Связанные

– Ублюдки, – прохрипел Каташи, крепче сжимая рукоять дзампакто с огрызком цепи, его брови сдвинулись, а глаза зло сощурились. – Скоты, – сплюнул он, – доигрались. Банкай! Дайсуйрен Хёринмару! Каташи пригнулся, уходя от атаки, воздух вспороли ледяные крылья, похожие на застывшие потоки воды, а волосы стали покрываться колючим инеем, стремительно белея. Позади раздался душераздирающий вскрик пары неосторожных демонов, попавших под горячую руку ледяные крылья. Синигами, успевших пережить инфаркт по поводу лицезрения раненого Хицугаи (а не признать оного в двенадцатилетнем пареньке было сложно), ожидал второй приступ. Не последний на сегодня. Сюн'одан, похоже, только этого и ждали. Первым среагировал Курай, ловко извлекая из-за пазухи свой кругляш и спешно вдавливая кнопку. Каташи успел сделать три-четыре удара, наступая и пытаясь выбить из рук демона ловушку, но противник был куда опытнее и искуснее. Впрочем, сейчас Кураю требовалось только несколько секунд, пока на ловушке не начнет мигать зелёный сигнал. Каташи делает взмах, последний в этом напряженном раунде, Сюн'одан откидывается, и острие меча проходит в миллиметре от его горла. Пауза. Ледяные крылья, кажется, теряют твердость, начинают течь, разбиваясь на капли, а затем и вовсе рассеиваются по пространству площади голубыми искорками духовных частиц. Воздух пропитывается влагой. На какой-то момент дышать становится тяжелее – душно, но у снежных дзампакто теперь есть "пища", и температура вновь снижается до приемлемой. Ни синигами, ни большинство демонов ещё не понимают, что произошло. Сюн'одан воодушевляются, ведь двое уже уничтожены, но боги смерти ориентируются на собственные ощущения – сражаться становится проще, и они не собираются сдавать позиции. *** Наверное, повезло, что Кёраку был занят проблемой с младшим Хицугаей и не видел распада банкая, ведь Каташи продолжал сражаться, как ни в чём не бывало. Сначала командующего отвлекла пробежавшая мимо Иное. Она слёту практически упала на колени перед раненым пареньком, одновременно активируя щит двух звеньев, и Сюнсуй буквально услышал вздох облегчения не то младшего, не то свой собственный, хотя по факту он принадлежал совсем другому офицеру. – Слава всем Ками! Простите, сотайтё, мы не справились, – робея, пискнула лейтенант пятого отряда. Сюнсуй набрал воздух, чтобы высказаться, но, с содроганием оглядев девушку, передумал. Хинамори выглядела плачевно: лицо пестрило многочисленными порезами (вероятно, ей повезло наткнуться на психопатку женского рода), левая рука обожжена, хотя поверх покрасневшей кожи была наложена тонкая ледяная корка – очевидно, работа Хицугаи. Как он, будучи раненным, умудрялся поддерживать этот живительный для девушки панцирь, для Сюнсуя оставалось загадкой. Но больше всего капитана первого отряда пронял взгляд Хинамори, настолько затравленный и полный боли, что Кёраку воздержался от претензий, ведь прежний Хицугая был ей не чужим человеком, и она искренне переживала за беловолосого. Сюнсуй только кивнул медикам, призывая их заняться ранами лейтенанта, но всё же поинтересовался: – А где Хирако-тайтё? – Остался на позиции у Академии, – Хинамори поморщилась то ли от упоминания имени капитана, то ли от неприятных ощущений, когда ледяная корка стаяла с руки. – Там тоже хватает противников, – проговорила она, оправдывая начальника, – и многим тоже нужна защита. Главнокомандующий кивнул и повернулся к Хицугае и Иное. Кстати, демоны пробовали напасть на этих двоих, выглядящих поразительно лёгкой добычей, чтоб, вероятно, добить Хицугаю. Так, на всякий случай. Но первый удар Сюн'одан пришёлся в оборонительный щит Иное, а потом... Кёраку прикрыл глаза и в очередной раз выматерился, потому что увиденное не вписывалось ни в какие рамки. Когда щит трёх звеньев разлетелся от первого удара, второй удар был заблокирован клинком присевшей на одно колено молодой женщины, возникшей буквально из ниоткуда. Это определенно была не синигами – энергетика не та, да и носила она синюю жилетку, скроенную по типу танчжуана без рукавов с серебристым рисунком кого-то чешуйчатого. Наряд дополняли синие же брюки и жемчужная блуза с широкими манжетами. Короткие серебристо-сиреневые волосы не мешали в бою и не скрывали холодно-серые спокойные, как вечные льды, глаза. – Этого просто не может быть, – заявил себе Кёраку, глядя, как новенькая парирует атаки демонов, не позволяя им напасть на Хицугаю-младшего. Никто никогда не говорил, что Хёринмару может быть женщиной, но именно этот клинок порхал в её тонких руках. И ведь, блин, даже на Куросаки не попеняешь, потому что не Куросаки это. Мальчик тем временем уже лежал на спине, почти не морщась, но Кёраку ждало очередное потрясение, так как под целительным щитом его шевелюра начала приобретать ржавый окрас. – Или всё-таки, Куросаки, – пробормотал Сюнсуй, прикидывая известные ему факты. – Ну да, гены пальцем не задавишь. *** Каташи и Курай продолжали кружить в смертельном танце. Краем глаза брюнет видел, как к Солнцу подбежала Орехиме-сан, значит, за него теперь можно не беспокоиться. – Сдавайся, – прорычал в его лицо Сюн'одан. – Ваши старания напрасны. Вас уже ничего не спасёт, мы победили, это лишь вопрос нескольких часов. – Да иди ты... Лесом-лесом, полем-морем, – подробно проинструктировал Хицугая, поскольку пока всё шло по плану, даже несмотря на ранение Акиши. Ну, где же Сора? *** Никто из демонов или синигами не заметил невысокую юношескую фигуру, появившуюся на крыше ближайшего барака. Сложно было сказать, что помогало ему не привлекать внимания: горячка ведущегося внизу боя, архитектурные излишества небесной крыши в виде драконьих голов или собственные способности, но факт оставался фактом, а юноша в сихакусё и хаори – незамеченным. *** Курай "мигнул", на короткое время выпадая в пятое измерение, но даже это не помогло нанести внезапный удар. На самом деле, это было довольно наивно со стороны демонов, так как движение они начинали до "нырка", а изменить направление то ли никто не догадывался, то ли с этим были определённые сложности. В любом случае, прикинуть точку выхода для опытных мечников не составляло большого труда, с чем справлялся даже Каташи. Клинки заскрежетали друг о друга, взгляды противников скрестились, они замерли на миг. И тут Курай уловил движение позади себя: обостренным чувством существа другого измерения или же заметив отражение в изменившихся зрачках Хицугаи. Пожалуй, всё же первое, ибо он ждал этого. Ждал от синигами подобного "подвоха". Потому, с силой отталкивая навалившегося на него брюнета, Сюн'одан уже нащупывал заныканную на этот самый крайний случай ловушку. Резко развернувшись и не забыв заблокировать предполагаемую атаку мечом, Курай вздрогнул, уткнувшись в ледяной бирюзовый взгляд из-под белых бровей, и инстинктивно вдавил кнопку на медальоне. Встретив сопротивление, беловолосый отпрыгнул, а Курай почти с содроганием посмотрел на медальон. Зелёный огонёк мигнул пару раз и засветился ровным светом, показывая, что дух в ловушке. Его лицо озарила улыбка радости, облегчения и некоторого злорадства, и устройство под натиском каблука развалилось на кусочки. Им удалось переиграть синигами! Удалось поймать и уничтожить все три части Ледяного Дракона. Не зря всё-таки Гурадзу велел взять этот экспериментальный образец. И в принципе, можно было бы отступить, но эти невозможно-голубые глаза, смотрящие на него с сожалением и снисхождением, нельзя ни забыть, ни простить. Именно он убил его отца, именно он заставил Сюн'одан трястись от страха в течение двадцати лет, ожидая расправы, а сколько из его клана полегло сегодня? Взгляд на Дзиму подтвердил – его нельзя оставлять в живых. *** На Площади Драконов так тихо, что слышно, как посвистывает ветер в опущенных на короткий миг клинках да шелестят развеваемые одежды. Взгляды большинства присутствующих устремлены на троих, что являются центром композиции "Явление Христа народу"*, в роли воскресшего божества – Хицугая. Такой, каким его помнит это самое большинство – пятнадцатилетний подросток в капитанском хаори с десяткой на спине. Жёсткие белые пряди средней длины едва отзываются на касание ветра, льдисто-голубые глаза серьёзны, как никогда, а выражение лица привычно-бесстрастное. Из-под рукавов косодэ торчат руки с тонкими запястьями, а правая уверенно сжимает меч с цубой в виде четырёхконечной звезды. Тоширо склоняет голову, чтобы встретиться взглядом с Каташи, минуя демона, что стоит между ними, и кажется, что они понимают друг друга без слов. Беловолосый и черноволосый срываются в одно мгновение, синхронно нападая на главу Сюн'одан, но тот готов к такому раскладу. Не проходит и полминуты, как бой на площади разгорается с новой силой. *** В вихре чёрных и красных одежд, безумии схватки легко забыть о тех, кто из неё выбыл, но кого ещё рано списывать со счетов. Акиши продолжает лежать под щитом двух звеньев на спине. Он уже успел поблагодарить Иное-сан за своевременную помощь и даже извиниться, хотя за что, Орихиме-сан так и не поняла. Он смотрит на поле боя, на мерцающих демонов, на лужи, оставшиеся после разрушения банкая Синего лотоса, и беззвучно шевелит губами. Тут много воды, хотя вода – не его стихия, но Акиши верит, что Сора в состоянии услышать его и так, и выполнить его.. просьбу? Помочь в реализации собственного плана, хотя раньше об этом не говорилось. Но сейчас Акиши видит – синигами устали, а до развязки ещё ой как далеко. И он бессовестно тянет из Иноэ энергию, создавая один за другим Сокацуй, сжатые наподобие пружин. Пятьдесят штук, достаточно, чтобы уложить большинство демонов на площади, если не всех. Акиши знает, что способен создать и удержать такое количество хадо тридцать третьего уровня, знает, что может создать привязку каждой пары "хадо-демон", ведь противник движется, и нужно наведение. Но вот управлять всей этой махиной, быстро рассчитать матрицу пусковых характеристик... Ведь это даже не школьная программа, своевременно это может сделать только Сора со своим дзампакто, поэтому, закончив с заклинаниями, Акиши опустил пальцы, смоченные в собственной крови в ближайшую лужу и позвал сестру, прося сделать пусковую матрицу на пятьдесят элементов. *** С тех пор, как командование синигами на Сокиоку взял на себя никому неизвестный брюнет с обычной катаной вместо дзампакто, боги смерти стали уверенно теснить Сюн'одан. Некоторые из демонов были ранены, и, о чудо, не могли регенерировать. Неужели Сокацуй имеет такое действие на них? Хотя Нанао больше поставила бы на дзампакто Карин-сан, который имел схожие черты с дзампакто её сестры. Похоже, это семейное. Только это отвлечение с рассуждением на пространную тему дорого стоило Исе, да и общая усталость сказывалась. Демоны почти синхронно "мигнули", прорываясь сквозь слаженный строй синигами, и вот уже Нанао ощущает на шее острую кромку клинка. – Стоять! – рявкнул демон, оказавшийся позади Исе, и сам перевёл дыхание – тоже устал. – Стоять, – повторил он спокойнее, и теперь уже безраздельно завладев всеобщим вниманием. – Сейчас... – он тяжело дышит, – вы сдаетесь... и бросаете свои мечи... на землю... Демон не договаривает ничего, типа "если хотите, чтобы лейтенант осталась жива", потому что это невозможно, они просто не собираются никого оставлять в живых, но богам смерти об этом знать не обязательно. Синигами застывают. Бойцы переглядываются между собой, после чего их взоры устремляются на новенького, которого один из них имел неосторожность назвать "недоноском". Они уже давно поняли ошибочность этого заявления – слишком виртуозно он владеет мечом, причём синхронно с кидо. Кем бы он ни был, даже лейтенант Исе признала его ведущую роль, и теперь все ждут именно его решения. Брюнет распрямляется, продолжая смотреть на демона, удерживающего Исе в заложниках, делает несколько шагов в их сторону, расслабленно помахивая мечом, бросает катану, и та, отпинутая вторым демоном, с лязгом отлетает в сторону. Синигами медлят секунду-другую, ближайшие повторяют действие признанного командира, другие игнорируют, ведь его меч даже не асаучи – пустышка. Несмотря на видимую капитуляцию противника, Сюн'одан страшно. Он перехватывает рукоять клинка и женщину, но не может отвести взгляд от глаз этого синигами – холодных и тёмных, как кратер потухшего вулкана, что стоит на их Родине. У Нанао другие ассоциации, но её так же завораживает, и даже боль в пальцах, которыми она придерживает лезвие у своей шеи, не ощущается. Мужчина делает ещё шаг, продолжая удерживать зрительный контакт с демоном, и, наконец, останавливается в паре метров от заложницы. Он медленно заносит правую руку назад за плечо, а затем вытягивает её вперёд. Окружающие продолжают заворожено наблюдать за разворачивающейся картиной, и каждый надеется на чудо. К брюнету подскакивает другой демон и точно также прикладывает клинок к горлу. – Любое движение, и тебе конец! – пафосно выкрикивает он. Мужчина не обращает на него ни малейшего внимания. Сейчас от его полусогнутых пальцев до Исе метра полтора. Нанао смотрит в его глаза, как в бездну, и какой-то отстранённой мыслью понимает, что у него есть план, но вряд ли она сможет чем-то помочь. Все силы уходят, чтобы не рухнуть на колени, избавив демона от необходимости производить лишние движения, а её шея и пальцы вконец онемели, потеряв всякую чувствительность. И мало кто из присутствующих догадывается – всё уже сделано. – Твоё последнее слово, синигамская собака, – сплёвывает слова демон, в заложниках у которого находится брюнет, а Нанао вздрагивает, улавливая, как дрогнули уголки его губ в довольной улыбке. – Банкай. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Обращение автора. Дорогие читатели! Согласно плану в этом месте предполагался конец главы. Однако, согласно объёму, вышло только половина главы. Нет, теоретически, можно было бы запостить и так, но совесть не позволяет выкладывать так мало, а потом мучить вас ожиданием. Поэтому сейчас мы посмотрим небольшую рекламу, не переключайтесь. *** Лето. Каракура. На площадке перед одноэтажным зданием с небесной крышей распахиваются сёдзи, что называется, "ворота в чистом поле". Восторженный голос за кадром: – Пользуйтесь сенкаймонами Урахары! Для Вас: ☑ высокая точность – врата открываются в заданных координатах. ☑ безусловная калибровка – врата открываются на земле, а не в десяти сантиметрах от поверхности. ☑ повышенная проходимость – до пятидесяти синигами за раз. ☑ обратная временная петля – экономит до восьми часов Вашего времени! *Примечание скороговоркой*: за несчастные случаи внутри дангая фирма ответственности не несёт. – Кхм, – картинка сминается в тонких тёмных пальцах Сихоин. – Киске! Как ты изящно обошёл нерешенный вопрос с чистильщиком! – Ну, Ёруити-сан! Нельзя же иметь всё и сразу! ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ *** Мадераме сидел на брусчатке, сложив ноги по-турецки, и, подперев правой рукой голову, мрачно наблюдал за полем боя, по большей части сосредоточившись на троице Хицугая – демон – Хицугая (Юмичика маячил где-то на заднем плане, а потому был труднодоступен). Настроение Иккаку было паршивым, потому что лекари четвёртого отряда наотрез отказались отпускать его, пока не залечат две "царапины", располосовавшие левую руку и бок, которые они сейчас усердно бинтовали, поэтому всё, что сейчас оставалось сейчас делать мужчине – смотреть. Смотреть, прослеживая необыкновенную слаженность дуэта Хицугая, которой можно достичь только спустя годы и годы тренировок вдвоём, отмечать поразительное внешнее сходство двух юношей, несмотря на все их различия, их смутно знакомую технику фехтования. Справа послышался женский вздох с примесью восхищения. Мадераме лениво повернул голову и увидел лейтенанта Хинамори, вокруг которой также порхал медик, но она, не обращая на это особого внимания, завороженно смотрела на ребят, прижав кулачки к груди. "На одного из них", – поправил себя Иккаку и с лёгким презрением выдохнул: – Женщины! – Да что бы Вы понимали, Мадераме-сан! – вскинулась Хинамори, но тут же зашипела, поскольку из-за внезапного движения лекарь задел ожог. – Тоширо-кун мне как брат! Офицер одиннадцатого отряда фыркнул. – Это не "Тоширо-кун", – саркастически передразнил он. – Как это "нет"? – её возмущению нет предела. – Вы что, не видите?! – она взмахивает целой рукой в направлении двух синигами и демона. – И я достаточно хорошо знаю брата, – прерывает Момо готовые сорваться возражения Иккаку, – чтобы заметить не только внешность, но и выражение глаз, и стиль боя – это нельзя подделать гипнозом или иллюзией! – с жаром восклицает она. Мадераме фыркает. – В том-то и дело. Именно стиль боя и выдал их, поверь моему опыту мечника, лейтенант. Это лишь говорит о том, что их обоих учил капитан Хицугая, но это не один из них. Хотя, несомненно, Хёринмару в руках обоих вводит в заблуждение. – Может, тогда и на их счёт просветишь? – вмешался в разговор главнокомандующий, кивнув в сторону Иное, подле которой, слегка согнув ноги в коленях, сидел рыжеволосый паренёк и также пристально наблюдал за битвой. – А где?... – Кёраку сморгнул, девушки с Хёринмару нигде не было видно. Почувствовав пристальное внимание, рыжый повернулся к синигами и сверкнул бирюзовыми глазищами, отчего Хинамори вздрогнула и потупилась. Ей было стыдно. Ещё недавно она убеждала себя, капитана Хирако и всех остальных, что Акиши – и есть Тоширо, но сейчас она уверена в обратном. Точнее, абсолютно в другом. Акиши приподнимает уголок губ в сдержанной улыбке и показывает офицерам два пальца в жесте "V", потом задумчиво поглаживает браслет и возвращает пальцы в лужицу около себя. Он ещё не закончил. – Твою ж мать, Куросаки! – до Иккаку наконец дошло, кого этот парень ему напоминает. – Его отец нас в порошок сотрёт! – Не-е! – уверенно заявил рядом женский голосок, и Кёраку признал в его обладательнице виденную ранее "Ледяную Деву". – Его отец прекрасно всё понимает. Главное, чтобы об этом не узнала его мать. Вот тогда будет невесело, – холодно пообещала она под шокированные взгляды трёх офицеров. – Заморозит? – блеснул лысиной и эрудицией Мадераме. – Та не! В капусту порубит. – Это же методы Куросаки, а не Кучики. – Дык, а я о чём, - довольно заявила та. Синигами непонимающе переглянулись, а девушка вновь отправилась к рыжему, превращаясь по дороге в голубую искру и исчезая в районе его запястья. *** – Банкай, – хрипло и низко произносит мужчина на Сокиоку. – Дайгурен Хёринмару! У Нанао, наверное, самый лучший обзор: она видит, как спадает маскировка, являя белоснежные волосы мужчины, знакомые, и в то же время незнакомые зелёно-бирюзовые глаза, как бело-голубой поток рейацу вспарывает пространство, открывая меч в его протянутой руке. И не надо быть офицером первого отряда, чтобы признать в нём Хицугаю. Присутствующие синхронно вздрагивают. Синигами – потому что узнают, демоны – потому что понимают неизбежность конца. Исе в этот момент тоже успела попрощаться с жизнью, и Сюн'одан уже проводит клинком по её тонкой шее, одновременно отбрасывая бесполезное тело лейтенанта в сторону. Но к удивлению Нанао, она всё ещё цела, только кожу неприятно саднит. Она сгибает непослушные пальцы, а с них мелкими осколками сыпется ледяная корка, такая же откалывается с шеи. И когда он успел? Второй демон также не преуспел в сечном деле, его меч в холостую чиркает по ледяному воротнику, а распахнутые крылья наносят непоправимый урон. Где-то позади раздаётся вторящий женский приказ: – Банкай! Денкосэкка!* С её меча слетают молнии, но направлены они не в противника, а вверх. Все силы Карин вкладывает в единственную технику синтеза. Тучи, спешно собирающиеся над городом, набухают, ощутимо возрастает влажность, а за ней приходит ощущение мороза. Не проходит и десяти минут, как бой на Сокиоку закончен, и последний демон падает бездыханным. – Хицугая-... тайтё? – запинаясь уточняет Исе, хотя ей и так ясно, что это он, и никто иной. Беловолосый непривычно закатывает глаза и сдержанно улыбается. – Ну, какой я вам тайтё, лейтенант? – его голос обволакивает, не давая замёрзнуть. – Я лет двадцать как ... в отпуске. Нанао смеётся, хотя это нервный смех, а синигами вскидывают вверх правую руку с мечом, победоносным криком приветствуя Хицугаю Тоширо. – Кстати, – его тон меняется на привычно-строгий, несмотря на то, что сейчас он подгребает подмышку Карин-сан, и та с довольной моськой прижимается к нему, – кто догадался использовать против огненных демонов огненный хадо? Разве Каташи не говорил, что лучше брать энергетические, типа Сокацуй? – Эм, говорил. Кажется… – Нанао поправляет очки, вспоминая отчёт, который всё-таки читала, несмотря на заявления капитана двенадцатого отряда. – Куроцучи всё залажал! – веско вставляет Карин, приходя лейтенанту на выручку. – Так и сказал: "Ламерам не доверяю"! Хотя об этом говорил не только Каташи, но и отец. – Родная, ну, что за словечки из лексикона Сорами? – Тоширо сильнее притиснул брюнетку к себе. В ответ на это Карин лишь беззаботно пожала плечами, насколько это позволяли тесные объятия любимого мужчины. Глядя на их нежные переглядывания, Нанао могла только умиляться да поражаться, насколько другим стал Хицугая. – Так, – вернулся бывший капитан к насущным вопросам, – раз возникла такая ситуация с кидо, вы сейчас дружно разбежитесь и донесёте эту информацию до своих сослуживцев, – Хицугая принялся перечислять основные места сражений и стычек в городе, одновременно указывая, кто куда отправится. – Не очень хочется разделяться, но, думаю, будет лучше, если ты найдешь сестру. Она должна быть на юго-западе во втором секторе. Исе пойдет с тобой, – женщины кивнули. – А я прошвырнусь по центру восточного, что-то там больно тепло. Встретимся у десятого отряда. – Откуда такая точность? – поразилась Исе. – Побочный эффект банкая Хёринмару. Замораживая окружающее пространство, он ощущает горячие точки, и я представляю их, как трёхмерную карту. Остается только совместить с картой Сейрейтея. – В прошлый раз, дорогой, у тебя были проблемы с совмещением, – вставила Карин. – В прошлый раз, дорогая, – нервно возразил Тоширо, вперившись взглядом в нахалку, – кое-кто зажилил инфу! Не будем переходить на личности, – его взгляд стал выразительнее, – хотя это были Куроцучи и Урахара. Брюнетка, сморщившись в ехидной улыбке, только кивала, поддакивая, уж она-то знала эту историю изнутри. К Нанао подошел третий офицер. – Дурдом какой-то! Они что, женаты? – шепотом осведомился он, глядя на беззлобные переругивания пары. – Женаты, – посочувствовала неизвестно кому Исе. – С детьми.* -------------------------------------------------------------- Энциклопедия синигами. – Киске! – тёмные пальчики скользят по планшету, прокручивая страницу вниз. – А куда это у нас подевалась "Энциклопедия синигами", в который раз, между прочим? – А Вам что, скучно, Ёруити-сан? – Урахара растягивает губы в заговорщической улыбки, прикрывая её веером. – Могу развлечь. – Мне тоскливо, Киске, от твоих развлечений, – женщина лениво откинула планшет. – Так где "Энциклопедия"? А?! – Ну, Ёруити-сан. Мне были нужны деньги на рекламу. Нельзя же иметь всё и сразу.