I want to see you...

Он обойдет весь мир, но всюду к изголовью Приникнет образ твой, тревожа смутный сон, И не изменит он тебе такой любовью…

-//-//-//-//-//-//-//- Итан Амел

Я помню, как сейчас, тот момент, когда выносил его тело, такое хладное и бездыханное. Мне тогда нужно было действовать очень быстро, но осторожно, чтобы никто ни о чем не догадался. Мне следовало уладить все… следовало выстроить все в нужном порядке, чтобы часть мира поверила в истину, созданную мной. А теперь я сидел на песчаном берегу малонаселенного острова и наслаждался экзотикой, которую видел впервые в жизни. Раньше мне не доводилось разъезжать по миру, но теперь проблем с деньгами и возможностями у меня не было. Мэттью Рид богат, так сильно богат, что несколько лет можно, по сути, бездельничать и вести роскошную жизнь одновременно. Знаете, что первым было сделано после смерти Мэттью Рида? Я отправился в Амстердам с Алистером Греем, чтобы обручиться, потому что мы с ним понимали, что привязались друг к другу, что мысли только друг о друге, что притяжение и страсть слишком велики, а жизнь слишком коротка. Наверное, я бы повторил свои поступки снова и снова, если бы госпожа Судьба сыграла со мной в такую игру. Я бы вновь вколол тот треклятый яд своему Господину, я бы снова остановил его сердце, чтобы иметь возможность жить с дорогим для меня человеком, ни о чем не заботясь, ни о чем не думаю. От раздумий прошлого меня отвлек поцелуй в шею, который, казалось бы, прожигал меня, достигая самых глубин моей души. А влажные руки скользят по моей груди, заставляя прикусить губу и откинуть голову на плечо Алистера, ставшего таким родным и необходимым для меня за столь короткий промежуток времени. - Заждался? – горячий шепот раздается у моего уха, а по телу пробегают мурашки, дыхание сбивается в который раз, а мне начинает казаться, что я никогда не привыкну к этому человеку и тому, как реагирует на него мое предательское тело. - А что ты хочешь услышать? – я пытаюсь перевести все в шутку, уклониться от ответа, но мой голос предательски дрожит, отзываясь хрипловатыми нотками. Но ведь я еще не привык выказывать свои истинные чувства и желания. Может, потом… когда-нибудь потом, ведь у нас достаточно времени. - Как ты будешь стонать… Лежать на песке мне все сильнее начинало нравиться, особенно в те моменты, когда надо мной нависал этот сильный самец, чьи лазуритовые очи прожигали меня насквозь, пробуждая жгучее чувство беззащитности и желания отдаться только в эти сильные руки. У него сейчас были бронзовые прядки волос, растрепанные и влажные, с которых стекала морская вода, падая небольшими каплями мне на лицо, на частично пересохшие губы, с которых я слизывал эту влагу. Мне всегда нравилось запускать пальцы в длинноватые волосы этого человечка, перебирать их, наслаждаться их мягкостью и гладкостью… а сейчас они были немного спутанными, что позволяло много дольше играть с ними. - А ты на это способен? - Не устал проверять? Я отдаленно слышу усмешку, потому что все мое естество сосредотачивается на глубоком поцелуе, к которому, казалось бы, я должен был привыкнуть. Мне еще раз выпала честь порадоваться тому, что мы в безлюдной части острова, купленной части острова, что мы полностью обнаженные и нам нет нужды тратить драгоценное и такое хрупкое время на глупые попытки раздеться, чтобы наши тела, наконец, ощутили теплоту друг друга, страсть друг друга. Мне оставалось только дышать, что давалось с большим трудом, пока мой уже муж оставлял поцелуи-укусы на моем теле: на шее, ключицах, сосках, животе, бедренных косточках… Реакция тела не заставляла себя ждать, поэтому уже сейчас я начинал постанывать и прогибаться в пояснице, ощущая, что прикусанная кожа покалывает, будто бы электрический ток ласкает меня. А предательские ноги раздвинулись, позволяя сильному телу удобно устроиться между ними. И пока одна моя рука играла с его волосами, то вторая царапала и массировала плечо, лопатку, спину, нежась от этих ласк. С момента смерти Мэттью Рида прошло около месяца, с момента свадьбы – неделя. Этого времени было достаточно, чтобы изучить тела друг друга, чтобы мое тело готово было принять Алистера без какой-либо подготовки… разве что Грей считал иначе, поэтому всегда начинал с этих сладких мучений. Вот и сейчас он закинул мои ноги к себе на плечи, намеренно игнорируя мое возбуждение, которое чуть ли в лицо ему не упирается. И принялся скользить языком меж ягодицами, тщательно и самозабвенно вылизывая анус, уже изнывающий по чему-то гораздо большему, нежели шустрый язычок Алистера, который, сорвав множество стонов мольбы о большем, принялся ритмично проникать внутрь. А его сильные руки оставляли синяки на моих бедрах, которые он всегда обрисовывал языком, покусывал, поглаживал с самодовольной ухмылкой на лице. - Мэтт… - Ты его убил, если еще помнишь, - хрипло рассмеялся Алистер, затыкая мой рот поцелуем, жадным и жарким, будто бы наказывая за сорвавшееся с моих уст имя. А потом резкое проникновение, этого огромного детородного органа, быстрые и грубые движения, порой сменяющиеся ласковыми и нежными… и нескончаемые поцелуи, засосы, укусы, которые были не только на моем теле, изгибающемся и взмокшем, но и на его. Стоны же слились в единую мелодию, мелодию их сердец, крепко повязанный красной нитью Судьбы. И лишь отдаленные мысли приводят меня к очередным воспоминанием о яде, который временно остановил сердце самого дорогого, как оказалось, для меня человека, умершего для мира, но не для меня. Ведь именно в его объятиях я сейчас плавился, уносясь куда-то прочь от реальности. Для меня Мэттью Рид теперь навсегда стал Алистером Греем, мужем и единственным человеком, ради которого я сделаю все, что угодно.