I want to see you...

Итан. У него прекрасные черты лица, прекрасное тело. Во всяком случае, так мне показалось перед тем, как я окончательно и бесповоротно вернулся во мрак, но теперь уже без надежды на возвращение.

Мне снился самый прекрасный сон, который когда-либо мог дароваться мне. Я видел Итана, я к нему прикасался, я его ощущал. Видел, как мои руки скользят по его стройному телу, останавливаясь на бедрах, сжимая их. Видел, как мой помощник, завладевший моим сердцем вилял своей воистину аппетитной задницей предо мной, как он стоял на четвереньках на атласных простынях, коими была застлана моя удобная постель в особняке. Я даже смутно чувствовал, как мой возбужденный детородный орган проникал в этого дьявола-искусителя, изящно прогибающегося и постанывающего в ответ. О, я прекрасно мог вообразить себе, как он стонет, потому что кроме голоса ничего и не знал. И словно наяву я ощутил его особенный запах с нотками корицы и мускатного ореха. Так мог пахнуть только он, только тот, для кого в следующий раз будет играть мелодия моего израненного сердца, для кого будет стучать и исцеляться кровоточащее сердечко. И это были мои последние светлые мысли, поскольку я увидел, его, увидел Итана. У него прекрасные черты лица, прекрасно тело. Во всяком случае, так мне показалось перед тем, как я окончательно и бесповоротно вернулся во мрак, но теперь уже без надежды на возвращение. Но прежде, чем пасть в эту бездонную пропасть, с моих пересохших губ сорвалось хриплое… - Итан? А мое личное наваждение стало личным кошмаром, вкалывающим что-то мне, что-то, что и заставило отключиться, а сердце замедлить свой ритм…

-//-//-//-//-//-//-//- Итан Амел

Еще бы чуть-чуть и меня бы не было здесь, среди живых. Именно это мне сказали в полиции, когда допрашивали относительно происшествия. Как оказалось, мой Господин разыскивал меня. Меня, которого собственный отчим нашел и собирался расчленить, разорвать на куски, при этом так, чтобы я до последнего оставался в сознании. Это я тоже узнал в полиции, когда копы перешептывались за моей спиной, наивно полагая, что я не слышу. Бывают же грязные и порочные существа. Но именно эти человечки и спасли мою жизнь, когда я, прикованный к разделочному столу мясника и обнаженный, истекал кровью, потому что мне досталось от этого взрыва. Конкретно так досталось. А потом меня повезли в больницу, затем в полицейский участок. И все никак не могли взять в толк, что тот невинный мужчина, хилый и в свои пятьдесят лет, а именно таким и был мой родственничек, смог учудить такое. Но мало кто знает, что этот самый родственничек на хорошем счету у мафии. Так и заканчиваются обычно истории, но я был бы не я, если бы это действительно был конец. Помните ли вы, что я говорил про свою мать? Так вот ей нужна была доза того яда, что держит ее на плаву эти долгие годы. И именно за это она меня и предала, посчитав, что я дьявольское отродье, которому мало пережитого, который должен поплатиться за то, что ее горячо любимый муж теперь в тюрьме. И плевать, что она чуть было не лишилась сына. И вот после этого за мной стала гоняться мафия, жаждущая убить не только везучего меня, но и моего помощника, о котором я практически ничего не слышал. И что мне было делать? Позволить им их убить? Нет, я не мог так с ним поступить. Этот человек много раз всплывал в моей памяти, когда я был от него далеко, когда желал прикоснуться к нему, быть ближе к нему. - Итан? – сорвалось с его губ еле слышно и хрипло. Боже, как же приятно было слышать это от него, как было приятно видеть узнавание в глазах, хоть я и понятия не имел, как он смог снова видеть, как смог узнать меня, ни разу не посмотрев прежде. Все это было неважно. И мне безумно нравилось смотреть на своего Господина, чьи лазуритовые глаза выгодно оттенялись иссиня-черными волосами, чей взор не был омрачен болезненным видом. Он был изумителен даже сейчас, находясь не в лучшем состоянии. Я лишь улыбнулся… и вколол ему сердечный яд, быстро скрываясь из виду… "Прости меня, если сможешь..." - шепчущий внутренний голос, будто бы случайно сорванный лист порывом ветра. И вот я стоял в переулке, смотрел, как в окнах больницы мельтешат силуэты, видел, как мафия довольствуется результатом и понимал, что врачи зафиксировали время смерти…