи. Широко распахнутыми голубыми глазами она запоминала его лицо и плавные движения его руки, когда он подошел к ней и провел тыльной стороной ладони по ее щеке. Она не льнула к нему, она ждала, не теряя себя, не теряя гордости. Это и заставило Локи выбрать ее. Он отпустил девушку, свободно опустил руки, чуть закинул голову назад, прикрывая глаза в молчаливом ожидании, и замер. Замер зал в тревожном ожидании. Девушка запуталась, растерялась и пару секунд не могла понять, что от нее требуется. Потом, наконец, вспомнив, куда и зачем она пришла, нервно облизала губы и судорожно выдохнула. Трясущимися руками она развязала его галстук и стянула шарф. Атлас скользнул куда-то на пол. Улыбка чуть тронула губы Локи, он мягко вздохнул и расправил плечи. Девушка на удивление быстро справилась с верхней пуговицей. Она совсем не смотрела на то, что делает: руки двигались автоматически. Она смотрела на шелковистые, длинные черные волосы, зачесанные назад, на полуприкрытые, мерцающие изумрудными искрами глаза, на острые скулы, на хитрую улыбку, на изгиб шеи. Пальцы быстро расстегнули пуговицы, одну за другой, и руки, наконец, с силой рванули рубашку вниз, сдергивая с плеч, оголяя напряженные мышцы спины и мерно поднимающуюся грудь. Белая рубашка упала на соседний стол поверх бокалов. Зал шумно вдохнул единым вдохом и замер. Манжет одного рукава соскользнул со стеклянного края бокала внутрь и медленно погрузился в темно-красную терпкую жидкость. Локи посмотрел вниз, на рыжую девушку, коснулся пальцем ее подбородка, заставляя поднять лицо навстречу, и другой рукой положил ее ладонь себе на грудь. Мягкое, теплое прикосновение женщины. Вздохи расцветали вокруг, медленно перерождаясь в тихий шорох шепота, а затем - в негромкие стоны и легкий гул надвигающейся волны похоти. Рыжая девушка осторожно, но уверенно провела рукой поперек его груди, едва касаясь - не потому, что боялась, а потому, что раньше не была с ним и не знала, как ему понравится. Это было приятно - чувствовать чью-то близость, говорить без слов. Этого ему не хватало. Всегда. Локи вычертил большим пальцем линию ее лица, подбородка, вывел губы, и когда она, вздрогнув, втянула воздух ртом, мягко прижал палец к ее нижней губе. Девушка удивилась, возбуждение дрожью прошило ее тело, и она послушно приоткрыла рот, вбирая его палец внутрь. Горячий, влажный, податливый язык; жаркие, мягкие, обтягивающие губы. Желание стояло в воздухе, ощущаемое, шепотом перетекало от края до края клуба, обдавало жаром и скользило мурашками по коже. Локи уже знал, что вечер будет удачный, как всегда. Что, отпустив рыжую девушку, он позволит посетителям исцеловать свои плечи и грудь, потом рассмеется и под разочарованные стоны и жаркие вздохи толпы рассыпется вихрем золотых и изумрудных искр, надолго впечатываясь в их сны и мечты, околдовывая этот вечер. Он уже знал, что бармен укажет рыжей девушке вход наверх, и в синей темноте, сбивая черные простыни, царапая ногтями резную деревянную спинку кровати, она будет охотно ласкать его тело всю ночь, украдкой поглядывая наверх, на него, чтобы удостовериться, что ее резкая нежность приносит ему удовольствие. Локи знал, эта прекрасная звездная ночь принесет спокойствие и забвение. И ничто не предвещало беды, пока под визг рваных проводов, вспышки искр от перегоревших ламп, кирпичный грохот и металлический скрип крыша вдруг не проломилась, разнеся половину стены около входа в бар, выбив стекла мелкими брызгами осколков, и не рухнула обломками штукатурки, нанизанной на на сеть проводов, прямо на столики, на сцену, на пол, впустив огромный вал свежего воздуха и выдохнув, падая, серебристое облако пыли. Локи дернул бровью и в бессловном бешенстве поджал губы. Кто-то закричал в ужасе. В страхе. Его палец выскользнул изо рта девушки, на миг соблазнительно оттянув ее нижнюю губу, оставив влажный след на подбородке. Локи медленно выдохнул, пытаясь держать себя в руках, стряхнул штукатурную пыль с плеч, убрал выбившуюся прядь волос обратно за ухо и обернулся. На проломившемся столе, засыпанном обломками, стоял огромный, в три человеческих роста, пепельно-серый пес. Его взъерошенная грива лоснилась металлическими отблесками, стройные жилистые лапы впивались когтями в разбитые кирпичи, алые горящие глаза смотрели на застывших в ужасе людей. Он чуял их страх. Пес лязгнул длинными острыми клыками. Под его лапами кирпич закрошился , словно куски огромного рыжего сахара. -У-у-у-у, - тонкие губы сложились в идеальный круг и Локи чуть повернул голову в бок, всем своим видом изображая, что он впечатлен. -Бегите! - прошептал кто-то из людей, неуклюже пятясь к стене. - Это мой клуб. Я несколько разочарован тем, что ты срываешь мое выступление, - продолжил он, легко и расслабленно шагая через обломки навстречу псу, обводя рукой беспорядок и забившихся по углам, дрожащих от страха людей. - Откуда ты пришел, такой лохматый и злой? - спросил Локи, рассматривая животное и ненавязчиво проводя пальцами по жесткой шерсти. Его рука остановилась на крутых изогнутых ребрах. Пес повернул голову к маленькому назойливому существу и принюхался. Страха не было. Существо хотело играть, но излучало странную агрессию. Это была его территория. Пес склонился к Локи и выдохнул воздух прямо перед его лицом, обнажая длинные белоснежные клыки. Горячее дыхание опалило бледную кожу и темный нос щекотнул висок. -Не отвечаешь? Что ж! Я прощу тебя без извинений, так и быть. Ведь ты всего лишь животное, - Локи похлопал пса чуть выше носа и собирался уже идти, как вдруг животное дернулось. В одно мгновение пес скользнул вбок пепельно-песочной тенью, ощетинился вставшей на дыбы шерстью, словно металлическими иглами, разинул пасть и, извернувшись, кинулся в атаку. Огромное тело накрыло Локи, сметая остатки белой штукатурной пыли с волос и плеч, когти свистнули в воздухе рядом с локтем, пасть разверзлась прямо у него над головой. Локи только усмехнулся, изящно протягивая вперед руку, ощущая под серой грубой шерстью бегущую по венам кровь, чувствуя бьющееся в мощной грудной клетке сердце. Лед вмиг проскользнул под кожу, обнял белой коркой мышцы, вылился в кровь и, добежав до сердца, зажал в его несгибаемые хрустальные силки, замораживая последний удар. Пес хрипло втянул воздух, когда ростки холода расцвели в его легких и, прожженный насквозь льдом, рухнул рядом с Локи, направленный худой рукой. От пальцев шел холодный пар. -Вот черт, вот черт, вот черт... - бормотал кто-то в углу. Это было глупо, вот так позволить людям узнать. И все же, это место было его домом последний месяц. Он привык быть здесь, пить вечером виски и выступать на этой сцене. Он привык в темноте этого зала подавать людям правду о себе - правду, которую они принимали как ложь. как иронично. Размышления Локи прервались внезапно, когда другой такой же огромный серо-пепельный пес с разбегу влетел в дальнюю стену зала, в еще не разрушенную его часть, над которой был второй этаж и жилые комнаты. Пес с силой ударился всеми четырьмя лапами о стену, сжался, готовясь к прыжку, и с воем отскочил обратно на улицу, оставив за собой град ломаной штукатурки. Раздался угрожающий треск. Люди, спотыкаясь и падая, с воплями метнулись на выход и к окнам, предусмотрительно огибая Локи. Стена дрогнула и обрушилась на пустой подиум, доламывая остатки ламп, стульев и столов. Зазвенело стекло, жалобно запел гнущийся металл перекрытий. Со второго этажа провалилось вниз старое резное кресло обтянутое кожей, в котором он так любил читать. Витой торшер вспыхнул и потухшей звездой упал и разбился вдребезги под дождем крошащегося фигурными досками паркета. Снова раздался треск, и под грохот сломанных шкафов и кроватей, под шелест вспугнутой стаи книг, вмиг выпорхнувшей на улице вихрем пожелтевших крыльев, второй этаж сложился в брызгах черепицы. Локи скинул обрывок чей-то поэмы с плеча, терпеливо вытер пыль и крошки с голой кожи, хладнокровно убрал длинные черные волосы назад, пусть и ненадолго. Он бросил последний взгляд на уничтоженный бар и обломки своей съемной квартиры, и развернулся на каблуках. Дверь была бесповоротно завалена кирпичом, так что он уверенно прошагал к пролому в стене, перешагнул упавшую деревянную балку, и оказался на улице. В чистом темно-синем небе светила огромная золотая луна. Пахло росой на траве, кровью, паленой шерстью, старым деревом и строительной краской. Половина домов была разрушена и лежала в руинах. Некоторые фонари были изогнуты или вырваны, многие погасли, но несколько по-прежнему освещали изогнутую улицу, мечущихся и разбегающихся людей и пару развороченных когтями машин. Деревья в парке в конце улицы по-прежнему меланхолично шумели листвой, равнодушные к взвизгивающим крикам женщин и реву псов, которые сновали вокруг. И в принципе, Локи были глубоко безразличны проблемы смертных. Все, чего он хотел, - это немного отдохнуть. Остановиться, подумать. Решить что-то для себя. Одному. В уединении. Слиться с серой толпой смертных и временно исчезнуть. Но нет! Чертовы псы должны были разрушить его скромное пристанище! В вечер, который он так предвкушал. Он уже чувствовал на языке поцелуй той рыжей девушки, он уже почти ощущал ее податливые, теплые губы на своем члене - но нет! Она, наверняка, уже давно умчалась домой. Он мог бы найти себе другой объект для плотских утех, но треклятые псы уничтожили его комнату, его заметки, его одежду, его спальню! Он мог бы соблазнить любую женщину или любого мужчину в этом городе, но куда бы смертные ни увезли его, везде царила бы та же паника. Спокойный мир уединения на окраине мира был бесповоротно разрушен. И Локи был в ярости. -Жалкие твари! - громкий голос потряс улицу. В одном из фонарей со щелчком сгорела лампочка. Мечущиеся вокруг псы замерли, прислушиваясь, принюхиваясь. Огромные мохнатые стройные тени в ночи. - Ну где же вы? Кого вы ищите среди этих слабых глупых созданий? - голос Локи звенел, перекрывая далекий грохот падающих домов и крики людей. - Кто послал вас разрушить мое уединение?! Когти заскрежетали об асфальт. Отовсюду послышалось низкое рычание и из темноты ночи на Локи уставилось несколько десятков пар горящих алых глаз. Один из псов, стоявший на смятой машине, развернулся к нему, с пронзительным скрежетом царапая металл. Когти разрезали крышу машины, как масло. Тонкие неровные полосы блестящего металла скрутились завитками. Животное разинуло пасть, лязгнуло блеснувшими в свете золотой луны зубами, и кинулось на Локи, вспарывая когтями асфальт. Это было ностальгично. Это навевало воспоминания о драках молодости, когда ни он, ни брат не знали ничего, а боль была только странным, смутным предчувствием далекой беды, а не жгла изнутри, опустошая. Это навевало воспоминания о том, как они с Тором сражались спина к спине. Локи легко уклонился от прыжка - все-таки он не был медлительным смертным. Он был богом. Воздух ударил в лицо, полоснул прохладой по груди. Волосы разметались. Он изогнулся, скользнул по стене в яркую полосу света, подхватил валявшуюся на тротуаре тонкую металлическую трубу. У Локи не было больше его копья, но ему нужно было оружие. Рукопашную всегда предпочитал Тор, а не он. Сердце забилось чаще, ноги легко несли его зигзагами между размытых темных теней псов. Их становилось все больше, они серыми молниями метались вокруг, нападая то по очереди, то все вместе. Их тела изгибались в прыжках, обрывая провода, бороздили асфальт и стены домов. Повсюду трещали перекрытия и падала штукатурка. Локи неуловимо скользил между ними, то прижимаясь почти к самой земле, то прячась за их же тенями, то взмывая вверх, оттолкнувшись железкой от земли. Он намеренно не нападал. Он заманивал их всех. -Ну что же вы? Вам не справиться со мной? Вы настолько слабы? - грохотал его голос по округе, и на его зов стягивалось все больше и больше пепельно-серых теней. Наконец, они заполонили всю улицу. Метаться от стены к стене стало бесполезно, и Локи остановился. Резко, неожиданно, он остановился прямо посреди дороги, гордо вскинув голову, дыша полной грудью, сжимая в руке свое импровизированное оружие. И псы остановились тоже, сбитые с толку его поведением. -Ну же, - с хитрой усмешкой прошептал Локи. Первая серая тень бросилась на него, разинув пасть, и тут же упала замертво, прибитая к асфальту обломком трубы. Метал тихо зашипел, расплавленный невозможным холодом, и покрылся тонкой белой коркой инея. Тогда они набросились все одновременно. Локи метался, зажатый между мохнатыми серыми телами, прожигая прикосновением их ребра, пачкая руки в вязкой черной крови. Это был не его бой, он не любил грязь и не любил кровь, он он был слишком зол. Он был в бешенстве, и с остервенением рвал жесткие песьи тела. Когда их осталось совсем немного, Локи взбежал по полурассыпавшемуся зданию на крышу второго этажа, оглядел усеянную темными телами улицу и с удивлением понял, что перебил почти всех, что были в городе. Локи стер со спины маслянистое теплое пятно песьей крови и устало вздохнул. Его одежда была безвозвратно потеряна, все брюки и туфли измазаны строительной пылью, краской и вязкой кровью. Самому ему не помешала бы долгая горячая ванна, чтобы оттереть всю грязь. Да, он был в отвратительном состоянии, но его злость, найдя выход, наконец, успокоилась. "Очень хорошо", - думал он, скидывая со здания очередное мертвое мохнатое тело. - "Ночью вряд ли кто-то мог видеть, кто я. А те немногие, что были в клубе, вряд ли захотят говорить обо мне или возвращаться ради моих выступлений". Сзади послышался странный гул, и когда Локи обернулся, ему в глаза ударил яркий свет прожекторов. Он заслонил лицо рукой, нахмурился, зажмурил глаза, пытаясь привыкнуть. -Да вы только посмотрите, это же ледяная принцесса Локи! - донесся сверху удивленный знакомый голос. - Никак пожаловал к нам со своими домашними животными? Локи, наконец, взглянул в небо. Над ним парил корабль этой горстки самопровозглашенных героев, и из открытого люка на него таращились самодовольный кретин со своей дурацкой бородкой - в этот раз без железной брони, - рыжая упрямая шлюха и этот светловолосый мальчишка в пестром костюме со щитом. Локи хотел сказать что-то едкое, но его отвлекла бросившаяся на него слева серая тень. Он ловко развернулся, избегая когтей, и, уже оборачиваясь, мягко положил руку на ребра пса, погружая пальцы внутрь. тут же шерсть заледенела и посыпалась белым пеплом, закипела кожа, расплавились мышцы, обвитые узорной светлой коркой инея, хрупко хрустнули ребра. Пальцы Локи достигли сердца в одно мгновение, лед сковал теплые пульсирующие органы, и пес тяжело осел у ног бога. -Мразь! - Локи выдернул руку. За ней потянулась полоска серых кристаллов - застывшей крови.